Бремя командира (СИ)

— Валера? — удивился я, открыв глаза. — Зачем вы встали? Вам же велено отдохнуть.
Рабочий робко улыбнулся и протянул мне кружку с дымящимся напитком.
— Да мы с мужиками подумали, что вы уже вконец зае… Устали, в общем. Вот, заварили вам кофейку, у бригадира в вагончике всегда запас есть.
Я улыбнулся, приняв подношение. Порой чашка даже самого поганого кофе может восстановить эфир лучше всякой медитации.
— Спасибо.
— Ваша дамочка, медик которая, сказала, вы мне жизнь спасли. Говорит, не довезли бы меня до Питера… Так что это я вас благодарить должен. Я у вас теперь в долгу, выходит.
— Служба у меня такая, Валера. Дрянь эту изгонять.
— Тяжелая служба.
— Не тяжелее вашей, думаю. Каждому свое.
— Это да. Ну ежели мы с мужиками вам как-то помочь можем…
— Вам пока лучше просто отдохнуть, — отмахнулся я и внезапно замолчал, когда меня осенила идея. — Хотя, знаете, есть одно необременительное дельце. Точнее, вопрос.
Валера оживился и с любопытством на меня уставился.
— С радостью.
— Мне тут рассказали о старой барской усадьбе, которая сгорела. Говорят, странности там были всякие. Быть может, вы что-нибудь слышали?
Рабочий озадаченно почесал затылок.
— Есть такое, ваше благородие…
— Я не благородие. Просто господин Николаев.
— Простите. Вы же все благородные, вот я и подумал, что к вам тоже нужно так обращаться.
Меня это позабавило, но я не стал заострять внимание.
— Так что с усадьбой, Валера? Было ли что-нибудь интересное в последнее время?
Мужик опустился на соседний камень, пока я грел руки о кружку.
— Да, было кое-что… — его голос стал тише, но в нём уже не было прежней боли. Валера просто вспоминал. — У меня неподалеку от старой усадьбы тесть и тёща живут. Там несколько хуторов разбросано, вот на одном из них моя жена выросла. Мы-то давно в Сердоболь перебрались — там школы для детей хорошие. А вот старики ни в какую не хотят из родных мест уезжать — у них-то земля арендована на сто лет… Вот и я недавно был у тестя, помогал по хозяйству. Немощные уже, а все упрямятся…
Я тактично слушал рассказ рабочего, не торопя его и не перебивая.
— Так вот, приехал я к ним, как раз теплые деньки были и без дождя. Надо было дров побольше заготовить. Тесть обычно ходил за ними в старый лес при усадьбе. Когда-то был парк красивый, потом, когда все уехали, все заросло. Вот тесть и пользовался — то валежник соберет, то деревце спилит. Не на продажу, не подумайте. Только для себя. Мы тут больше, чем надо, не берем…
— Я никого сдавать не собираюсь, — улыбнулся я. — Значит, ваш тесть что-то увидел?
Валера воровато оглянулся по сторонам, облизал пересохшие губы и продолжил:
— Раньше тесть всегда ходил туда за дровами, а этой весной что-то изменилось. Усадьба осталась старая, как была, но вокруг неё всё обнесли забором. Вырос как из-под земли! Чуть ли не за неделю! В парке-то старом появились люди, охранники, и какие-то рабочие. Только строить ничего не строят, мусор таскают, а усадьба стоит, как и была, ветхая.
Я позабыл о кофе и подался вперед.
— А что тогда строят?
— Да в том и вопрос, господин Николаев, что непонятно! Мы с тестем обошли вокруг этого забора, в щели позаглядывали — уж как могли. Усадьбу не разобрали — а ее не отремонтируешь, только рушить и заново отстраивать. Других новых построек мы не увидели… Странно это. А мусор строительный вывозили. И машины груженые материалами мои старики не раз видели. Но вот что и где строят — это вопрос… А потом нас и вовсе охранник прогнал. Не нравится им, когда шастают вокруг забора.
Я задумчиво кивнул.
И правда, занятная история получалась. По всему выходило, что на территории усадьбы что-то строили. Но либо в глубине, либо, например, под землей.
— Валера, а вы саму усадьбу хорошо знаете?
— Тесть знает. Но кое-чего о ней и мне рассказывал. Я-то из Сердоболя, сирота. Сюда до женитьбы и не заезжал… Это потом свадьба, хозяйство, работу на карьере нашел… Платят, опять же, по местным меркам, прилично.
Рабочий оказался на редкость болтливым, и мне приходилось фильтровать все, что он рассказывал. Пока что его слова полностью подтверждали то, что рассказал бригадир Илонен.
  
— Тогда подскажите, а подвалы или подземные ходы там могут быть? Например, под господским домом. Или может какие старинные шахты?
Валера хмыкнул.
— Большой подвал есть. Про ходы ничего не знаю, да и сложно их будет выдолбить в местных скалах. А про подвал говорили, что там барон лабораторию свою устроил, химическую… Но там же все взорвалось, уже и не поймешь. Вроде находили какие-то побитые склянки, но там народу потравилось прилично после взрыва… А так — да, прямо как целый подземный этаж. Баронесса, говорят, вино любила. Может, она там просто хранила свои бутылки, в этом погребе… Поди сейчас пойми, что было…
Но я зацепился за другое.
— Валера, вы сказали, там люди отравились?
— Ага, с десяток людей померло. Но это давно было. Кто-то говорил, отравились, кто-то пугал белой хворью. Давно дело было. Но люди там болели. Все списали на опыты барона, что он с какой-то отравой экспериментировал… А еще, говорят, баронесса только один раз приехала туда и вывезла все документы. Дело вроде бы замяли, никто ничего расследовать не стал. Мне вот интересно, кому вообще эта усадьба сейчас понадобилась? Есть же места поближе к цивилизации да поприличнее…
Но я уже не слушал рассуждений рабочего, выстраивая свою версию произошедшего.
А барон фон Таубе, судя по всему, был не лыком шит. И занимался не просто алхимией, а, вероятно, пытался подружиться с энергией Искажений. В этих местах они никуда и не девались, просто из-за отдаленности от столицы и низкой плотности населения никому всерьез не было до них дела. До недавнего времени.
А вот фон Таубе что-то сковырнул. Что-то важное, раз даже спустя полсотни лет это место притягивало охотников за дармовой энергией Искажений.
И его престарелая вдова явно заметала следы.
  
Глава 24
 
Валера вернулся к своим — Яковлева как раз решила снова снять показатели. А я, оставшись в одиночестве, вытащил из внутреннего кармана телефон и набрал номер Аграфены.
— Ваша светлость? — раздался удивленный голос матушкиной помощницы после нескольких гудков. — Вы в порядке?
— Здравствуй, Феня. Есть пара минут?
— Секундочку.
Я услышал ее шаги — девушка явно удалялась в более тихое место. На фоне в отдалении звучали голоса — должно быть, я попал в самый разгар какого-то совещания.
— Чем могу помочь, ваша светлость?
— Сможешь добыть для меня номер баронессы фон Таубе? — спросил я, наблюдая за тем, как Яковлева проводила диагностику в наспех разбитом лагере среди вагончиков.
— Олимпии Поликарповны, как я понимаю?
— Именно. Вдовы барона.
— Она единственная представительница рода Таубе из ныне живущих, — отозвалась Феня. — Детей у них с бароном не было. Активы Таубе унаследуют родственники баронессы. Она урожденная Скрябина.
— Понял. Мне нужно с ней связаться. Решил, что через тебя будет быстрее.
— Минуту, ваша светлость. Я ищу.
Я замолчал, чтобы не отвлекать девушку. А через мгновение услышал знакомый стук стилуса о планшет.
— Так, я нашла номер ее особняка в Петербурге, — девушка сделала паузу. — Но тут стоит пометка, что баронесса там не проживает, а сам особняк занимает ее племянник, действительный статский советник Скрябин. У баронессы имение в Неаполе, и она уже давно проживает там. Судя по моим сведениям, она не была в России уже лет десять…
Что ж, подобного следовало ожидать. Больно уж быстро баронесса заметала следы, когда бежала из этого имения после гибели мужа.
— Тогда мне нужны номера ее поверенных. Кто-то же должен вести ее дела в империи. Вроде бы должен быть некий Тропинин. Посмотри, пожалуйста.
— Алексей Иоаннович, это займет больше времени. Я перезвоню.