Все могло быть иначе

Андреа посмотрела на Джеффри с укором.
— А вот говорить маме, что у меня опять шла носом кровь, было совсем не нужно.
— Извини меня.
— Мы должны быть более осторожными.
Джеффри нагнулся, поднял с дорожки камушек и с силой бросил его в близлежащие кусты.
— А как именно?
— Я думаю, если кровь снова пойдет и об этом узнает мама, ты скажешь, что ударил меня.
— О, это очень мудрое решение.
  
Андреа удивленно посмотрела на него.
— Не бойся. Я скажу, что это случилось нечаянно.
— И твоя мама первым же самолетом увезет тебя домой в Бекстер.
Андреа засмеялась и в шутку шлепнула Джеффри по руке.
— Мама уверена, что ты никогда не ударишь меня сильнее, чем я тебя, что ты не сможешь сорвать ни одной ягодки клубники вот с этого поля вдоль дороги.
— Жена не должна вступать в связь с другим мужчиной, — сказал Джеффри. — А муж может проучить жену, если она ведет себя неправильно.
— Жена? — спросила Андреа, усмехнувшись. — Ты еще не сделал мне никакого официального предложения, а уже называешь меня своей женой?
— Извини, — ответил он с притворным испугом. — Хочешь, я немедленно встану перед тобой на Колени?
— Не дразни меня.
Джеффри схватил ее за руку и прислонил к дубу, прижав к стволу. Он целовал ее сначала нежно, а потом со все возрастающей страстью.
— Иногда мне кажется, я сойду с ума от мысли, что скоро ты окончишь школу и уедешь, — сказал Джеффри.
Она обняла его.
— Еще два месяца. Я уже отмечаю дни на календаре, когда снова окажусь в своей комнате.
— А что ты сказала матери насчет твоей поездки этим летом в Штаты?
— Еще ничего не говорила.
Он немного помолчал.
— Это хорошо. Все равно ты всегда будешь моей.
Ему всегда удавалось подначить Андреа для продолжения разговора.
— Я люблю тебя, Джеф.
— Поэтому я и не говорю, что буду рад твоему отъезду.
— Но я очень скучаю по братьям, по бабушке и дедушке. Мне хочется, чтобы ты познакомился с ними.
— А с Итеном? — осторожно спросил он. — С ним ты тоже давно не виделась, как ты относишься к нему?
Он всегда старался не касаться этой темы в разговорах с Андреа. Даже, когда она рассказала ему о манипуляциях Итена, Джеффри занял нейтральную позицию. Он был убежден, что настанет день и этот вопрос прояснится сам собой.
— Он не хочет, чтобы я скучала по нему. Каждый раз, когда у меня начинает возникать это чувство, Итен находит возможность напомнить мне, что я дочь Дэвида, а не его. Мне кажется, он боится меня.
— Да-а-а, невеселые получаются дела. Конечно, он должен бояться тебя, хотя бы потому, что ты здесь, и у твоей мамы есть предлог видеться с Дэвидом.
Он поколебался и добавил:
— Мне показалось, между ними сохранились дружеские отношения.
Джеффри присел, прислонившись к дубу, и притянул девушку к себе. Она положила голову к нему на колени.
— Как ты думаешь, есть ли что-то интимное между мамой и Дэвидом? — спросила она.
— Я считал, что ты не очень любишь вмешиваться в личную жизнь других людей.
— Здесь совсем другое.
— Почему же?
— Потому, что я хочу маме счастья. Она, кажется, все еще любит Дэвида.
— Ты забываешь одну вещь — у него есть жена и...
— Я знаю. Это и мешает им любить друг друга и быть вместе.
— Значит ли это, что если однажды какой-нибудь другой парень понравится тебе, то ты бросишь меня?
Андреа посмотрела ему в глаза, улыбка исчезла с ее лица.
— Это невозможно. Ты — для меня единственный человек на всей земле. Ты только посмотри, что мне пришлось пережить, чтобы найти тебя.
Андреа внезапно опрокинула его и поцеловала.
Кэрли отошла от окна, откуда она смотрела на Андреа и Джеффри, взяла бокал с шампанским и подошла к Дэвиду.
— Они, скоро придут.
Одна бровь Дэвида вопросительно поднялась вверх.
— Ты сказала Андреа, что мы будем немного пораньше, не так ли? — Сейчас им не до нас.
— А-а-а, понял.
— Когда приедут из Лондона родители Джеффри?
Дэвид посмотрел на часы.
— Через полчаса, не позже и не раньше.
— Дочка сказала мне, они кажется недовольны тем, что их сын пропускает занятия.
— Три пропущенных дня сильно не повредят его учебе.
Кэрли отвлеклась от китайских фарфоровых ваз, расставленные на книжных полках из красного дерева.
— Я слышала, он что-то говорил насчет того, чтобы присоединиться к нам в Бэзе в субботу.
— Андреа будет рада.
Дэвид подошел к подносу с сыром, отрезал ломтик «Стилтона», положил его на галету и предложил Кэрли. Она сморщила нос и отказалась.
— Спасибо, не надо. Этот сыр мне напоминает что-то испортившееся и несъедобное.
— Неправда. Попробуй хотя бы чуть-чуть. Когда вернешься в Бекстер, то сможешь похвастаться, что пробовала настоящую английскую пищу.
Она осторожно взяла сыр, откусила маленький кусочек, немного помолчала, оценивая его вкус, и воскликнула:
— А ведь правда, нет правил без исключений.
— Вот это я очень люблю в тебе — когда не права, всегда стремишься отделаться полегче.
Кэрли улыбнулась.
— Я не могу тебе описать, как хорошо я начинаю себя чувствовать, узнавая, что ты все еще помнишь, когда и в чем я была не права.
— Это качество делает тебя особенно ценимой.
Дэвид сел и поманил ее рукой. Она присела на подлокотник его кресла.
— Мне кажется, что Андреа не выглядит уставшей, как на прошлой неделе, — сказал он. — Как по-твоему?
— Да, она выглядит лучше, но это не означает...
Дэвид поднял вверх руки, показывая, что он сдается.
— Я покажу ее доктору. Обещаю.
Кэрли обвела взглядом гостиную.
— Все эти вещи и на самом деле такие дорогие, какими выглядят?
— Можешь догадаться хотя бы по картинам или их авторам.
— А они настоящие?
Дэвид усмехнулся.
— Конечно.
— Андреа никогда ничего не говорила об Армстронгах. Я не знала, что семья Джеффри обладает ключами от монетного двора.
— Не думаю, что она замечает это. Она с безразличием относится к деньгам и положению в обществе. На приемах она одинаково разговаривает и со слугами, и с гостями.
— А как воспринимает это Джеффри?
— Мне кажется, это качество он больше всего уважает в ней.
Кэрли взяла бокал и отпила большой глоток шампанского.
— А что думают Армстронги о моей девочке?
— В каком смысле?
— Например, что она родом из обычной американской семьи?
— Если для них это и имеет значение, то они хорошо это скрывают. Настоящей проверкой будет известие, что Андреа беременна.
— Как они воспримут это, по-твоему?
Дэвид положил руку на колено Кэрли и сильно сжал его.
— Если хочешь, я ввяжусь в эту особую игру догадок. Если нет, то подожду, пока положение немного прояснится.
Кэрли посмотрела в окно.
— Я хочу только одного — чтобы она была счастлива.
Кэрли знала, что расставание, когда оно придет будет очень трудным, но она не отдавала себе отчет, что оно наступит так скоро. Оставалось еще пять дней, но она уже страшилась того момента, когда придется сказать друг другу прощальные слова.
— Я хотела бы, чтобы ты пообещал мне кое-что еще, — попросила она. Слова Дэвида не успокоили ее.
— Все, что в моих силах.
— Сделай все, что в твоих силах, чтобы этим летом она приехала в Бекстер. У меня такое чувство, что это произойдет в последний раз.
— Немного попахивает мелодрамой, ты так не считаешь?
— Подумай, Дэвид. Если она беременна, они начнут жить вместе через какие-то несколько месяцев.
— А тебе не приходила в голову мысль, что они не захотят оставить ребенка? — спросил Дэвид и взял ее за руку.
— Не знаю, может быть Джеффри и захочет сделать так, но Андреа — никогда.
Дэвид взял и вторую руку Кэрли и нежно поцеловал обе.
  
— Что ты думаешь по поводу того, что я тоже приеду с Андреа в Бекстер?
Кэрли будто догадывалась, что он скажет это.