Все могло быть иначе

Торжественность обстановки и очень внимательное обслуживание удручали Кэрли. Ей хотелось лишь чем-нибудь заглушить голод. Лучше бы они зашли в «Пицца-хат», мимо которого они проходили по дороге сюда.
— Я волнуюсь за Андреа, — сказала Кэрли, разворачивая льняную салфетку на коленях.
Дэвид взглянул на нее поверх меню.
— Последнее время я тоже стал беспокоиться о ней. Она не жалеет себя и видимо переутомилась.
  
— А что, разве она болела?
— За зиму она дважды простужалась, но, насколько мне известно, все прошло без осложнений.
— Как же нужно понимать твое «насколько мне известно»?
Дэвид взял Кэрли за руку.
— Если она беременна, то не скажет, пока они с Джеффри не решат, что делать дальше.
У ошеломленной Кэрли перехватило дыхание.
— Ты на самом деле думаешь, что она беременна?
— Послушай, ты достаточно долго уже находишься рядом с ней и могла бы сама ответить на этот вопрос. Помнишь, ведь еще больше года тому назад я говорил, что их дружба может зайти слишком далеко.
Кэрли осторожно сжала его руку, ища поддержки.
— Боже милостивый, помоги, чтобы это было не так.
— Давай не будем преувеличивать. Может быть, девочка просто переутомилась и ей надо отдохнуть. Ты же видишь, как она старается хорошо учиться. Она поставила перед собой определенные цели и хочет достичь их во что бы то ни стало.
Дэвид приподнял руку Кэрли и прикоснулся губами к ее пальцам.
— Обещаю тебе, что как только ты уедешь, я покажу Андреа доктору.
— И ты сразу позвонишь мне, если что-нибудь узнаешь?
— Конечно, даже если Итен будет дома.
Подошел официант. Дэвид заказал ужин и попросил, чтобы вино принесли сразу. Как только официант отошел, он продолжил разговор.
— Как ни печально, если Андреа действительно беременна, Джеффри и она должны решать все сами. Мы должны устраниться от этого, если, конечно, они сами не попросят нашей помощи.
— Тебе легко так говорить.
— Хорошо, — согласился он. — Допустим на минуту, что Андреа беременна. Никаких советов давать ей не надо, любой твой совет будет нести в себе что-то из прожитого тобой. Отец ребенка горы свернет, чтобы защитить и позаботиться о нашей девочке.
Плечи Кэрли опустились от переполнившей ее печали.
— Мне так жаль ее.
— Мы должны поверить в них и позволить им самим решать их дела так, как они захотят.
Официант принес вино, открыл бутылку и налил в бокал Дэвида, для пробы. Дэвид машинально покрутил янтарную жидкость перед собой, проверил ее аромат и вкус.
— Хорошее вино.
Официант наполнил бокал Кэрли. Когда он ушел, Дэвид поднял свой бокал.
— Они так напоминают нас в таком же возрасте, — сказала она, слегка коснувшись бокала Дэвида своим.
— Ты очень голодна? — спросил он.
— Не очень, а что?
— Ты сказала Андреа во сколько мы вернемся?
— Через пару часов.
Кэрли лукаво улыбнулась.
— А почему ты спрашиваешь?
— Чувствую, что мой аппетит переместился в другую часть тела.
— Что ты имеешь в виду?
— Здесь недалеко есть хорошенькая гостиница.
— Но у нас ничего нет с собой.
Дэвид засмеялся.
— И это я слышу от женщины, которая занималась со мной любовью в сторожке садовника в Хэмптон Коурт.
Кэрли почувствовала, как горячая волна желания разлилась по ее шее, едва она вспомнила об этом.
— Там, другое дело, — сказала она, совсем понизив голос.
— Ох, почему же? — развеселился Дэвид.
— Никто не заметил, как мы туда вошли.
— А садовник, который подмигивал нам, когда мы оттуда выходили?
У Кэрли отвисла челюсть.
— Какой садовник?
— Тот, который принес тебе из сторожки забытый тобой шарф.
— Боже мой, — простонала она.
— Думаю, это будет лучше, чем оставаться здесь.
Кэрли на секунду задумалась, потом очень серьезно сказала:
— Я хотела бы оказаться беременной вместо Андреа.
— Кэрли! — сказал Дэвид строго. — Зачем ты говоришь такие вещи?
— Это правда.
Он взял с колен салфетку и бросил ее на стол.
— Зачем говорить о невозможном?
Поняв, какую злую игру она ведет, Кэрли опустила глаза и, посмотрев на колени, тихо сказала:
— Извини, Дэйв. Не знаю, что со мной происходит.
— Пошли отсюда.
Она свернула салфетку, положила ее на стол и взяла в руки сумочку. Дэвид вынул из бумажника деньги и положил на стол вдвое больше того, что могло быть по счету.
Когда они вышли, Кэрли спросила:
— Куда мы идем?
— Я сейчас отведу тебя в отель, а сам немного пройдусь.
— Можно я пройдусь вместе с тобой?
— Лучше не надо. Мне хочется побыть немного одному. Кроме того, ты можешь потребоваться Андреа.
— С ней Джеффри, он поможет ей, если будет нужно.
— Кэрли, ты разрываешь меня на мелкие кусочки, — сказал Дэвид охрипшим голосом. — Как я смогу склеить их в одно целое, если ты уедешь?
— Может быть, я тоже не хочу этого, — ответила она, стараясь понять, что же происходит между ними.
— Может быть... я точно хочу узнать, так ли ты несчастна, как и я?
— Как ты можешь сомневаться?
Кэрли уткнулась лицом в пиджак Дэвида.
— В какой ад превратились наши жизни.
Он взял ее за руки и слегка отодвинул ее от себя.
— Хорошо. Ты все сказала? Теперь я даю тебе тридцать секунд, чтобы успокоиться. Как, теперь лучше?
— Нет.
— Не может быть.
— Мне надо что-то предпринять сегодня, чтобы мой разум отдохнул.
— И что же это может быть?
Кэрли взяла Дэвида под руку и потащила к машине.
— Не возражаешь, если я покажу тебе это?
— В любое время, — ответил он тоном, не скрывающим, что хочет ее.
— Сейчас. В том маленьком отеле, о котором ты только что говорил, — сказала она, позволив себе забыть все и всех на предстоящие два часа. Для Андреа и Джеффри еще будет время. Все остальное переносится на завтра.
Сейчас — время Кэрли и Дэвида.
  ГЛАВА 28  
Андреа счищала травяные пятна со своих брюк и громко ворчала. Над ней довлел какой-то рок — ухитриться перепачкаться и, особенно, в гостях у Армстронгов. То прольет пунш на юбку, то обронит икринку или капнет мороженым на кофточку. А в этот раз, кто бы только мог подумать, что одна из самых спокойных лошадей «поможет» ей не удержаться в седле.
Когда Дэвид предложил не ехать на экскурсию в Стратфорд-на-Эвоне и Котсволдс, а вместо этого провести пару дней в спокойной обстановке в Созерне, Андреа была категорически против. Она считала, что это изменение в программе поездок делается специально из-за нее, а ей это совсем не требовалось.
Тогда в разговор вступил Джеффри. Он сказал, что это очень хорошая мысль, ведь госпоже Хэргроув представится возможность познакомиться с его родителями. Он пообещал также, и это явилось решающим доводом, что отпросится на пару дней и сможет поехать вместе со всеми.
Хотя Андреа продолжала сопротивляться, она была рада побыть с Дэвидом и мамой в спокойной обстановке, да еще рядом с Джеффри. А еще она надеялась как следует выспаться.
Андреа выпрямилась и увидела, что к ней направляется Джеффри, вышедший из конюшни.
— Я только получила их из химчистки, — пожаловалась она, все еще стараясь вытереть большое пятно. — А теперь, посмотри, на что они похожи.
— Боюсь, твоя мама подумает, что мы здорово подурачились, — пошутил он. — Давай пройдем по черной лестнице потихоньку наверх, там ты наденешь брюки моей сестры. И твоя мама ничего не заметит.
Андреа заторопилась вслед за Джеффри и несмотря на то, что он был почти на четыре фута выше ее, она, благодаря длине своих ног, даже опережала его.
— Думаю, пусть лучше она думает, что мы подурачились, чем узнает, что я упала с лошади, — сказала Андреа, сдернув с головы шляпку.
  
— Твоя мама очень беспокоится о твоем здоровье.
— Я бы сказала иначе. Она заботится обо мне так, как будто ожидает, что в любую минуту я могу поскользнуться и упасть.