Все могло быть иначе

Дэвид уже собрался выйти из кабинета, но в дверях остановился и перед тем, как погасить свет, окинул его быстрым взглядом.
Вот старинный английский стол в готическом стиле. Он наткнулся на него в антикварном магазине в Кенсингтоне через месяц после приезда в Англию. Стол занимал почти половину комнаты в снимаемой им квартире и на его покупку ушли почти все сбережения. Зато Дэвид почувствовал себя настоящим писателем. Работая за таким столом, он был уверен, что добьется успеха. Тогда он еще пользовался пишущей машинкой, а сейчас на столе стоял компьютер.
  
Дэвид перевел взгляд на книжные полки. Изготовленные из дуба, они насчитывали не одну сотню лет и полностью занимали три стены. В них так же стояли модели кораблей, которые Дэвид коллекционировал последние десять лет. Он покупал их по одному, каждый раз в ознаменование выхода из печати своей новой книги. Первая модель была сделана пленным времен наполеоновских войн из суповых костей. Потом он стал приобретать модели типа адмиральских судов семнадцатого века. Все вместе они стоили больше, чем его отец заработал, наверное, за всю жизнь.
Книги, заполнявшие полки, были самыми разнообразными, начиная с Чарльза Диккенса и заканчивая его собственными произведениями. Один экземпляр каждой его книги был в темно-красном переплете, с позолоченным корешком и напечатанный на специальной бумаге. Виктория преподнесла эти книги как непомерно дорогой подарок на прошлое Рождество. К книгам была приложена записка, в которой говорилось, что она рассчитывает на его благосклонное внимание. Дэвид не был ни удивлен, ни разочарован. Виктория есть Виктория. Ожидать от нее чего-либо другого было бы большой глупостью.
Временами Дэвид задумывался о возможности сделать их взаимоотношения более теплыми и душевными. Но эти мысли быстро исчезали. Виктория не хотела или не ждала от него многого. Просто замужество для нее было весьма серьезным мероприятием, за которым следили все члены ее общества.
Самое досадное не то, что он женился без любви, а то, что это его мало беспокоило.
  ГЛАВА 20  
Чем ближе они подъезжали к дому, тем сильнее билось сердце Андреа. Она была рада, когда Дэвид сказал, что наймет машину вместо того, чтобы кто-то приезжал встречать их. Так ей будет легче привыкнуть к мысли, что она снова дома, и никто не увидит, что происходит с ней сейчас.
Андреа с жадностью смотрела на знакомую сельскую местность, на то, как природа пробивает оборону зимы и тянется к весне.
Она странно воспринимала свое отсутствие здесь целую зиму. До этого Андреа никогда не покидала эти места больше, чем на неделю. Она старалась подметить какие-то перемены, хотя понимала, что сделать это невозможно, ведь прошло всего лишь четыре месяца, а не четыре года. Ей было жаль, что она не видела, как выпал снег и как он таял. Ей было жаль, что она не сбивала сосулек с крыши веранды, что не смотрела вместе с мамой на стаи улетающих на зимовку диких гусей. Теперь она уже в пяти минутах езды от дома. Андреа тревожило, что она увидит, когда войдет туда. Может быть перемены, которые она искала по дороге сюда, обнаружатся внутри дома.
Андреа поняла, что все эти переживания отражаются на ее лице, когда краешком глаза заметила, что Дэвид с сочувствием смотрит на нее.
— Нервничаешь? — спросил он.
— Нет.
Встретив взгляд Дэвида, Андреа робко согласилась:
— Да.
— Я понимаю тебя. Со мной происходило бы то же самое.
— Так было, когда ты вернулся сюда?
— Ты имеешь в виду прошлую осень?
— Да.
Дэвид глубоко вздохнул и медленно выдохнул.
— Тогда голова моя была занята другим.
— Твоим отцом?
— Да. А еще я очень хотел снова увидеть твою маму.
Андреа закинула волосы за спину и поправила челку.
— Я сейчас подумала, что твой отец мог бы быть моим дедушкой.
Дэвид улыбнулся.
— Ты права.
— В некотором роде он стал причиной того, что мы оказались вместе.
— Он не стал бы возражать, — сказал Дэвид, думая о том, как его отец не раз говорил, что ему очень хочется иметь внуков.
Андреа устроилась поудобнее на сиденье и закинула ногу на ногу.
— Расскажи мне о нем.
Голос Дэвида стал мягким и задумчивым.
— Он был уравновешенным мужчиной, много читал и страстно любил рыбачить. Когда я учился в высшей школе, и отец, наконец, понял, что мое стремление стать писателем не просто детские мечты, он посоветовал мне не слушать никого, кто говорит, что надо на всякий случай иметь вторую профессию. Отец пояснил, если у меня будут другие возможности для разрешения различных затруднений, я никогда не смогу преодолеть тех сложностей, которые возникают у любого начинающего писателя.
— Он был прав?
Дэвид усмехнулся.
— Это один из тех случаев, когда нельзя быть полностью уверенным. Я встречал людей, которые писали в течение первой половины жизни, не были признаны, но все же продолжали писать с удивительным вдохновением. Я, правда, не принадлежу к этому сорту людей. Мне нужна отдача. Лучше действовать по принципу «даю — беру». Это происходит, когда публикуют твои книги. Это называется успех.
Дэвид улыбнулся.
— Появляющиеся при этом деньги тоже не маловажный фактор.
С Андреа никогда никто не разговаривал так, как Дэвид. Он всегда говорил, как добрый, мудрый друг, никогда не осуждал ее поступки и не читал нотаций, не критиковал, если она делала что-то не так.
— А какая была бабушка?
— Воспоминания о ней не так ясны и отчетливы.
Дэвид остановился на секунду.
— Нет, пожалуй, это не так. Я помню ее так же прекрасно, как и отца. Но все воспоминания о ней затуманены последними годами ее жизни, четыре года она медленно и тяжело умирала.
Дэвид заколебался, борясь с тягостными мыслями о прошлом.
— Временами я вспоминаю ее смеющуюся, скачущую на лошади вместе со мной и отцом. Но это как отдельный, ни с чем не связанный эпизод. Такие воспоминания можно сравнить с радужными бликами, возникающими перед глазами, если их закрыть в яркий солнечный день. Кажется, к ним можно прикоснуться, но открываешь глаза, и они исчезают.
Андреа откинулась на спинку сиденья.
— Мне нравится слушать тебя.
Дэвид грустно улыбнулся.
— Тебе нравится, что я отвлекаю от мыслей о том, что ждет тебя в конце поездки.
Он повернул налево. Им оставалось ехать меньше четверти мили.
— Нет, любезный господин, — сказала Андреа, взмахнув рукой. — Ты обижаешь самого себя.
Дэвид засмеялся.
— Пребывание в Англии немного изменило тебя.
Эти слова застали девочку врасплох. Она на несколько секунд задумалась, прежде чем ответить.
— Гораздо больше, чем ты думаешь.
— Я рад. Знакомя тебя с Лондоном, я сам увидел его будто в первый раз. Ты помогла мне глубже проникнуть в жизнь этого города.
— Как ты думаешь, вы можете когда-нибудь переехать в Штаты? — Андреа делала вид, будто спросила чисто случайно, но по ответу Дэвида поняла, что обман не удался.
— Разве можно представить, чтобы Виктория жила где-либо кроме Англии?
— Ты мог бы купить себе такой же дом, как в Хэзорне. Добираться до него на самолете было бы не намного дольше, чем ехать до Хэзорна на машине.
Дэвид не ответил ей. Он снизил скорость, и через несколько минут они уже въезжали на подъездную дорожку.
— Все. Приехали.
У Андреа сильно забилось сердце, когда она увидела родной дом. И это была не мечта, это была реальность. Она действительно дома.
— Он такой же, как и прежде, — волнуясь, сказала девочка.
— А ты что ожидала? — спросил Дэвид спокойно.
Андреа сидела неподвижно, не открывая дверь и не делая никаких движений.
  
— Не знаю... Может быть потому, что я изменилась так сильно, мне кажется, что и все вокруг должно было измениться.
— Думаю, как только ты немного поживешь здесь, тебе будет нравиться постоянство здешней обстановки.
Дэвид открыл дверцу машины.