"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Кирсан так и сделал, хотя лучше бы не делал. То есть, все равно пришлось бы, вероятно, но…
«Реальные бои» пятой лиги оказались ничем иным, как записями реальных боев. И хотя несколько схематическое графическое представление частично скрадывало драматизм записанных событий, Кирсан совершенно отчетливо понял, что смотрит на самую настоящую войну.
И там уже не было правил, не было двух одинаковых условий. Легаты, чьи записи он смотрел, выполняли самые разные задачи — оборона, наступление, прикрытие, разведка — в самых разных условиях и с совершенно разными финалами. Буквально в третьей записи легат, исчерпавший свои ресурсы, выполз последним замаскированным танком сбоку на линию наступающего противника, сжег несколько чужих машин, а затем прополз еще чуть дальше и взорвался, расшвыряв ударной волной фигурки противников и части пары боевых машин.
Запись закончилась.
Кирсан отмотал назад, поставил на паузу и осмотрел поле, но не нашел коммодуля. Поискал еще раз, снова не нашел, а затем мурашки побежали у него по спине, когда он обнаружил, что последний необычного вида танк и был командным модулем.
Конец «карантина»
В целом, житье-бытье Кирсана устаканилось: полет нормальный, горизонтальный и стабильный, не болтает и не шумит. Острых проблем нет: среди балларанцев он чувствует себя неплохо, какой-то дискриминации нет. Чуть позже Кирсан узнал от Эвады, что на этой базе собственно балларанцев, которые относятся к землянам очень плохо, процентов тридцать: балларанцы и вардоранцы друг друга легко определяют по ряду признаков, незаметных чужаку. При этом какого-то плохого отношения к своей персоне он не заметил: либо все не так плохо, как говорил Эвада в самом начале, либо просто скрывают свое истинное отношение. И, в принципе, так и должно быть: все-таки, космическая цивилизация, давно преодолевшая существующие на Земле проблемы, это нормально, что высокоразвитый разумный индивид ведет себя соответственно своему уровню.
Если сюда добавить полное отсутствие забот о хлебе насущном и о завтрашнем дне — получается уже вполне приличная картина. Что приходится основательно вкалывать… Ну да, приходится: Кирсан тратит на легатское ремесло и тренировки точно больше десяти часов в день, а еще попутно изучает язык понемногу. В общем, более половины суток просто улетают. Часиков восемь на поспать — и получается, что на покушать, пойти в душ, отдохнуть, посидеть в клубе с колбочкой «стима» остается часа три-четыре. На еще какой-то досуг времени нет.
Малость угнетает еще тот факт, что если на Земле проведенное в качалке время потрачено на себя, то у балларанцев это не так. Земной парень ходит в тренажерку добровольно, чтобы выглядеть лучше других и пользоваться успехом у девушек. А Кирсан просто вынужден заниматься спортом, просто чтобы быть как все. А одно и то же занятие воспринимается очень по-разному, если один человек делает это добровольно, по желанию, а другой — по сути, по принуждению.
Вместе с тем, Кирсан вполне осознает, что на Земле миллионы людей трудятся тяжелее его, а живут хуже. Здесь он питается не всегда так чтоб очень вкусно — к местной еде привыкает медленно — но провиант качественный, никаких там соевых колбас и усилителей вкуса. Его комната невелика, но в ней есть все, включая климат-контроль, а больше — это уже была бы роскошь. Одежда и обувь исключительно удобны, чистка происходит в автоматическом шкафу: повесил чуть грязное, вынул чистое. Такие вещи, как нательное белье — строго одноразовые, хотя, теоретически, чистить в шкафу можно и их.
Собственно, Кирсан поначалу, еще на корабле, так и делал, и вскоре имел по этому поводу диалог с куратором.
— Есть деликатный вопрос, Скай, — сказал Эвада. — В раздаточном автомате в блоке, где ты живешь, постоянно есть остаток белья, и интендант обратился ко мне с подозрением, что там остается то, что должен был брать ты.
— В смысле?
— Ладно, спрошу прямо. Ты белье часто меняешь?
Кирсана это несколько задело, и он ответил несколько резковато:
— А ты по запаху или его отсутствию определить не можешь?
— Если б я мог определить по запаху — этот разговор происходил бы по иному сценарию. Кто-то в блоке реже меняет белье, чем следует.
— У меня три комплекта, и я меняю через день. Это нормально или слишком редко?
— Погоди, ты что, чистишь белье в чистилке?
— Э-э… Ну да, а что?
— Тогда все понятно. Мы не чистим одноразовые вещи, мы их утилизируем. Чтоб ты понимал, белье дешевле изготовить новое, чем чистить его в чистилке. Разумеется, это похвально, что ты бережно относишься к вещам, но в данном случае более экономно брать новое и выбрасывать старое.
В целом же Кирсан пришел к выводу, что при всей свалившейся на него нагрузке он разгружен в других аспектах. Он не беспокоится о том, что он будет кушать завтра и где возьмет новую одежду, когда износит свою, вопросы квартплаты у балларанцев тоже не актуальны.
А то, что работать приходится много — ну, это закономерно. Как совершенно справедливо заметил Эвада, процветание и достаток не даруются свыше и не выигрываются в лотерею. Громадная Империя Балларан в состоянии полностью обеспечить всех и каждого всем необходимым как раз потому, что каждый балларанец добросовестно и талантливо работает, трудясь на благо всей цивилизации и тем самым на свое собственное.
И тут Кирсан как раз чувствует себя довольно уверенно, как равный среди равных: только во время боевого крещения он сумел сберечь примерно тысячу тонн боевых машин, выделенных на его проверку и отвоевание планеты. Их стоимость, вероятно, огромна, ну а деньги сэкономленные есть деньги заработанные.
Осталось только заставить балларанцев это признавать.
Из некритичных проблем — по-прежнему одиночество. Что пришлось сойти с корабля, где у Кирсана была Косс — ну, не повезло, в жизни такое бывает. Что балларанцы не спешат заводить приятельские отношения с иммигрантом — тоже закономерно, Скаю еще только предстоит научить их уважать себя.
Его размеренную жизнь нарушила только беседа с психологом — женщиной в возрасте, но замечательно сохранившей внешние данные. Вся эта беседа напрягла Кирсана полной бессмысленностью и тупизной вопросов, на которые он не знал правильного ответа. Например, что он, Скай, будет делать, если, находясь в гостях, станет свидетелем ссоры и заподозрит, что дело может дойти до драки?
Кирсан подозревал, что наиболее правильный ответ может оказаться неправильным с точки зрения балларанцев и что эта беседа может иметь далеко идущие последствия.
— У меня встречный вопрос. Я-то знаю принцип, что всякая проблема, которую я вижу — моя проблема. Но мне кажется, что если два «типа высокоразвитых» балларанца вот-вот начнут драться, как обычное варварское быдло, то требовать решать эту проблему у иммигранта, мягко говоря, неэтично.
— Справедливое замечание, — отозвалась психолог и задала следующий вопрос, ничуть не менее бессмысленный.
После беседы Кирсан пребывал в мрачной уверенности, что запорол все дело и это ему еще аукнется, может быть, даже очень скоро. Своими мыслями он поделился с Эвадой, но тот его успокоил.
— Понимаешь, там все вопросы заведомо бессмысленные. Психолог задает вопросы, как ты будешь вести себя в ситуациях, которые у нас заведомо не случаются. Мы не деремся, понимаешь? У нас в языке практически отсутствуют оскорбления, а те, которые все-таки есть, известны только узким специалистам по истории языка и вышедшим из употребления словами. И тут, по правде, еще большой вопрос, кто сел в более глубокую лужу: все эти вопросы направлены на обнаружение эмоциональной нестабильности, но рассчитаны на балларанца, который понимает, что ему задают вопросы о практически невозможных, парадоксальных ситуациях. Но на землянах, которые с таким сталкивались в своем земном прошлом, этот опрос уже, мягко говоря, не работает, как должен. То есть, я предупреждал еще десять лет назад, что для землян нужны другие вопросы, но их пока еще не разработали. Я читал твои ответы… Они у тебя такие же, как у других иммигрантов, которых нашел лично я. Ты ничем не отличаешься, и это закономерно, потому что я отбираю кандидатов на основании определенных своих критериев, в которые не пролезает девятьсот девяносто девять землян из тысячи, логично, что те, которые прошли, во многом похожи друг на друга. То, как ты отвечаешь, важнее того, что ты отвечаешь, но и там не все ясно. Так что я не предвижу каких-то отклонений от накатанной процедуры.