"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Вот ведь широка страна моя родная, а занесло меня в именно голодную степь, где ничего, кроме ковыля колючего, и не растет. В особенности в засушливый год: на "царевской" стороне Волги, поскольку разлива-то толком и не было, заливные луга стояли пустые и сухие. Ну, почти пустые и почти сухие, настолько пустые и сухие, что сена там накосить было невозможно: с почти тысячи десятин, засеянных травой в противосусликовой полосе мне, например, удалось накосить чуть меньше даже тридцати тысяч пудов сена. А в нормальный год сто пудов с десятины — далеко не предел.
Но, с другой стороны, ведь лето же на дворе, если бы дождик пошел — ух как бы трава расти начала! И в свете текущего хренового положения с кормами я решил заняться дождиком.
На противосусликовой полосе с этим было довольно просто: пшеница уже почти созрела и ее вроде было можно уже не поливать. Поливалки переключили на луговину, но они доставали всего метров на сто, да и то половинками кругов — так что много там не прибавилось. Зато у "средних" и "нижних" погромцев удалось очень недорого взять в аренду четыреста десятин так и не залитых в этом году заливных лугов. Трава там в принципе еще росла, но так, что погромские крестьяне даже и не надеялись получить оттуда хоть пару дополнительных копен. А я — надеялся.
Володя Чуев, сразу после того, как из Саратова стал массово поступать каучук, наладил по моей просьбе и выпуск резиновых шлангов. Двухслойных, с кордом из дратвы — они спокойно выдерживали давление до десяти атмосфер. Но — тяжелых, конечно. Зато в час он их мог делать по пятьдесят метров.
Эти шланги латунными винтовыми втулками прикреплялись к одному из четырех двухкилометровых трубопроводов, проложенных посреди арендованных лугов (они тянулись полуверстовой полосой на почти восемь верст вдоль реки). А на другом конце — или к следующему шлангу, или к брызгалке, которая медленно крутилась на треноге, поливая все вокруг метров на пятнадцать. Бригада из четырех мужиков обслуживала восемь брызгалок, переставляя их раз в час на новое место. Четыре брызгалки запитывались от одного шланга и сразу поливали четверть гектара — и бригада эта поливала по двести метров поля по обеим сторонам трубы.
Мужикам, правда, приходилось трудиться практически круглосуточно, переставляя агрегаты и перетаскивая шланги. Не совсем, они все же спали по очереди, но мало: таскать треноги могли минимум трое, так что на сон можно было выкроить часов шесть. Но — было за что трудиться: обильно поливаемый луг начал быстро и густо зеленеть.
Правда, пользы от этой травы было бы немного: мужики сразу предупредили меня, что-де "трава не созреет для покосу". Поэтому все луговые мероприятия я начал уже после того, как решил, что с этой травой делать.
У одного мужика в дачном товариществе был какой-то забавный мини, или даже точнее, микротрактор, на который вешалась при нужде газонокосилка. И года три назад я ему помог с мелким ремонтом — нож поменять. Сейчас же, вспомнив "невероятную сложность" конструкции, решил ее повторить — и повторил! Не в одиночку, разумеется, с посильной помощью местной инженерной мысли. С позволения сказать "рама" того (и моего) агрегата представляла собой стальной лист с загибом по краю. С дыркой посередине, через которую от мотора крутился нож этой косилки, и через которую трава выдувалась в мешок-травосборник. У меня и нож был побольше — полуметровый, и мешок пообъемнее — литров как бы ни на двести. Вот только Вове Чуеву пришлось срочно изготавливать оснастку для выделки шин на двенадцатидюймовое колесо, ну да это мне показалось не очень трудной задачей. Он справился — хотя и долго ругался.
С этими же колесами и этим же семисильным мотором были изготовлены и мототележки, по сути — трехколесные мотоциклы с большим жестяным кузовом. Косилки — косили подросшую траву, тележки — водили мешки к переправе, а уже на моем берегу трава силосовалась в бетонированных ямах. Худо-бедно, а тонн двадцать в сутки (то есть одну яму) силоса закладывалось.
 
Успех омрачало только одно. Этого было катастрофически мало: уже запасенных кормов и тех, что планировалось собрать, моей скотинке хватило бы месяца на четыре, да и то только крупной (рогатой и безрогой). А в хозяйстве уже завелись и свиньи, и овцы. Так что нужно было изыскать дополнительный источник кормов — при том, что "разведка донесла" — в Поволжье, причем вплоть до Твери, избытка сена не ожидалось. Как говорится, от слова совсем. Не было и прочих именно кормов, а тратить на скотину зерно мне было все же очень жалко: люди же голодать будут, а я все же решил бороться именно с голодом среди людей.
Но неожиданно кстати в голове всплыло еще одно понятие из моего столь далекого будущего — и с целью хоть часть этого "светлого будущего" приблизить, я отправился в Саратов. Правда, слегка подзадержавшись.
Добрая фея и по совместительству жена Ильи Архангельского Елена Андреевна обратилась ко мне с несколько странной просьбой. К Илье проездом из Николаева в Баку должен был заехать его приятель институту, некто Березин. Заехать на три дня — о чем была достигнута предварительная договоренность. Но из-за аврала на дороге Илья все дни проводил именно на работе, и "развлечение" гостя в дневное время он решил взвалить на плечи жены. Елена же Андреевна, решив, что с ней гостю будет скучно (потому что у нее самой было всяких планов громадьё), обратилась ко мне с аналогичной просьбой. Ну а мне-то что: инженер, да еще судостроитель — лучший объект для "развлечения"! Поскольку у меня было чем кораблестроителя повеселить…
Поэтому, заехав с утра в дом Архангельских у вокзала, я предложил Сергею Сергеевичу Березину посмотреть на мои "кораблики". Судостроитель был человеком вежливым, и мы отправились к реке — там, как и каждый прочий день, под погрузкой или разгрузкой стояло с дюжину "Сухогрузов". Не могу сказать, что "Сухогрузы" его очень впечатлили: корыто — оно корыто и есть. Но все же мы зашли на один, уже почти загруженный, кораблик и Березин с некоторым интересом поглядел, как на борт встают мои двухтонные "контейнеры". Затем "капитан" корыта — а на сухогрузах капитанами были мальчишки не старше шестнадцати, проорал:
— Дядь Саш, уходи уже! Отплываю!
Мы сошли на бревенчатый причал, я и мужики-грузчики привычно сбежали на берег, а вот Сергей Сергеевич, несмотря на мой призыв, остался стоять на краю причала — все же, как именно судостроитель, он успел "обратить внимание" на мотор и винт судна. Ему, вероятно, было интересно узнать как же это корыто все же плавает по реке, да еще против течения. Ведь моторчик был даже сильно меньше, чем на мотоцикле, на котором мы на пристань приехали. Ну лоханка в движение и пришла…
На "Сухогрузах" давно уже в носовой части ставился мотоциклетный моторчик с десятисантиметровым винтом в кольцевом кожухе: эдакое выносное подруливающее устройство. Матрос (такой же пацан, но лет двенадцати-тринадцати) дернул заводную ручку, повернул моторчик к берегу — и судно плавно повернулось носом к реке. А затем уже капитан завел ходовые моторы и из сопел водометов ударили две мощных струи — прямо в стенку причала. Ну, а если учесть, что через каждое их двух сопел водомет выплевывал по три куба в секунду, эффект получился совершенно ожидаемый. Всеми, кроме господина Березина.
— И какой же мощности машины стоят на этом… судне? — поинтересовался судостроитель, безуспешно пытаясь стряхнуть с себя "брызги". Все же инженер остается инженером, даже облитый с головы до ног далеко не чистой волжской водицей. — И какую скорость оно развивает?
— У вас есть во что переодеться? А то давайте ко мне заедем, у меня для вас, пожалуй, найдется сухой костюм. А потом — сами прокатимся по реке, я Елену Андреевну предупредил уже, что на обед мы не придем…
На самом деле это Елена Андреевна сообщила, что дома обеда — как и ее самой — не будет, но везти насквозь мокрого инженера в какой-нибудь ресторан было бы неправильно. Но, к счастью, Сергея Сергеевича мои кораблики уже заинтересовали: