"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Продукты в Россию митрополит поставлял почти год — и за это время "к родственникам" выехало на кораблях около пяти миллионов крестьян. Проблемой было их до портов доставить — но когда властям было обещано оставить после завершения программы тысячу использующихся для этой цели автобусов, проблема отпала. А из портов… Березин, хоть и ругал меня, вероятно, последними словами, но за год собрал на стапелях Усть-Карони еще семьдесят "скотовозок", и еще шестьдесят спустил до весны двадцать второго года.
Еще чуть больше миллиона удалось перевезти по железной дороге — для чего Малинин, после смерти Алексеева ставший главой Маньчжурии, выделил сто паровозов и даже командировал своих железнодорожников для помощи в управлении перевозками по Транссибу.
В принципе товарищ Троцкий был готов "сотрудничество" и дальше продолжать, но до Кирилла Константиновича дошла информация о грандиозной афере большевиков: те, якобы "на борьбу с голодом", конфисковали — в том числе и в церквях — ценностей на два с лишним миллиарда рублей. А на закупку провианта потратили чуть больше двадцати миллионов. Питирим решил, что это переходит уже все границы — и через прессу объявил о прекращении благотворительности, а я заявление это перехватить не успел. Так что пришлось программу свертывать… впрочем, вроде летом двадцать второго года с продуктами в России получше стало.
А мне осталось лишь наблюдать, как большевики будут строить могучую державу… ведь у них же это один раз уже получилось? На такое дело каких-то двести семьдесят миллионов долларов не жалко — именно в такую сумму мне обошлась вся программа "помощи голодающим". Если, конечно, не считать вложений в заводы, дороги, поля и жилье для "спасенных" в той же Маньчжурии: миллион беженцев Хосе приютил "за свой счет", а полтораста тысяч новых уругвайцев действительно переселились с помощью тутошней родни. Все же под Машкиным крылом собралась действительно "интеллектуальная элита", и им было чем соплеменникам помочь.
А в Маньчжурии принять более пяти миллионов человек позволило то, что перед отъездом я распорядился, чтобы каждый директор нового завода выстроил вокруг своего городка землебитные "деревни" из расчета один "домик в деревне" на одного рабочего. Мол, будут потом дачные участки для рабочих… а как еще-то объяснить? Поскольку деньги на такое строительство заводам выделялись (хотя и небольшие, да домик тоже недорогой выходил), то большинство заводов задание большей частью выполнили — ну а когда поток голодающих пошел, то плохонькое, но жилье для них нашлось. Нашлось — но плохонькое, так что дополнительные рабочие руки чем занять тоже было.
Ну а Славе пришлось в очередной раз корректировать свои планы. И он, как я понял из его вопросов, очень не хотел через год-два снова заниматься тем же самым:
— Саш, я уже даже привык к тому, что ты вкладываешься в самые сомнительные проекты и извлекаешь из них огромные прибыли — всегда. Но как у тебя только мысль возникла потратить почти двести миллионов на жилье, в которое будет некого селить еще лет десять?
— Куда это некого селить? Я что-то не понял…
— Я про пять миллионов голодных иммигрантов в Маньчжурию: год назад не было ни малейших признаков подобного переселения, а ты буквально заставил наших специалистов потратить эти деньги на ненужные — тогда ненужные — дома, и только потом уже стало ясно, что без них мы бы не обошлись.
— Обошлись бы… просто переселенцы остались бы в России.
— И померли бы там с голоду, я уже сообразил. Меня твой ответ волнует лишь в том плане, чтобы лишний раз программу развития Маньчжурии не пересматривать. Сейчас нам придется потратить на новое строительство еще пару миллиардов, и я прикидываю: пора ли уже сети в Америке продавать или попробовать подоить их еще пару лет?
— Ну, я думаю, что вряд ли за пять лет больше миллиона еще приедут. В основном разве что кто к родне переберется. Засухи, если ты еще статистику не забыл, в России раз в десять лет случаются. Так что можешь по этому поводу больше не волноваться.
 
— Хорошо, не буду…
— А если не будешь, то когда сети продавать нужно?
— Пока еще время есть, но нужно сделать так чтобы подать их можно было бы в любой момент с лета двадцать четвертого.
— То есть через полтора года?
— Оптимально — через два с половиной, но это уж зависит от конкретной ситуации. И от того, что можно за это будет получить…
Конкретные обстоятельства за два года менялись кардинальным образом раз пять, поэтому первая сеть — "Серебряная Звезда" — ушла в чужие руки уже летом двадцать третьего года. Просто мировые цены на медь упали, а прибыли "Сильвер Стара" немного подросли — и Пол Бариссон умудрился "поменять" почти три тысячи магазинов самой большой продуктовой сети на пять (всего пять) рудников. Медных как раз, в Чили. на которых пока добывалось примерно девяносто процентов чилийской меди… И в "довесок" к меди взял и оловянные рудники Потоси в Боливии. Ирония судьбы — мне достались как раз те рудники, которые в свое время хапнул Генри Роджерс, задавив тем самым всех конкурентов на рынке меди в США. Да, хватку Адской Гончей нынешние медепромышленники явно потеряли…
По сугубо юридическим причинам мне пришлось в связи с этими сделками два месяца провести в США — и именно в это время страна довольно торжественно праздновало "рождение стомиллионного соотечественника". Парадов, конечно, не устраивали, но не заметить газетных публикаций по этому поводу было трудно. Я и заметил, а заодно вспомнил, что "в прошлый раз" стомиллионный янки появился весной четырнадцатого года. Похоже, Венесуэла сильно перетянула одеяло эмиграции в свою сторону, миллионов семь отъела.
Причем и "качественный" состав иммигрантов получился иным: обеспечив торговлей консервами подушный доход заметно превышающий таковой в США, Гомес привлекал европейских эмигрантов с неплохим образованием. Исключая — в силу "испанского менталитета" — евреев: эти в страну вообще не допускались. Так что ничего удивительного в том, что у Хуана в стране действовало уже девять университетов, лично я не видел. Как и в том, что в стране действовали и три компании пассажирских авиаперевозок — причем использующий "отечественные" самолеты.
А в сентябре двадцать третьего года де Фонтене был уволен: для правительства были закуплены британские лимузины и механик, умеющий ремонтировать десятилетние "Чайки", стал больше не нужен. И последнем перед выездом из России сообщении он передал, что Ульянов продал Хуго Юнкерсу Самарский авиазавод: большевики выяснили, что на нем просто некому работать.
  
Глава 47
 
Сиприано Торконис если и волновался, то совсем немного. Конечно, совсем не такой он представлял себе защиту диплома в институте, но жизнь иногда преподносит странные сюрпризы. Настолько странные, что приходится долго раздумывать: везенье это или, наоборот, проклятье. Но, похоже, в этот раз лотерея жизни одарила выигрышным билетиком.
Две недели назад доцент с кафедры навесных орудий предложил троим дипломникам быстренько решить довольно несложную задачку: придумать передвижную лестницу, ступеньки которой должны быть горизонтальны при любом этой лестницы наклоне. И объявил, что успешное решение будет зачтено как дипломная работа.
Уточнив, для каких целей эта лестница будет использоваться, Сиприано пошел к старшему брату. И вовсе не за подсказкой по конструкции: ведь даже первокурснику ясно, что для выполнения условия боковинки лестницы и ступеньки должны представлять простой параллелограмм. Но его больше интересовало, как часто ее придется использовать по назначению и в каких условиях она будет эксплуатироваться. Когда же все нужные ответы были получены, Сиприано засел в институтской мастерской.
Не один — в работе активно ему помогали ребята из команды Ивана Кретова, чей работающий на мазуте трактор не прошел приемную комиссию: благодаря новым нефтеперерабатывающим заводам мазут стал чуть ли не дороже солярки и весь отправлялся для обеспечения потребностей флота. Но ведь трактор мог работать не только на мазуте — и у Кретова появился шанс.