"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Да уж, иной раз такое узнаешь… — уже когда мы отъехали от вороньего "питомника", заметил Николай Николаевич. — Царь-то, небось, себя великим охотником мнит, раз ворон дюжинами добывает, а оно вон оно как.
— Он себя и стратегом считает, — не удержался от комментария и я. — На фронт отправился, войсками руководить…
— Вы не правы, Александр Владимирович, он в войска поехал боевой дух поднимать. С месяц уже ездит, не иначе, к наступлению снова готовятся генералы.
Мы продолжили обсуждение возможных действий армии до самого Петербурга, впрочем, особо углубиться в детали не успели: выехав на шоссе сразу за Гатчиной по почему-то практически пустой дороге добрались до города менее чем за час. Но в столицу не въехали: городовой на заставе сообщил, что "в городе революция началась". В революцию обычно стреляют — и Николай Николаевич приказал — опять проселками — ехать в Тосно, где у меня был поставлен небольшой завод по переснаряжению снарядов. По крайней мере там было человек двести охраны, да и до Сталинграда оттуда добираться невпример проще будет: в Тосно располагалась армейская авиашкола, так что если потребуется — оттуда и улететь можно будет.
Потребовалось… видимо, к "революции" народ готовился долго и тщательно. Уже на следующее утро железнодорожное движение вокруг Петербурга прекратилось полностью, ближе Бологого поезда вообще не пускали. Еще через день в Петербурге образовался "Петербургский Совет", провозгласивший себя "верховной властью" — и власть эта опиралась на войска столичного гарнизона. Правда, кроме как в столице нигде эту власть не признавали — примерно с неделю. А затем подобные "Советы" стали организовываться сначала в крупных городах, а затем и в более мелких, вплоть до уездных — и за пару недель они появились по всей европейской части Империи к западу от Дона, затем Тулы, Рязани и Нижнего Новгорода. Включая, естественно и эти губернские центры — причем лично меня несколько смутило то, что ни в одном о большевиках даже не упоминалось. А двадцать пятого сентября газеты напечатали императорский "Манифест об отречении" — в котором император передавал свою, уже фактически мнимую, власть "Временному правительству".
"Старую" историю, в особенности историю Октябрьской революции, я практически не помнил, да и не знал толком никогда. Но пара фамилий показалась вроде знакомой: князь Львов в роли главы "временного" правительства и, конечно же, Керенский в роли министра финансов — будет кому "керенки" печатать. Еще кто-то в роли кого-то, что меня интересовало меньше чем вообще никак: если Керенский в правительстве, то нужно готовиться к скорому приходу большевиков к власти. Несколько раньше все случилось, чем я ожидал — но все равно готовится нужно. Потому что я успел сделать главное: запас денег достаточно, чтобы для своей индустриализации большевики копеечку добывали не грабя крестьян и не устраивая в стране нового голода. Вот только почему-то мне очень не хотелось выдавать будущим хозяевам страны все деньги сразу, ведь для начала им хватит и того, что уже в стране есть, да и некоторая недостача денег помогает сначала обдумать, на что их тратить с наибольшей пользой. Ну я и готовился.
Хотя чего там особо готовится, почти все было уже сделано. Так, мелочи всякие остались — главным образом бумаги в порядок привести. Пара дней работы — и…
Пары дней выкроить все никак не выходило — в стране начался революционный бардак. Новое правительство, вероятно под влиянием Петросовета, объявило, что солдаты теперь имеют право сами выбирать себе командиров. Ну солдаты и начали выбирать… Число офицеров в армии стало стремительно сокращаться, причем в значительной части путем расстрелов. Да и не только в армии, в столичном управлении жандармерии вообще никого в живых не осталось после штурма его солдатами Царскосельского гарнизона. Как не осталось и самого Управления: после штурма солдаты решили, что лучше всего будет спалить жандармерию целиком. Понятно, что вместе с архивами — и было бы очень интересно узнать, кто им такую идею подал…
Понятно, что подобное "самоуправление" ни к чему хорошему привести не могло. И голод, внезапно пришедший в крупные города, был лишь "мелким неудобством". Хотя и более чем естественым: тот же Петербург с его более чем двухмиллионным население вообще кормился "с колес" — а железная дорога более месяца вообще стояла. Впрочем, и другие города не остались без подарков: с колес можно кормиться лишь тогда, когда на эти "колеса" провиант где-то можно погрузить…
Крестьяне избытком провианта обременены не были — и именно поэтому царь еще в начале августа издал указ о "продразверстке". Были сформированы специальные отряды, которые шастали по деревням и отбирали зерно — правда, выплачивая владельцам оного денежку. Причем — дабы "без обид" было — платили исключительно золотыми червонцами, и по приличной цене: пятьдесят копеек за пуд. Вот только отряды эти проработали очень недолго, и все, что они успели собрать, было уже съедено.
И народ из городов рванул куда подальше. Ну как подальше: у кого родня была в провинции — к родне, а если за душой было денег чуть больше, чем требовалось на переезд из столицы в какой-нибудь Торжок или Епифань, то старались вообще "в заграницу" выбраться. Что, несмотря на войну, сделать было не очень-то и сложно: от Петербурга до Гельсингформа (точнее, от Териоки почему-то) поезда ходили без проблем, а оттуда рукой подать до Стокгольма, который же и вовсе "Европа". Понятно, что шведы наплыву русских бегунцов особо не радовались, но и не возражали, так как большая часть потока у них не задерживалась, а текла дальше, через Кристиансанн в Абердин и Эдинбург, а затем — и через океан.
Нет, русских в США уже без виз лет пять не пускали, но не едиными США славна Заокеания. Поэтому-то свободных билетов на лайнеры открытой Гомесом линии "Глазго-Парламар" не было, а экипажи этих лайнеров говорили в основном по-русски — как и подавляющая часть пассажиров.
Но тут я сам был виноват: создал в Венесуэле очень привлекательную для беглецов систему. Внешне, конечно, привлекательную: города с русским населением выстроил, школ с больницами понастроил, театры всякие, заводы… в основном, конечно, города были рассчитаны на рабочий люд — но почему-то наш денежный народ в детали вникать не желал. А Хуан этим воспользовался. Закупил в Америке подержанных пароходов, оснастил мазутными котлами, поставил надстройки с каютами — и обеспечил стране резкий прирост населения. А мне эту "систему" создавать пришлось чтобы денежки все еще зарабатывать…
В Америке резко упал спрос на мои моторы. Во-первых, истек срок патента на кое-какие важные детали моторов, и братья Додж тут же наладили выпуск "почти таких же", но на четверть дешевле. Немного поначалу стали делать, меньше ста тысяч — что при росте производства самих автомобилей вроде и не заметно. Однако прекращение действия патента сделало "легальными" на американском рынке и многие европейские разработки. Вдобавок Хадсон купил лицензию на новый мотор братьев Додж и на следующий год заказал у меня всего двести тысяч моторов — причем твердый заказ всего на сто двадцать, а прочее было опционом — они просто побоялись, что новый завод вовремя на пустят. Но они — пустят. А Форд вообще устроил товарищества — одно с Майбахом, а другое — с Биркигтом, и новый завод в Испании (по выпуску двигателей с лицензией Испано-Сюизы) должен был с Нового года выпускать по двести тысяч моторов. А еще уже в самой Америке строились два завода по выпуску германских моторов — так что тем летом никому в Америке русские моторы уже не нужны будут. То есть будут, но немного — мне все же пришлось самому вдвое снизить гарантию и последнее "преимущество" русских моторов стало гораздо менее убедительным.
Война, "все для фронта" — а у меня производство поршневых колец отъедало электричества столько, сколько потребно для выпуска впятеро большего числа снарядов. Потому что та самая "химия", которая делала эти кольца "вечными", давала на выходе страшно ядовитую гадость — шестивалентный хром. Как говорила Ольга Александровна, в количестве, достаточном чтобы все Поволжье сделать непригодным для жизни. Поэтому "гадость" пропускалась через специальную "печь", где в потоке плазмы все вредная органика разлагалась и на выхлопе получался "безвредный" пятивалентный хром. Плазма, понятно, "добывалась" с помощью электрической дуги — и власти "высочайше повелели" печь остановить…