"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Рений с Итурупа был подметен, и армейские рации на крошечных — с сигаретный фильтр — лампах у меня (точнее, у Степана) получились тоже крошечными. То есть с автомагнитолу где-то, и весом под полтора килограмма. Использовать такую очень удобно — но удобно и украсть ее, для передачи врагу конечно за умеренное вознаграждение. Солдатики воровали все и всё, на фронте многие части оказывались вообще без сапог — это зимой! Причем не интенданты воровали, это солдатики сами… но сапоги-то рублей семь стоили, а германец за рацию обещал сразу сто! Понятно, что за кражу рации трибунал с расстрелом был практически гарантирован — но это если поймают. Однако каждый вор почему-то в глубине души уверен, что уж его-то точно не поймают…
За попытки украсть рацию было расстреляно уже десятка два солдат — и три офицера. Причем два офицера были все же "прапорщиками военного времени", из "городских голодранцев", как их охарактеризовал местный начарт (и на фронте авиация все еще "относилась к артиллеристам"). Ну а третий оказался поляком, видимо из "идейный врагов России". По слухам, австрияки награду вроде увеличили до пятисот рублей — но проверять пока еще никто не собрался. Да и, думаю, пользы германцам или австрийцам от украденной рации не было бы — ведь она была секретной!
Блок питания с умформером монтировался на самолете, и на саму рацию подавалось тридцать шесть вольт при частоте четыреста герц. В принципе, если самолет собьют, про это враги узнать смогут — но так как использовались "холодные" лампы, всю схему получилось залить компаундом — эпоксидкой с наполнителем из молотого черного кварца. При попытке ее сковырнуть тонкие провода, которыми была сделана часть схемы — а рация имела выходную мощность всего пять ватт — наверняка будут порезаны. А если они просто попробуют включить захваченное и перехватывать разговоры пилотов, то и вскрывать рацию будет бесполезно.
Потому что включать ее без самолетной "корзины" было нельзя. На самолете был закреплен небольшой магнит, а внутри залитой эпоксидкой схемы стоял простой "нормально-разомкнутый" геркон. И если рядом с ним магнита не было, то вместо радиосхемы включался небольшой нагреватель — который прожигал полиэтиленовую ампулу с плавиковой кислотой в небольшой полости с установленными внутри кварцами. Правда, кислота растворяла и саму нагревательную спираль — после прерывания контакта в которой через схему быстренько разряжался конденсатор на тысячу микрофарад…
Все хорошо — но стоила такая радиостанция немного меньше чем сам самолет, а делать их получалось максимум штук по пять в неделю. Армии же связь была нужна в гораздо больших масштабах. Полевые телефоны как-то проблему решали — но только "на местах" и не очень надежно, а большие радиостанции для связи штабов и стоили уже совсем безумных денег, и делали их по штуке в неделю. А с учетом "полной неремотнопригодности" больше десятка одновременно в армии как-то не приживались…
Прижились другие — крошечные дуплексные станции, сделанные на трех лампах и с дальностью голосовой связи хорошо если километра два. Впрочем, крошечными они были относительно — по сравнению с германскими полевыми: "мои" весили пять кил, а германские — около тридцати. А пять кил — это потому что и лампы в них были "обычными", и делались они "по современной технологии" — то есть корпус и шасси из листового железа, могучие трансформаторы внутри… У меня они использовались для связи между самолетами в эскадрильях, поскольку на каждый самолет "секретных" станций не хватало. А самолеты в этой войне оказались для России самым главным оружием…
Нет, пушки — тоже хорошо. Рейнсдорфовская (получившая у солдат прозвище "говнюшка" — но не в ругательном смысле, а "мелкая, но германца с говном мешает") неплохо помогала зачищать передовую от артиллерии (да и пехоты) противника. Но германцы притащили на фронт уже серьезные орудия — шестидюймовые гаубицы, стреляющие на пятнадцать и даже на двадцать километров, а в России артиллерии подобного типа вообще не было. Собственно для зимнего наступления в Галиции таких гаубиц было привезено почти полторы тысячи…
Доктрина Дуэ оказалась верной. А если эту доктрину украсить нужными прибамбасами — получается совсем хорошо. Тяжелая гаубица обладает одним недостатком — она тяжелая. И быстренько ее перетащить в другое место сложновато. А вражеской авиации наши войска практически и не видели — немцы дураками не были и быстро сообразили, что их самолетам ловить в небе над Россией нечего. Даже "По-2" — после того, как на них поставили моторы по двести пятьдесят сил — легко перехватывали любой аэроплан противника и делали из него летающую кучу щепок. Недолго летающую, причем в одном направлении — сверху вниз. Два пулемета, запас патронов в пару тысяч штук — этого обычно хватало даже на несколько тех же "Альбатросов", а русские самолеты летали звеньями по две пары. Причем летали исключительно по делу.
Потому что пока пилоты этих "этажерок" отдыхали, в небе постоянно барражировали пары "Шмелей". Совершенно недосягаемый для врага самолет (со скоростью под триста километров и высотой полета километров в пять) неторопливо порхал над вражескими позициями — и по рации вызывал "истребители" если наблюдатель замечал самолеты противника. Так как "По-2" делался довольно массово, а падал редко, аэродромы "истребителей" располагались буквально через каждые тридцать-сорок километров километрах в десяти-пятнадцати за линией фронта и им редко требовалось больше пятнадцати минут для перехвата.
Так что немцы очень скоро летать перестали совсем. Ну а "русские" — напрочь игнорируя даже прямые приказы командования — бомбами по германцу не кидались. Зачем? Из пушки-"говнюшки" пальнуть дешевле, да и точнее получится… Ну иногда все же бросали кое-что, так, по мелочи — все же серийно русская промышленность авиабомбы не производила, а снаряд в консервной банке пихать было вообще бесполезно: на фронт шли сплошные шрапнели для трехдюймовок, а снаряды от "говнюшек" бомбами были очень "слабенькими" — поодиночке у маленького фугаса, да еще в землю успевающего "закопаться", маловат эффект.
И немцы так и не поняли, в чем тут подвох… до тех пор, пока не притащили свои тяжелые гаубицы. Так как авиации противника в небе не было совсем — почти все самолеты германцы предпочли отправить на Западный свой фронт, где от них пользы было гораздо больше — то "По-2" летали "по гаубицы" вообще без помех. И сбрасывали на батареи дорогущие — по три с половиной тысячи рублей за штуку — бомбы. Небольшие, по семьдесят пять кил каждая. Заполненные окисью этилена…
Австро-германское наступление закончилось через две недели. То есть официально закончилось, а всерьез пытаться наступать они прекратили уже день на пятый. Но этим, собственно, все и ограничилось: бросать дорогущие бомбы по пехоте смысле не было, а она, очень неплохо ощетинившись мелкими пушками фирмы "Рейнметалл", пресекла идиотскую — на мой взгляд — попытку наступления уже русской армии. Под предводительством генерала Деникина (которого, по счастью, удачно зацепило немецким полуторадюймовым снарядом по голове и войска, тут же остановившись, серьезных потерь не понесли). Так что все "остались при своих" — но я-то знал, что в Галицию была стянута практически вся боеспособная авиация — то есть с радиостанциями, позволявшими ей действовать эффективно. Вот и пришлось мне брать паяльник в руки…
Буквально пришлось. Семен на своем заводике в подмосковном поместье собрал почти всех имеющихся в наличии радиоинженеров — человек семь у него вроде было. И полсотни рабочих, творивших "секретные" рации, включали в себя всех профессиональных русских "радиомонтажников". Для прочих радиоигрушек был еще один заводик, в Александрове, на котором рабочих было уже сотни полторы — но там как раз собирали "мелкие" станции, из тут же изготавливаемых радиоламп, конденсаторов, сопротивлений — и оставшиеся не задействованными два инженера с пятью техниками доводили спаянное местными "умельцами" до работоспособного состояния. А учить новых монтажников получалось некому. Наверное, все же подыскать кого-то было возможно — но тут уже вступал в действие "фактор секретности" — кого угодно на такую работу не поставишь, а время поджимало…