"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

А прибыли — ой как нужны!
После разговора с Петрашкевичем об экономике я попросил его отвлечься от забот по планированию расхода будущих моих доходов и прикинуть пути хоть сколь-нибудь заметного роста уровня жизни в стране. В нашей стране, рост этого уровня за рубежом я и так наблюдал. Станислав Густавович — человек обстоятельный, и на составление очередных грандиозных планов он потратил год. Много — но теперь я ожидал от него четкого указания на то, ем должна заниматься моя компания. И — дождался…
— Итак, Александр Владимирович, я готов представить вам некие предварительные наброски. Хотя должен предупредить, что исходил я из умеренно-оптимального состояния дел в мире — начал он. — Но мы все же должны иметь в виду и то, что Германия сейчас явно готовится к новым войнам, и полной уверенности в том, что все задуманное можно воплотить в жизнь, быть не может…
— Полной уверенности ни в чем быть не может, так что давайте перейдем к сути.
— А суть у нас проста. Вы ведь, насколько я понимаю, за "уровень благополучия" принимаете положение в наших рабочих городках?
— В общем, да… Крыша над головой, люди одеты-обуты, дети учатся в школах…
— Хорошо. Тогда в качестве начальной точки примем текущую ситуацию, когда в компании этот уровень имеют три миллиона человек — это работники с семьями. Приведенный доход работника составляет шестьсот семьдесят рублей в год — и его мы можем принять за минимально необходимый для благополучия. За пределами компании — если исключить тех, кто деньги лишь накапливает в иностранных банках, приведенный доход в благополучный год составляет сто пятьдесят рублей, в неблагополучный — около ста двадцати. Но, исходя из статистики, года через два нас ожидает очередная засуха, поэтому базовым уровнем правильнее принять сто тридцать пять — сто сорок рублей.
— Да какая разница?
— Да в общем-то никакой — на ближайшие лет десять, но далее скажется… Ладно, теперь другие факторы. Мы сейчас наблюдаем довольно быстрый рост экономики в России даже и без вашего участия, тем более что ваше на самой России пока сказывается очень незначительно. В год мы с окончания войны имеем средний прирост около четырех процентов при обороте в одиннадцать миллиардов рублей. Но это — при общем росте доходов работающих на полтора процента в год.
— Ну, хоть что-то…
— К сожалению, вы ошибаетесь, Александр Владимирович. Одновременно мы имеем рост населения около двух процентов в год с тенденцией увеличения того роста за счет улучшения медицины, и реальные доходы на душу населения падают — при общем росте капитала. Просто одно рабочее место становится все более дорогим…
— То есть все будет только хуже и решения задачи нет?
— Вы упустили один момент. Рост экономики в четыре процента при росте доходов на полтора. Это означает, что капитализация России возрастает на четверть миллиарда в год. Если же — уже с вашей помощью — довести этот рост хотя бы до полумиллиарда, то доходы населения будут расти уже быстрее роста численности этого населения. И вот тут базовый уровень дохода уже существенен, ведь переход от ста сорока до полутораста рублей при таких гипотетических темпах роста сам по себе потребует четырнадцати лет. А еще через двадцать пять лет средний доход достигнет ста семидесяти рублей — то есть уровня "жизнь без голода".
— Как-то все это очень… печально.
— Да. Но если увеличить скорость капитализации еще на двести миллионов, то "Жизнь без голода" станет достижимой уже через двадцать два года, считая с нынешнего уровня.
— Это уже интереснее… а если сразу вкладывать миллиард?
— Шесть лет. Через шесть лет в стране народ перестанет умирать с голоду. А еще лет через тридцать пять-сорок в России почти все будут жить не хуже, чем в наших городках и колхозах. Но это, конечно, при условии, что не случится никаких катаклизмов…
— Сорок лет… Ну что же, меня такой срок устраивает. По крайней мере есть существенные шансы увидеть это собственными глазами, а миллиард в год я найду.
 
— Вы, Александр Владимирович, не совсем поняли. Не на миллиард увеличивать капитализацию, а в четыре раза против текущего роста. Через шесть лет это будет миллиард с третью, через пятнадцать — больше двух. Вам, чтобы обеспечить такие вложения, нужно будет тем же темпом увеличивать зарубежные прибыли, а это, по минимуму считая, две трети от текущих доходов. То есть для вложения миллиарда в капитал России вам придется два вкладывать вовне — просто потому, что с российских рынков миллиард получить невозможно. Я вам подготовил все расчеты — вы посмотрите, и если что потребует пояснений, вы мне скажите. А пока, с вашего позволения, я вернусь к работе.
Расчеты у Струмилло-Петрашкевича были идеальными. Не подкопаешься… и по ним выходило, что своими силами "подтягивать" до уровня моих рабочих получится хорошо если полмиллиона человек в год. Много — но держава-то прирастает в тот же год более чем тремя миллионами людей, которые тоже хотят жить по-человечески.
С другой стороны полмиллиона — это при нынешних доходах. Но у меня есть еще один козырь в рукаве…
Когда-то давно уже то ли Камилла, то ли ещё кто — не помню уже — поинтересовался невзначай датой моего рождения. Где-то после японской войны — когда пошла мода этот день праздновать наравне с именинами. Ну я, недолго думая, объявил датой рождения восьмое марта (по европейскому календарю) — то есть день моего появления в этом мире. А что — дата не хуже других. Но сейчас эта дата оказалась очень для меня полезной.
Восьмого марта тысяча девятьсот двадцатого года на небольшой ферме в шести милях от Вустера собралась скромная "группа товарищей" на празднование этой знаменательной даты. Гостей встречал вконец обалдевший Зак Вайнрайт — хотя, похоже, он просто набрался с утра. Или не с утра — но это даже к лучшему.
Погода в марте в Масачуссетсе не очень располагает к шашлыкам на природе, так что откушав чем бог послал, все собрались в большой красивой комнате с камином, изображавшей курительную. И, как и положено мужчинам, принялись чесать языками.
— Вы соображаете, что говорите? — поинтересовался один из гостей после того, как выслушал мое вступление.
— Не горячись, Билл, Алекс дело говорит. Не зря Роджерс ему так доверял.
— Но в полтора раза поднять цены? Нас же Конгресс сожрет с потрохами!
— И за что? За то, что какой-то иностранец поставил нас в невыносимые условия? Мы-то тут при чем? Наша работа — обеспечивать предложение на рынке, и если мы несем больше затраты, то и цены тоже растут.
— Ну а наши скважины? В них нефть тоже подорожала?
— Алекс, будь любезен, повтори еще раз для этого… джентльмена.
— С удовольствием. Если ваши скважины дадут меньше нефти — хотя бы потому, что слишком быстрая выкачка выводит их из строя — то вам придется больше нефти покупать на стороне. А эта сторона, пользуясь безвыходным вашим положением, цену на треть повышает. Вы, конечно, начинаете бороться с зависимостью от столь жадного поставщика, строите новые заводы, которые вырабатывают гораздо больше бензина и керосина из меньшего объема нефти — но это долго, да и дорого. Поэтому пока — временно, конечно — цена бензина вырастает наполовину.
— Все это замечательно, но эти идиоты в Конгрессе додумаются проверять скважины.
— Безусловно — и они сами увидят, что общая добыча сокращена. Сильно сокращена, на сотню миллионов баррелей в год.
— И чем мы будем тогда удовлетворять спрос? Ведь немедленно появится куча независимых компаний, которые захватят большую часть рынка!
— Вы будете удовлетворять спрос покупая больше нефти на стороне.
— На сто миллионов баррелей? А вы, вы где их возьмете?
— Еще раз: вы по три доллара за баррель сможете купить нефти столько, сколько захотите. Дорого — но через год-два вы "придумаете" способы вернуть собственную добычу до прежнего уровня и даже ее увеличить. И бензин с керосином — которых вы уже будете получать гораздо больше — в цене упадут. С двенадцати центов до десяти и девяти десятых. Вместо нынешних семи…