"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Для меня он сделал очень много, и на его проект тридцать миллионов мне было не жалко совершенно: я бы лучше прочие проекты прикрыл, чем ему отказать. Но этого делать не пришлось, хотя с копеечкой и весьма напряженно было. Почему-то когда есть много денег, всегда не хватает еще больше…
Денег у меня поступало заметно больше чем дофига. За двенадцатый год с автомобилей набежало чуть больше трёхсот миллионов, с нигерийской нефти — сто. Всего-то, казалось, меньше сотни скважин — но если скважины обильные, то танкеры отправляются через океан ежедневно и даже чаще, а восемнадцать тысяч тонн нефти даже при нынешних ценах — это четверть миллиона. Еще сотню миллионов, но уже рублей, поступало от продажи угля, стали, прочих мелочей (включая и подушки-пердушки), так что чистый доход корпорации превышал четыреста пятьдесят миллионов долларов.
Из которых — если не считать копеечных расходов на мелкие нужды — не оставалось практически ничего. Точнее, как выяснилось по итогам прошлого года — не хватало.
На покрытие убытков пришлось продать два автозавода, выпускавших "Мустанги": сто тысяч машин — это приличный кусок рынка, однако прибыли с них было чуть больше пяти миллионов. Мне эту комбинацию предложил Станислав Густавович, и он же — с моего согласия — инициировал поступление нужного предложения от "Хадсона". Два автозавода ушли от меня всего за десять миллионов (долларов, конечно), но "Хадсон" обязался за следующие пять лет выкупить у меня девятьсот тысяч моторов к инвалидкам. Так и с чужих уже машин корпорации светило по сорок долларов с каждой — а там война начнется, и будет ли производство вообще хоть сколько-нибудь рентабельным, было неизвестно.
Так я думал, подписывая контракт. Все равно предсказать то, чего еще не было, было невозможно. Те же Маньчжурская и Китайская железные дороги обещали невероятные прибыли, но пока что кроме убытков они ничего не давали. Открытие богатых месторождений угля неподалеку от Чженчжоу давало надежду на то, что хоть одна ветка вскоре станет не убыточной, но пока этого не случилось. Мне по большому счету было бы плевать на проблемы китайских железных дорог, но они со мной за их строительство ещё не расплатились!
А ещё не хватало многого из того, что даже за деньги не купишь. Например — электричества: алюминиевые заводы жрали его как электрические свиньи. Запорожский завод в одну харю почти полностью поглощал выход Волховской и двух Свирских станций, что же до завода в Комсомольске, то он пока что и на треть мощности не работал — а алюминия требовалось все больше. Угля тоже избытка не было, всё домны тратили — и оставалось строить гидростанции. Вот только пока какую-нибудь Братскую ГЭС строить на нынешней технике еще не получалось. Приходилось извращаться.
Казалось бы. на Волховской ГЭС мегаватт мощности обошелся в четверть миллиона рублей, на Свирских — уже в треть миллиона. Вот только больше таких удобных рек не оставалось, а на мелких речках мегаватт обходился, самое меньшее, в миллион. Каскады малых станций на речках Кур, Умри, Амгунь с притоками в верховьях вскоре должны были дать полтораста мегаватт — и уже обошлись в столько же миллионов, причем это были расходы только для обеспечения одного-единственного Комсомольского алюминиевого завода. Без учёта строительства почти пятисот километров ЛЭП. А что делать? Идея запитывать производства от угольных электростанций в принципе работает, но только летом — когда уголь недорого заводится по воде. Просто потому, что запасти угля на всю зиму просто негде.
Хорошо бы железную дорогу к Комсомольску от Хабаровска протянуть… но тогда придется и от Владивостока до Хабаровска свою тянуть: нынешняя с моими объёмами перевозок просто не справится. А гидростанция — да, дорогая, но электричество с неё гораздо дешевле выходит. Даже при миллионе рублей затрат на мегаватт мощности гидростанция окупается за три года, а если по "рыночным ценам" считать — так вообще за полгода: киловатт-то нынче до двадцати копеек на рынке стоит. И единственная проблема заключалась в том, что этот миллион надо было потратить сильно заранее. Причём вместе с остальными ста пятьюдесятью…
 
А ведь Дальний Восток — это лишь задний двор Державы. На заднем дворе в любом хозяйстве очень много нужного валяется, однако главное находится не там. Основные мощности и большая часть населения всё же была в Европе — и именно тут находились основные мои заводы. Которым, несмотря на два десятка довольно мощных угольных электростанций, электричества тоже не хватало. Не хватало угля для новых угольных станций — и выход был один: строить ГЭС. Вот только если на Дальнем Востоке кругом горы и каскады плотин не затапливали полстраны, но здесь все удобные места вроде Волхова или Свири были уже заняты. Кроме, разве что, одного…
Инженерам только волю дай — без штанов оставят. Причем — всех, до кого дотянутся. Генрих Осипович — после завершения трех первых крупных ГЭС — решил, что теперь ему всё дозволено… Правильно решил: то, что он уже выстроил, окупилось меньше чем за пару лет, по нынешним временам это вообще чудо (да и по будущим — если не считать торговлю китайским ширпотрёбом — тоже). И он замахнулся на проект куда как более грандиозный. Самое забавное, что прежде чем притащить этот проект мне, он озаботился "поддержкой в правительстве" — и вместе с проектом он, в качестве приложения, принес и "Закон об отчуждении земель". Не вообще отчуждении, а об отчуждении земель, которые предстояло затопиться при строительстве ДнепроГЭС.
Ну, "отчуждать" я умею — тем более, что в законе было чётко прописано, сколько оные земли стоят. Вероятно потому, что у членов правительства земли в окрестностях не наблюдалось, цену поставили вполне адекватную: сорок рублей за десятину, и всё, что было нужно для самой ГЭС, обошлось в три четверти миллиона. Еще столько же было выкуплено "на всякий случай": чтобы такую прорву электричества употребить, нужно же будет и заводы всякие ставить…
По собственным расчётам Графтио, сделанным еще в позапрошлом году, гидростанция должна была обойтись в двести миллионов рублей. Но я больше верил Струмилло-Петрашевскому, цифру практически удвоившему. Всё равно выходило, что станция окупится меньше чем за год — если найти, кому электричество продавать. Однако, судя по скорости строительства новых предприятий в России, с этим проблем не будет.
Проблемы были в другом: никто на планете не делал ни таких турбин, ни таких генераторов, которые предполагал установить Генрих Осипович. Хотя с генераторами все оказалось просто: Африканович прямо в ходе совещания, на котором обсуждалась данная проблема, его быстренько спроектировал. В уме, конечно, но в том, что генератор сделать получится, он не сомневался. И год назад, вытянув из меня на строительство нового генераторного завода полста миллионов рублей, он приступил к делу. А вот с турбинами оказалось все гораздо сложнее.
Гаврилов еще до строительства "северных" ГЭС для гидротурбин разработал три "базовых" модели — на полтора, шесть и двадцать мегаватт, спихнул их на новый завод, выстроенный рядом с деревней Аношкино, и забыл о гидроагрегатах навсегда. Поскольку с моей подачи турбины делались поворотно-лопастные, они фактически обеспечивали — в зависимости от планируемого напора воды — очень широкие диапазоны мощностей. В Сызрани на местной ГЭС два агрегата могли дать от двух мегаватт (в плановом режиме) до практически четырех, разве что для четырех воды в водохранилище хватит часа на полтора. А для тридцатимегаваттных генераторов строящейся станции на Риу-Негру "двадцатимегаваттные" турбины тоже оказались вполне подходящими.
Но вот на девяносто мегаватт они не потянут, а проектировать их было просто некому: Турбинный Завод у села Аношкино был всего лишь "серийным", конструкторов там не было. Как ни странно, тут выручил Виктор Судриерс — когда я послал ему телеграмму с просьбой порекомендовать инженеров или компанию, способных такую работу сделать, он вежливо сообщил, что "Институт электрических машин Восточной Республики в состоянии выполнить работу в срок до полугода". Разумеется, когда в одном месте учится полсотни весьма неглупых студентов, а преподают им очень толковые специалисты, это вполне осуществимо.