"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Примерно на третий день Машка, глядя, как Ольга Александровна, проводив взглядом грузовик с соломой, направляющийся на топливную фабрику, с трудом давит желание о чем-то спросить Камиллу, весело посоветовала:
— Дамы, ну что вы мучаетесь? Выучите быстро иностранный язык и разговаривайте о чем хотите!
— Какой? Немецкий, французский, английский, испанский, португальский? Да Саша их лучше нас знает! — сердило ответила Суворова.
— Китайский выучите!
— Саша знает корейский. Может и китайский тоже — так что идея твоя не годится, — ответила Камилла.
Мы как раз направлялись в "лес" — поглядеть, как растут посаженные нами в прошлый раз араукарии. И тут чуть не наступил конец моему семейному счастью.
Дорожка шла через парк, окружающий медицинский институт, и совершенно внезапно из-за окружающих дорогу кустов выскочила девица (довольно, кстати, симпатичная) и с криком "Саша приехал!" буквально бросилась мне на шею. Нет, я уже привык даже, что определенного сорта девицы ("элита нации", а не то, что можно подумать) совершенно явно склоняли меня на действия, с официальными нормами морали не очень согласующиеся. Но тут, сам не знаю почему, вместо того чтобы отстраниться, я схватил ее за талию и подкинул в воздух. Ну, попытался подкинуть… Ольга Александровна так вовсе не знала куда себя девать от смущения, Настя с Таней с любопытством на меня поглядывали, Машка, поставив сына на землю, подбоченилась и демонстративно-осуждающим голосом проговорила: "так-так…"
Камилла вздрогнула, но вполне спокойным голосом поинтересовалась:
— Саша, ты не представишь нам эту девушку?
— Э-э-э… -
— Не узнал? Саша, это я, Оля Воронова! Дуни Вороновой дочка, Колькина сестрёнка! Ой… — закончила она испуганно, обратив, наконец, внимание на окружающих меня женщин.
Понятно, что я ее не узнал. В "прошлый раз" повзрослевшей я ее видел, когда ей было лет четырнадцать, в этот — лет в десять. Но, вероятно, в память о моем "прошлом", девочку я по возможности баловал — и каждый раз, приезжая в Ерзовку, старался принести ей какой-нибудь мелкий подарочек. Конфетку, игрушку, обновку. И специально указывал, что называть меня надо только по имени.
Поэтому каждый раз при встрече девочка радостно бежала ко мне и вешалась на шею, а я подбрасывал ее в воздух. А теперь случайная встреча как бы убрала прошедшие восемь (или девять?) лет, и когда Оля снова выбежала мне навстречу, руки сами проделали всё те же движения…
— Это — Оленька Воронова, второй человек, которого я встретил в Ерзовке, второй человек из тех, кого я помню в России. Соседка Димы Герасимова…
— Только я уже не Воронова, — уточнила Оля. — Я в том году замуж вышла.
— А тут чего вы делаете? — поинтересовалась Камилла. Спокойствие её стало уже не наигранным, а интерес — настоящим.
— А я, после школы, записалась на курсы фельдшеров, вот меня сюда и отправили. А так как курс я окончила в первой десятке, стали учить уже на доктора.
— Так ведь лето же, все студенты на каникулы в Россию, небось, уехали?
— Мой муж электрический институт закончил, у него сейчас практика на Риу-Негру, на новой стройке. Так что я не поехала, в следующем году оба домой вернёмся, уже насовсем. Вы уж извините меня, сама не понимаю, что на меня нашло…
— Ничего страшного, мне Саша много рассказывал про маленькую шуструю соседку Оленьку, — улыбнулась жена. — Я тоже часто, когда встречаю старых друзей, забываю, что прошло уже много лет и веду себя как девчонка…
У Оленьки — в связи с каникулами — дел особых не было, а муж её приезжал только на воскресенья, так что она присоединилась к нашей компании. Пользы от этого было много — Настя, после Олиных рассказов, решила учиться на врача, причем именно в Сьюдад Электрико. А после того, как девушка показала свое хозяйство, решилась будущая судьба и у Тани. Вероятно, какие-то нити связывают реальности: во дворе Олиного домика, в небольшом прудике жили нутрии, причем ручные — и Таня твердо решила посвятить себя биологии.
В городе большинство населения в той или иной степени разговаривали по-русски, и Машка довольно быстро нашла Насте учительницу испанского — будущую её "донну". А я был отправлен договариваться с руководством медицинского института о приёме новой студентки…
Удалось съездить и в гости к Сергею Игнатьевичу — он поселился в "деревне ветеранов" в Пуэбло и проводил большую часть времени за рыбалкой. Мы обсудили последние новости, а потом старый ревизор рассказал о масштабах местного воровства:
— Александр Владимирович, Вы просто себе представить не можете, как здесь воруют!
— Всё так плохо?
— Просто ужасно! — засмеялся Водянинов. — Вот взять заведующего местной ресторацией…
Посёлок я организовал для инвалидов-ветеранов японской войны. Офицер с пенсией в сорок-пятьдесят рублей в России мог, конечно, прожить, но если он был обременён семьей, то прожить он мог с некоторым трудом — а в Уругвае этих денег вполне хватало на весьма комфортную жизнь. Ну и я по мелочи доплачивал: дома для них выстроил приличные, в посёлке для них и членов их семей ресторан бесплатный организовал — вроде "клуба ветеранов". Вот ветераны и получили комфорт и уют — а многие еще и работали по возможности на моих местных предприятиях. Так что на самом деле всё это обходилось в копейки…
— Так вот, этот заведующий покупает для ресторации каждый день дюжину бутылок вина за пять с половиной песо — и каждый день в ведомости пишет, что одна бутылка разбилась. Сорок пять сентесимо в день ворует, злодей! А чтобы никто на него не пожаловался, к обедам со своего хозяйства фруктов, овощей добавляет…
— И все воры такие же?
— Хех. Англичане, что чугункой управляют, миллионы воруют — ну дык по закону, договор у них с правительством такой. Чиновники — это порода такая, тут без взятки даже помереть не получится. А простой народ боится: когда плотину эту строили, и двое рабочих стащили арбу цемента — так инженер, что работы вёл, тут же их из револьвера и застрелил… Кстати, а Вы уже встречались с братцем супруги Вашей? Если только собираетесь, хочу попросить об услуге одной: не для себя, для общества… лекарств-то нам изрядно нужно, может он дозволит старикам по оптовым ценам закупаться?
Оказалось, что Петр Григорьевич Синицын уже полгода как учредил в городке Колония-дель-Сакраменто предприятие под названием "Fábrica de productos farmacéuticos Sinitsyn". В сорока километрах (через Ла-Плату) от Буэнос-Айреса. Понятно, что старику двести километров по прерии — путь неблизкий… Но восемьдесят миль от Монтевидео для "Тортиллы" — полуторачасовая прогулка.
Пётр Григорьевич встретил нас в своей конторе, совмещенной с аптекой — небольшом доме на окраине города. И он меня даже слушать не стал — когда я предложил счета за лекарства инвалидам отправлять в мою контору:
— Александр Владимирыч, да что Вы меня за басурмана держите! Русским инвалидам я всё в дар вышлю, да еще спасибо скажу, что примут! Правда, запас мой пока невелик, но пусть напишут что надо — отец все пришлет.
— А тут что хоть производишь? Аспирин, стрептоцид, что еще?
— Нет, медикамент я тут не делаю, продаю, что отец присылает. Спрос есть, неплохо торговлишка идет — да я-то сам не за этим сюда приехал. Фабрика поставлена бинты стерильные да вату делать, ну и пергамент, конечно, заворачивать. Пергаментная фабрика уж месяц как заработала, а до того и его из дому возил… Тут же хлопку бери — не хочу, и нитку для бинтов недорого взять можно — а папаша заказ изрядный от армии получил, так что надо до конца года втрое выпуск увеличить. Только вот кислоты не хватает. Камилла, а можно вместо серной соляную кислоту применить?..
Фабрика меня поразила размахом: На довольно небольшой площадке в километре от города, на берегу Ла Платы стояла электростанция ("Ваша турбина, мне Гаврилов сверх заказа заводского поспособствовал!"), американская бумагоделательная машина, ткацкий цех и довольно большая упаковочная фабрика, укомплектованная десятком автоклавов.