"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Саша, а ты мне придумаешь свадебное платье, чтоб как ни у кого было?
Через месяц Андрей Николаевич робко протянул Машке подарок: кольцо с довольно большим ярко-красным камнем. Специалистка по бижутерии тут же распознала, что в простенькой серебряной оправе явно не изделие "Кристалл Верре" имени её самой, и вся из себя застеснялась: мол, не может она принять такой дорогой подарок. Ага, дорогой… когда ей срочно потребовалась алмазная пыль для шлифовки чего-то там, она просто пошла в ближайший ювелирный и купила брошку с бриллиантами за девять тысяч.
Но Новиков принять подарок её уговорил, мотивируя тем, что цена не столь велика, потому что камень он сам и сделал. Еще во Франции, где обучался химии (причем, сколь ни удивительно, в музее: Парижском Музее Натуральной Истории) у профессора Августа Вернейля. Который уже лет восемь назад придумал, как делать искусственные рубины…
Андрей был не химиком, а инженером, участвовавшем в изготовлении очередной установки Вернейля. Толковым и умным — если кроме Политеха бегал доучиваться и в Музей. В университет его пригласили, чтобы он обучал студентов химическому машиностроению: все же Камилла, это безобразие финансировавшая, давно уже считала, что химик-пробирочник — устаревшая специальность. Хорошая должность, правда жалование — как у большинства университетских преподавателей — было не то, чтобы высоким. Поэтому Машка потребовала, чтобы никто её статус до свадьбы жениху не раскрыл.
Свадьба состоялась пятого июня, в субботу. Роль посаженного отца взял на себя Николай Петрович Женжурист: вроде и солидно, подполковник в отставке всё же — но и без выпендрёжа. Новиков был из семьи москвичей, родители — оба из потомственных дворян, но в городскую элиту не входили — так что дабы будущих родственников не смущать, мы никого из титулованных друзей и знакомых даже не позвали. Посажённой матерью была Дарья — и вполне заслуженно: сколько времени и сил она потратила на то, чтобы накормить-одеть-воспитать Векшиных!
Праздник же вообще был устроен "на квартире": вообще-то перед тем, как Мария стала студенткой института, на Гороховской был выкуплен почти новый особняк какого-то купца — обладавший тем преимуществом, что к флигелю примыкал каретный сарай на четыре машино-места. Из него и был изображён доходный дом для проживания небогатых студенток. Вдобавок никто не задавал вопросов, почему с девицами в одном доме проживает несколько отставных офицеров…
Платье я Машке, конечно, придумал. Даже нарисовал — спасибо старику Сильвестру, а Дарья его воплотила. Думаю, у меня не очень плохо получилось изобразить наряд "венгерской принцессы" Хёпберн на королевском балу, хотя помучиться мне пришлось изрядно, напрягая и память, и творческие способности. А вот Камилла порезвилась от души. Я-то, по простоте душевной, заодно нарисовал и ошейник, который был на актрисе, а Машка, естественно, тут же велела для себя такой сделать — на своей "фабрике зеркалец и бус". Но когда мастера требуемое изготовили, Камилла колье временно конфисковала, после чего ювелиры Хлебниковы срочно (и за очень срочные деньги) сделали "такое же, но без крыльев", зато с настоящими бриллиантами. Причем Камилла выдала украшение Машке уже когда та одевалась к венчанию.
Так что первые слова, которые молодожен услышал от своей супруги по выходе из церкви, повергли его в некоторое недоумение. Причём предназначались таковые не ему, а мне:
— Саша, я тебя убью! Но потом.
К моему счастью, свежеиспеченный супруг в камнях не очень разбирался — хотя все же изрядно смутился при появлении Машки в церкви: даже "парижские стекляшки", как презрительно зазывали продукцию завода те, у кого на нее не хватало денег, в таком количестве тянули на несколько тысяч рубликов. Что не очень вязалось с историями об отъездах на заработки. Его немного успокоило наличие брата — явно преуспевающего инженера. Хоть тут Степан обогнал сестру: начав учиться в Царицынском институте в четырнадцать, он уже два года как возглавлял "Завод электрических аппаратов" в Вязниках.
 
Еще Андрея — и даже в большей степени его родителей — удивила скромная квартирка. Но тут "сохранить интригу" помогла Катя Урусова. Услышав, как мать жениха поинтересовалась у одной из квартиранток, сколько же они платят за жилье, встряла в разговор:
— Да ничего они не платят. Это родственника моего дом, я попросила, чтобы он девушкам второй этаж за так выделил. Я-то только на втором курсе учусь, девушки мне помогают — а тут и до института недалеко, и, если поздно в лаборатории работаем, то и мне переночевать есть где в приличной компании…
А потом, тихонько подойдя, спросила уже у меня:
— Александр Владимирович, Маша сказала, что колье ей на фабрике делали из хрусталя. Вы не выкинули образец? Я бы выкупила. А то мне тоже когда-то замуж выходить, а на такие бриллианты у батюшки денег точно не хватит…
Отослал хитрую княжну к Камилле. Я то тут при чем? А за сообразительность ей такое и подарить не грех.
Однако сообразительностью блеснула не только княжна, я тоже — услышав как раз перед венчанием историю с кольцом — сообразил. Поскольку дочка все еще не хотела раскалываться, через неделю после свадьбы заказ на проектирование и изготовление "машин по принципу проф. Вернейля" получила лаборатория, в которой трудился Новиков — а я купил два участочка на Петербургском шоссе, почти сразу за Тверской заставой: в три десятины по правой стороне шоссе у некоего купца Джанумова и десятину на левой. Впрочем, левая десятина наполовину мне досталась ещё раньше: когда я выкупал кордегардии, то попросил продать мне их "у Тверской заставы", а одна — самая маленькая и убогая, как раз была за строящимся путепроводом. Сейчас я только выкупил две примыкающие дачи — радостно проданные мне хозяевами, уставшими от постоянного шума паровозов.
Про рубины я точно знал, что они используются в лазерах и часах. Сделать лазер я не мог — просто не знал, как тот устроен. А вот с часами история иная.
В Чухломе — большей частью стараниями Крылова — заработал завод навигационных приборов. К которым, среди прочего всего, относились и морские хронометры. Хронометров завод делал немного. В год планировалось (хотя ещё не выпускалось) делать их по пятьсот штук, а пока хорошо если раз в два дня один прибор изготавливался. Работа тонкая, людей долго обучать. И вот, в рамках обучения, рабочие принялись мастерить хронометры попроще — обычные ходики. Те же шестерни, анкеры, прочие колесики и оси. Но размер больше, а точность меньше — так что даже если на мастера-хронометровщика рабочий не потянет, то пусть продолжает делать детали для ходиков.
Чухломской завод точных приборов был первым в стране, приступивших к выпуску часов для народа. И когда он заработал, у меня уже возникла мысль заодно уж и прочие часы начать делать: будильники, или даже наручные часики. Но для часов было нужно иметь источник часовых камней — а рубины (даже синтетические) стоили дорого. В ходиках ставились гранаты — при поиске железной руды в нескольких верстах от поста Ольга было обнаружено вроде неплохое месторождение, но маленькое. Зато по краю состоящее на треть из граната. Не ювелирного — цвет какой-то буроватый, но очень твёрдого, и для дешёвых часов они подходили.
А вот для нормальных — требовались рубины. Так что Константин Константинович уже в начале июля приступил к строительству завода "Рубин", а напротив, через дорогу от завода, Дмитрий Петрович Мешков начал говорить новое слово в отечественной архитектуре…
Ещё весной он подошёл ко мне, и с очень печальным видом сообщил:
— Александр Владимирович, я посчитал ваш эскиз здания для университета, и должен вас огорчить: не получится такой дом выстроить.
— А почему? — я на самом деле не понимал затруднений Мешкова.
— Если строить такой дом из кирпича, то стена первого этажа получается толщиной больше чем в четыре метра. Даже если из бетона строить, то все равно выходит, что почти трёхметровые стены потребуются. Но из бетона тем более не получится: греется бетон при застывании, и на такой толщине могут возникнуть трещины…