"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— А почему у нас забора нет? Утром вон весь сквер бездельники из Царицына вытоптали.
— Дых это… я уж Дмитрия Петровича просил, а он не разрешает. Вид, говорит, испортится. Железный, говорит, ставить надо — а у меня на железный-то этого, финансиванья, вот, нету! Мария Иннокентьевна и смотреть, какой забор Иван Федорович нарисовал, тоже не стала, а ведь он старался сильно, очень красиво нарисовал. Говорит, пусть серебряный забор придумывает, быстрее его выстоят. А я думаю, что серебряный, конечно, красиво будет, но попрут его…
— Иван Федорович?
— Господин Кочетков, он нынче Дмитрий Петровича замещает. Вы уж тогда скажите Марии Иннокентьевне, пусть финанса даст, деньгами только, а то ведь до зимы забор-то не поставим.
— Ладно, так договоримся: ты мне то, что Кочетков начертил, домой принеси к обеду, а я насчет "финанса" распоряжусь…
Заинтересовавшись забором, о котором все, кроме меня, были в курсе, я обратился к самому сведущему человеку в городе.
— Так Мешков запретил из кирпича ограду городить, велел из железа делать, как бы для парка. Только велел три сажени высотой ставить — поделилась информацией Дарья.
— Ну и где он?
— Да будто не знаете! В Уругвае, он же к этому, Виктору, как его… Суньесу, поехал, вместе с Константин Константинычем, Вы же их сами и послали.
— Да не Мешков, забор где?
— Так нету забора. Откуда бы ему взяться-то? Мария Иннокентьевна денег на стройку не дает, а что рабочие собрали, того на железный не хватает…
— Дарья, ты мне объясни вот что: зачем вообще этот забор нужен? Я понимаю — вокруг заводов, а городок-то зачем огораживать?
— Так ясно зачем.
— Ну и говори, — мне пришлось Дарью снова дернуть. Я было подумал, что она размышляет над ответом, но ей и в самом деле это было "ясно". Ей, но не мне.
— Так люди зажиточно зажили, вот лихой народец и повадился. Летом-то дворники чужих отмечают, не дают озоровать, а в зиму, как христорадников набежит — поди, узнай кто грабитель какой, а кто по корочки пришел. Опять же, в уезде-то все знают, а если кто далече прослышит, что в городке яйца по семь копеек дюжина и хлебушек по копейке, так в городок и спешит. А как прознает, что только за копейки заводские торговля, так и кричать начинают, драться — в зиму-то ту, почитай, половина царицынской полиции в городке и жила.
— Понятно… и сколько на забор денег потребуется? — это я уже так, в пространство спросил. Но Дарья неожиданно ответила:
— В заводах-то по рублю с носа собирали, уже двадцать семь тысяч набрали. А нужно — если мосты не ставить — семьдесят шесть. Потому как столбы решили сами ставить, забесплатно. Васька-то от себя и Оли целую тыщщу, говорят, выделить хотели, но комитет не взял: Оленьке-то сейчас деньги ой как пригодятся!
— А ты тоже деньги на забор давала?
— А я что, не тут живу? Денег у меня много, оставить некому будет, а с собой их не унести всяко… пусть и мои рублики городок охранят немного.
— Спасибо, Дарья. Но давай так договоримся: ты тут всё знаешь, да и всех тоже, похоже, знаешь, так что если что-то важное без меня сделать не получается, то ты мне сразу же и говори. А что там у Оли-то?
Оля уже три года как Никаноровой стала: совместная работа и совместная ругань до добра не доводят. Первой их девочке было уже два года, забавная такая девица получилась. Больше всего морковку любила: как увидит, сразу хватает и, пока до ботвы не сточит, ни на что больше не отвлекалась. Народ шутил, что "растет фрезеровщица, что обеих родителей за пояс заткнет". Но вроде Василий ни о каких проблемах мне не говорил…
— Так Александр Александрович сказал, что двойня у Оленьки будет нынче. А тут и кормилицу надо будет, и прислугу какую — денег страсть уйдет. А народ его в Думу выбирать собрался, а ежели он денег отдаст, то до ценза к выборам не успеет заработать.
Имущественный ценз для депутатов временная Дума все же утвердила. Вроде бы невысокий: плати себе сто рублей квартирного налога в год и избирайся. Но в городках моих налог не собирался. Альтернативой было "внесение депутатского залога", десять тысяч рублей. Ну дети, честное слово: Васе я бы и сто тысяч дал даже не спрашивая на что. Но "народ" думал иными категориями…
Забор поставили за три недели. Красивый, чем-то мне напомнил забор вокруг Московского университета — "моего" университета. Окружал он обе части жилого городка, разделенного Астраханским трактом, а через тракт были перекинуты четыре моста на манер железнодорожных. Временных: Кочетков пообещал за зиму (пока по тракту движения нет) выстроить подземные переходы и даже парочку автомобильных переездов.
Поскольку дел у меня особых не было, на волне народного энтузиазма удалось "вспомнить молодость" и сварить десяток заборных секций. И — даже удостоиться похвалы от заводских сварщиков.
Глава 35
Камилла вернулась из Епифани, как и обещала, в конце октября. Я же потратил прошедший месяц не столько на строительство забора, сколько на изучение разных документов. В основном скучных, финансовых.
Несколько лет я упорно старался "подружиться" с Ильёй Архангельским, используя если не дружбу, то хотя бы тесное знакомство Камиллы с Еленой Андреевной. Не получилось, да и сама Елена Андреевна в этой жизни не стала исследователем электронных ламп. Однако у бывшей княжны Белосельской сложились тесные отношения с Машкой: госпожа Архангельская увлеклась изготовлением фигурок из стекла и довольно много времени проводила в стекольной мастерской. Ну и как-то в разговоре на общие темы она мельком упомянула, что дядя её вроде как собирается продать свои заводы.
Эта новость меня не очень удивила, все же раньше князю удавалось получать с заводов прибыль главным образом от казённых заказов на рельсы (продаваемых втрое дороже, чем у конкурентов). Теперь же французы и бельгийцы, удовлетворявшиеся всего стопроцентной прибылью, сделали бизнес князя совсем уже убыточным — и было решено, что не воспользоваться случаем грешно: пока "публичной оферты" о продаже нет, с Константином Эсперовичем можно договориться о действительно взаимовыгодных условиях.
Внешне дела на Катавских заводах выглядели не такими уж и плохими, но князь заводы действительно хотел продать из-за убытков (что подтвердил проведенный Водяниновым аудит). Так что я разбирался в том, во сколько встанет модернизация заводов, без которой покупать их бессмысленно. Ну а чтобы не сойти с ума, пересчитывая огромные "простыни" вариантов модернизации, заодно прикидывал, где взять на это денег. Много денег: убытки заводов объяснялись тем, что рудник для металлических заводов Юрюзани и Катав-Ивановска находился в двадцати верстах от первого и сорока — от последнего, а доставка руды на заводы обеспечивалась гужевым транспортом. Железная дорого до Юрюзани никак не получалась, перепад высот был слишком велик, но на двадцать вёрст можно сразу карьерными самосвалами возить. А как насчет сорока?
И я считал: сколько потребуется бензина, сколько стоит его туда привезти, сколько того, сколько чего…
Катавские заводы — вместе с рудниками и окружающими территориями — у князя я выкупил. Получится производство сделать выгодными или нет — неважно: мне достался рудник, где добывалось сырье для огнеупоров. А у меня и без "наследия" Константина Эсперовича металлургических заводов было уже пять.
Сэм Клеменс закончил свое "путешествие по России" на пару недель позже Камиллы: в сопровождении "пишущей братии" в лице Леры Фёдоровой и Ольги Мельниковой от прокатился до Новгорода, посетив два десятка рабочих городков. Боюсь, что у писателя сложилось несколько превратное впечатление о "суровой российской действительности", поскольку Россию вне этих поселений он видел разве что из окна автобуса. Отечественные интеллигентки даже деревенскую жизнь демонстрировали ему на примере моих колхозов. Ладно, пусть хоть кто-то напишет, что "в России все хорошо".