"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Так что развивать "кормовую базу" для заводов и рабочих городков было где. И было чем: Владимирский завод уже вышел на запланированную мощность и выдавал ежемесячно по тысяче восемьсот тракторов. А Арзамасский завод — почти по тысяче семьсот грузовиков… вот только народу, чтобы этой техникой управлять, не хватало катастрофически. Автошколы-то организовать нетрудно, трудно учителей в эти школы найти?
Обдумывая все это, я параллельно занялся и очень полезным для меня делом: начал обучаться "техническому рисованию". В Америке — после того, как за год было продано около трех тысяч английских "призраков", как-то быстро тоже возникли несколько фирмочек, сделавших серьёзные заявки на свою долю авторынка. Как их задавить, я представлял, но оное нужно было, как минимум, изобразить. Причём в отсутствие компьютеров с фотошопами изображать нужно было на бумаге — вот я и осваивал карандаш не только в качестве инструмента для письма.
Учил меня непростому делу Сильвестр Медяков, одно время подвизавшийся учителем рисования в Тамбовской гимназии. Выдающимся художником он не стал, но известен был тем, что "и обезьяну мог научить рисовать". Его карьеру школьного учителя прервал лишь полный запрет на применение розг для учащихся, и этот вредный старикашка жил частными уроками. Причём, несмотря на то, что "использование простого средства воспитания прилежания" он оговаривал как обязательный элемент процесса обучения, от бескормицы Медяков не страдал: поговаривали, что после года обучения у него любой его ученик запросто мог поступать в Академию художеств. Насчет Академии не уверен, но вот изобразить новый вариант "Мини" мне, вроде бы, удалось уже вполне качественно, правда руки в результате "педагогических приемов" Сильвестра побаливали. В силу моего возраста розгами он не пользовался — просто лупил прутом по рукам. Сколь ни странно, эффект был.
До приезда Камиллы из Епифани я успел изобразить мои "автозадумки" на бумаге и даже отдать с дюжину рисунков инженерам в Ставрополе — пусть подумают на досуге, как это воплотить в железе. И уже двадцатого октября мы уже в очередной раз отправились в круиз "по заграницам". Камилла для круиза погрузила на борт моей "банановой яхты" с названием "Тортилла" новенький стиральный порошок: одежду-то стирать надо в дороге. А то, что погрузила его двести тонн, так это в запале…
Заскочив в Филадельфию (и поменяв порошок на мазут), мы отправились на Кубу, в Залив Коров. Ольга Александровна (получившая от местных прозвище "Hierro Reina" — то есть "железная королева") с удовольствием показывала свои достижения:
— Если руду копать вот тут, всего в шести-семи верстах восточнее порта, то кроме трёх с половиной процентов никеля мы получим и полтора процента кобальта. Так что дома следует определить, нам нужен чистый никель или вы готовы вложить ещё денег и добавить процесс выделения кобальта из руды.
— Никель, конечно, нужен, но то, что тут еще и кобальта много — это вообще замечательно! А что, этот дополнительный процесс сильно усложнит технологию?
Ольга Александровна, как истинный химик, довольно подробно описала эти самые технологии и их отличия друг от друга. Камилла же получила массу удовольствия, глядя на мою ошарашенную физиономию. Вообще-то я думал, что никель делается почти как железо: берёшь руду, переплавляешь её с углём… хорошо бы эту руду сначала обогатить как-нибудь. Оказалось, что всё гораздо хуже, и проблемы начинаются с того, что кубинская руда не обогащается. В принципе, её так и плавят — получая из тонны руды хорошо если два пуда этого самого никеля, а к нему в довесок — полторы тонны шлака (за счет всяких флюсов и прочих добавок). Но не сразу — сразу получают какую-то бурду, в которой больше всего не никеля, а вовсе даже железа. И затем начинается такая пляска с бубнами, что получение стирального порошка из коксового газа покажется развлечением в детском саду.
По результатам трёхчасовой лекции я понял одно: на Кубе никель плавить невыгодно. Кокса нужно завозить по тонне на пуд металла, а ещё нужно цистерны кислот всяких, прочей гадости. И в результате на тонну руды потребуется ввозить больше двух тонн химикатов — проще руду перевозить туда, где они производятся. Собственно, три русских и два кубинских инженера, прошедшие обучение в Америке, занимались именно тем, что руду эту преобразовывали на месте в "транспортабельную форму" — спекали в куски, чтобы получалась не пыль, а именно руда. Суворова же разработала набор химических тестов, показывающих содержание металлов в конкретном образце — что было важно, так как оно сильно менялось уже через несколько метров в карьере.
Выслушав подробные, но так и не понятые мною объяснения, я понадеялся, что это всё же поможет сделать "свой" никель дешевле, чем "покупной". А заодно у меня появилась надежда на то, что "отбирать" кубинские рудники у меня никто пока не будет: по нынешним временам руды и так хватает, не хватает сил из неё металл добыть.
Отдохнув (действительно отдохнув!) неделю на Кубе, мы отправились дальше — в Уругвай. Мне эта страна еще "в прошлый раз" понравилась. Действительно было чрезвычайно интересно разобраться в том, как страна, обделённая любыми природными богатствами, умудрилась сделать жизнь населения гораздо лучшей, чем у "богатеньких" соседей.
И было очевидно, что моя деятельность тут ни причём: селекционная станция практически с "внешним миром" не взаимодействовала, никаких "высоких технологий" кроме одного мотоцикла с коляской жителя Уругвая от меня не получили… И в тысяча девятьсот втором году в засуху умерло чуть ли не десять процентов населения — а вот в следующую засуху, в тысяча девятьсот девятом, народ разве что лениво поругивал погоду.
Для меня было ясно, что все это — результат действий правительства от партии "Колорадо". Вот только смысл этих действий от меня ускользал. То есть понятно, что "всеобщее обязательное бесплатное образование" будет на пользу государству — но его, это образование, ввели за двадцать пять лет до "колорадов". Как и бесплатное медицинское обслуживание. Но почему-то до избрания Хосе Батлье-и-Ордоньеса все это особого влияния на жизнь народа не оказывало…
В "прошлый раз" президенту-"колораду" пришлось еще пару лет заниматься гражданской войной. Мне же очень хотелось увидеть процессы, делающие страну счастливее, побыстрее. Ну, Уругвай — страна небольшая, народу — меньше миллиона, все друг друга знают… Десяти тысяч песо (чуть меньше двадцати тысяч рублей) хватило на "подогрев толпы", и в общем-то никто особо не удивился, когда на очередном митинге, устроенном партией "белых" — "Partido Blanco", она же "Национальная партия" — дело дошло до стрельбы. Ну, погорячились мужики, с кем не бывает, а то, что все присутствующее на митинге руководство "белых" фатально пострадало, так это, видать, Дева Мария так решила.
Мне "господнее решение" обошлось, кроме небольшой суммы, еще в пару месяцев напряженной работы Володи Ульянова, но он и с плановой работой справился, и три винтовки, стреляющих на два километра револьверными пулями, сделал. Стрельба, правда, велась метров с двухсот, зато пулю местные врачи (очень хорошие, кстати) нашли только одну, очень мятую. Зато войны не случилось. По мне дюжина трупов лучше чем двенадцать тысяч, тем более что этим "белякам" все равно недолго жить оставалось.
А еще хорошо то, что "колорадам" никто теперь не мешал проводить свою политику. Я — по возможности, конечно — за ней наблюдал, но так и не понял, чем она отличается от какой-то другой. Ну, ввели восьмичасовой рабочий день на заводах — но там заводов-то хорошо если десяток на всю страну. Включая мастерские в порту Монтевидео и такие же мастерские на железной дороге (да и те британские).