"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Что же до Китая, то с ним было еще интереснее. Ещё договором от второго января тысяча девятьсот второго года предусматривалось, что в Порт-Артуре, кроме российского флота, будет базироваться и Северная эскадра китайского. В момент подписания договора — отсутствующая, но запланированная. И с передачей огромного числа кораблей Северная эскадра получила материальное воплощение в железе — "в людях" она имелась давно. Китайцы всего лишь заново собрали офицеров и экипажи своего бывшего флота, разогнанного в результате поражения от японцев. Китай большой, денег на содержание флота точно найдет, хоть бы и пустив по миру пару миллионов крестьян. Главным же было то, что всё по тому же договору все офицеры Северной эскадры (вплоть до мичманов) назначались "по согласованию с Российским Морским командованием". А в случае войны вся Северная эскадра вообще автоматически переходила под командование русской армии — конечно, если война была против России.
При всем при том флот китайцам передавался не бесплатно, а в кредит на двадцать пять лет. И это для Игнатьева было, пожалуй, самым важным: ещё два года назад Китай был должен России шестьсот миллионов рублей (по контрибуции Японии, выплаченной Россией), но Император сумел этот должок продать незадорого американцам — за триста восемьдесят семь миллионов, и возможность России как-то финансово влиять на соседа практически исчезла.
Все эти телодвижения, похоже, привели Англию в бешенство, но договор по Порт-Артуру от второго января был заключен с полного одобрения его всеми участниками "тройственной интервенции" — в том числе, конечно, и Британии. Кто же ожидал, что в этих краях внезапно окажется множество никому не нужных военных кораблей…
А американцы, сколь ни странно, произошедшее одобрили. И не только потому, что получили Формозу, но и потому, что Англия получила кучу дополнительных проблем. У янки появились свои интересы в Малайзии, и резкое ослабление британского влияния было им сильно на руку. Конечно, "близким другом России" Америка не стала, и даже антироссийская кампания в прессе не угасла — но при определенном содействии Роджерса Россия получила некоторые преференции. И даже не вся Россия как держава, а вполне конкретный её "представитель" — но Игнатьев обещал "попробовать".
Ну а пока, кроме простого возмещения затрат на войну, я получил и "прибыльный" заказ. В связи с появлением у Китая настоящего флота было решено учредить в Порт-Артуре военно-морскую академию, и мне достался подряд на ее строительство. Когда же я, выразив определенные сомнения в возможности обучения там и китайцев, и корейцев, аргументировал их информацией о давней "любви" этих народов, мне достался подряд и на строительство "Морского училища" в Чиннампо. Доход с этого строительства, конечно, копеечный, но сам по себе подряд — это широкие связи на местах.
Главное, что удалось согласовать по дороге — это изменение в налоговой системе. Все же государство с бюджетом в миллиард с четвертью (то есть меньше червонца на человека) — это нехорошо. О какой, скажем, программе образования или здравоохранения можно в этом случае говорить? На железные дороги четверть бюджета уходит — а реально столько денег нужно только на одну Кругобайкальскую. На армию идет больше трети бюджета — а в результате четыре пушки на полк считается хорошим его усилением. На сапоги солдатам — и то денег нет…
Правда, когда я свои предложения высказал, Николай Павлович удивился:
— Вы, Александр, похоже, не совсем поняли, зачем мы вообще монархию в России отменили. Нам промышленность развивать нужно, а не губить!
— Ну это-то понятно, только если мое предложение принять, то промышленность гораздо быстрее развиваться будет. И в конце-то концов, мне самому больше всех платить и придется. Поэтому точно знаю, что предлагаю.
Предложение было простое: раз у государства нет возможности вводить подоходный налог, то нужно ввести "позарплатный". С работодателей: перед выплатой зарплаты сначала заплати пять процентов от суммы в пользу государства. А если у тебя работают иностранцы, то еще заплати по червонцу с иностранного человеко-рыла в казну. При нынешних зарплатах вроде и доход государству небольшой, до двух с половиной миллионов в месяц. Но за год уже тридцать — больше, чем выделялось на всё народное образование. Да и на сбор налога денег тратить практически не надо: если банкам запретить выдавать "зарплатные" деньги до уплаты налога (под страхом отзыва банковской лицензии), то затраты потребуются лишь на подсчет дополнительных денег.
Прочие же мои предложения для Игнатьева оказались уже не новыми, без меня нашлось, кому их сформулировать (причем — гораздо более грамотно). Так что вернувшись домой, я занялся решением вопросов, ранее отложенных в очень долгий ящик — отложенных главным образом из-за банального отсутствия свободных финансов. А тут — сразу почти восемьдесят миллионов: наглядная "демонстрация" правительства Игнатьева тезиса, что "помогать Державе — выгодно".
Но главное — у власти оказались люди, кровно заинтересованные в развитии страны, причём — лично заинтересованные. И теперь для создания нового предприятия нужно было лишь купить землю, уплатить регистрационную пошлину — и приступать к работе.
Первым делом — к "завершению" автозавода в Арзамасе, а точнее — к созданию там собственного моторного производства. Вообще-то сам мотор был уже готов, их делали и в Ярославле, и в Царицыне. Однако в Царицыне моторов делалось мало, к тому же "серия" изготавливалась на "учебном" производстве и было слишком много брака. А Степан Андреевич больше ГАЗовских движков выделывать был не в состоянии, его огромный уже завод выпускал моторы для легковушек — сто пятьдесят тысяч в год. Нужно было гораздо больше — но пока не получалось. На заводе и так в две смены работало по семь тысяч человек, и дальше его развивать было невозможно, места уже не было. И рабочих тоже не было. Точнее, не было больше возможности их набирать. В городе не было жилья.
Население Ярославля выросло с семидесяти пяти тысяч человек до ста тридцати с лишним. Из которых четырнадцать тысяч работало на моторном заводе — а это, даже учитывая "семейственность в трудовом коллективе" — больше восьми тысяч семей. И, соответственно, восемь тысяч квартир — сто пятиэтажек (фактически — хрущёб, возводимых по "моему" проекту), не считая общежитий для несемейных работников. "Рабочий городок" занял почти что квадратный километр, потому что пришлось построить и три школы, и четыре детских сада, и больницу с поликлиникой. Можно было конечно гордиться тем, что в городе эти три квартала в городе называли не иначе как "Райский городок", но для его расширения пришлось бы ставить еще одну очередь водопровода — да и канализация с очисткой работали на пределе.
Примерно то же самое творилось и в Калуге, правда там рабочих было вдвое меньше. Но расширяться тоже стало некуда, поэтому началось строительство отдельного завода только для судовых турбин. Его оказалось строить дешевле и удобнее в чистом поле, на Дону, верстах в пятидесяти ниже Воронежа. Там и железная дорога всего в пяти верстах проходила, и Дон уже вполне судоходный — самое подходящее место оказалось. Ну, из тех, где земля была уже закуплена.
Третья "грандиозная стройка" началась в Липецке — там началось строительство еще одного моторного завода. На этом заводе предполагалось изготовление моторов уже дизельных, и в основном — судовых, по тысяче лошадиных сил. Пока по тысяче: такую мощность развивал построенный в Царицыне шестицилиндровый двигатель, но вообще-то планировалось двигатели делать размером от четырех до двадцати цилиндров. За основу проекта был взят (мною, конечно) двигатель, спроектированный "в прошлой жизни" Ильей Архангельским. А чтобы довести до ума это чудо с цилиндрами размером с ведро, потребовалось полтора года работы десяти инженеров и тридцати техников — я уже не говорю о том, что "модельных цех" практически только этим мотором и занимался. А мотор был нужен: все же турбина — штука хорошая, но с кучей недостатков, и главным был малый срок службы. В то время как низкооборотный дизель — штука долговечная.