"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Я рассчитывал на большее. Потому что из безземельных пятьсот "дворов" были попросту отправлены на Амур (согласно контракта), а я планировал до Нового года отправит туда и на Сахалин минимум две тысячи семей. Мне только у Владивостока нужно было поставить пять сел для прокорма рабочих — а на Сахалин требовалось раза в три больше.
Посмотрим что будет в январе-феврале. Я же на самом деле никого насильно не помирать не заставляю. Свободный выбор свободных людей… да поможет им бог. Я — не Он.
  
Глава 16
 
Когда мистер Захария Вайнрайт выбирал себе жену, он и представить себе не мог, что правильный выбор сам по себе — это прямой путь к финансовому успеху. И хорошо, что не мог, а потому женился он по любви, на Анне, с которой счастливо прожил более пятнадцати лет.
Впрочем, еще недавно финансовый успех в дружную семью прийти явно не спешил, а единственным "преимуществом" масачусеттского фермера перед соседями было некоторое знание иностранного языка. Жена-то с детьми часто говорила на родном — вот дети и сообразили, что о своих "тайнах" при отце можно говорить не боясь, что он поймет о чём речь. Зак же дураком не был и довольно быстро научился если и не говорить самому, то хоть понимать детей. Разве что денег в семью это не приносило…
Не приносило до прошлой осени, пока не приехал этот странный джентльмен аж из Филадельфии. Поначалу фермер хотел его просто выгнать, сразу после того, как визитёр назвал свою компанию: коммивояжеров Зак просто ненавидел. Но оказалось, что джентльмен совсем не хочет что-то продать, а, наоборот, желает купить. И ведь не корову, не яйца или молоко — услугу! Два месяца рассказывать каким-то русским про то, что и как он делает у себя на ферме. Более того, эти русские вообще должны за него всю работу делать, а ему нужно будет лишь смотреть, чтобы они делали всё правильно — и за такое счастье джентльмен обещал по тридцать полновесных долларов в день, включая воскресенья и праздники!
Перекинувшись парой фраз на русском с Анной, специально для этого вызванной, джентльмен пояснил, что выбор в его, мистера Захарии Вайнрайта, пользу сделан лишь потому, что у него супруга знает русский язык. Понятно… а Анна точно теперь получит то самое пальто из беличьего меха, о котором мечтала уж лет десять как. Конечно, сто долларов — это большие деньги, но по такому случаю… и ещё новое платье, даже два платья!
Когда же джентльмен сообщил, что для выполнения всего задуманного Заку предстоит еще построить новый дом для учеников и "учебную" ферму, простой американский селянин даже огорчиться не успел, прикидывая, во что встанет такое строительство, так как тут же выяснилось, что строить ему придется тоже на счёт нанимателя — но и дом, и ферма останется ему навсегда.
Всё это Зак выслушивал практически молча, лишь жестами и мимикой выражая свое отношение к сказанному. Но когда гость добавил, что если качество обучения порадует нанимателя, то подобные "классы" будут повторяться три, а то и четыре раза в год, совершенно детская радость захлестнули немолодого уже фермера, и он, сам того не сознавая, ответил на почти чистом русском языке:
— Я есть согласный, давайте ваш контракт.
Дети, стоящие рядом и внимательно слушавшие переговоры, переглянулись — с удивлением, смущением и досадой.
К началу тысяча девятьсот первого года мне удалось собрать практически всю "старую" команду. За исключением Мухонина — его найти мне так и не удалось. В Ростове о таком никто не слышал, не отыскалось его следов и в Одессе, и в Николаеве. Не было такого человека. Впрочем, я и раньше начал подозревать, что Пётр Пантелеевич — персонаж "вымышленный". Нет, этот человек действительно существовал (где-то), знал кучу иностранных языков, и даже вполне возможно, что его и звали Петром Пантелеевичем. Но вот суперкарго Мухонина, с кучей друзей по всему свету, не было. Со мной как-то Леманн, в порыве искренности, поделился искренним удивлением от того странного факта, что "случайный собутыльник" в портовой пивнушке сделал его миллионером. Не иначе, был Петр Пантелеевич прямым потомком И. Хлестакова и предком О. Бендера — ловким мошенником, нашедшим у меня "тихое пристанище": ведь не просто так он предпочитал в России практически и не появляться.
 
А ведь хороший был мужик, ловкий. Вот какую афёру с американцами провернул! Если снова он мне не попадется, придется войну с японцами уже своими силами выигрывать.
Старший из братьев Рейнсдорфов, Владимир Андреевич, потихоньку организовал небольшой заводик, на котором он начал производство пушек к мониторам. Самими пушками он не заморачивался, взяв за образец легкую полевую пушку семьдесят седьмого года. Приделал к ней противооткатное устройство от новой пушки Путиловского завода (слегка его доработав) — и получил очень приличную восьмидесятисемимиллиметровую пушку (то есть трех с половиной дюймов калибром). Тяжёлую (и ствол покрепче сделал, да и откатная система добавилась), но для монитора и две тонны — немного. Даже четыре таких пушки, потому что Рудаков, увидев макет ее макет, "слегка" модернизировал башни монитора и теперь в каждую их влезало по две штуки. Легко влезало — после того как я "влез в конструирование" и предложил Рейнсдорфу поставить на ствол дульный тормоз. А "влезать" пришлось просто потому, что на испытательных стрельбах первое орудие уже вторым выстрелом просто разнесло откатник, вообще-то рассчитанный на короткоствольную трехдюймовку — а Владимир Андреевич пушку сделал "морскую", со стволом аж в четыре и три четверти метра. Он бы и длиннее сделал, но изготовленный Чаевым станок для нарезки ствола большего не позволял.
Завод был действительно небольшой, пушек он выпускал по пять, редко шесть в неделю — но и это было очень неплохо. Обуховский завод, например, пока делал меньше. Но у Рейнсдорфа было перед обуховцами огромное преимущество: стволы он изготавливал из готовых труб, которым у меня снова занялся Саша Белов. Ну и станочный парк… Владимир Андреевич, пользуясь "безлимитным финансированием", купил лучшие, по его мнению, бельгийские фрезерные и расточные станки, с которыми работа шла в несколько раз быстрее. А то, что на них теперь работали высококлассные профессионалы из Перми и Петербурга — так на моё счастье на это никто внимания не обращал. Кризис, рабочих выгоняли с заводов тысячами, и даже такие монстры как Мотовилихинский и Александровский заводы, увольнений не избежали. А с Путиловского уволили вообще почти каждого четвёртого. "Пушкарей", правда, не увольняли — начался выпуск "трехдюймовок" и им работы хватало, но Владимир Андреевич "прибрал" два десятка слесарей-"прибористов". Откатники — работа прецизионная…
Тем не менее Рейнсдорф своими изделиями был очень недоволен: по его словам ресурс у стволов был "совершенно негодным", нарезы стачивались после примерно двухсот выстрелов.
— Понимаете, Александр Владимирович, тут в стали дело. Я по сплавам не очень большой специалист, но трубы, что Белов делает, давление держат прекрасно, и из-за этого получается выделать ствол весьма тонкий и лёгкий. Если брать ту сталь, что на Путиловском на полевые пушки идет, то ствол будет как бы не впятеро тяжелее. Но вот твердости у беловской стали не хватает, при выстреле нарезы быстро стачиваются. Так что пушек наделать можно много, однако смысла нет: проще стволы сменные делать и менять на готовых орудиях. А стволов на заводе всяко более одного в сутки не выходит.
— Ну так попробуйте лейнеры ставить. Пусть Белов изготовит трубы из той стали, что на Путиловском для стволов используют.
— Лейнеры? на три с половиной дюйма? Там же точность нужна будет, если пропорционально считать, в полточки, а то и меньше…
— Думаете, точность станки не дадут?
— Станки-то дадут, а вот рабочие…