"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Шестимегаваттные турбины тоже нужны. Не для генераторов, для кораблей нужны.
— Ну вы, Александр Владимирович, и жук! Но что бы вам сказать об этом хотя бы весной — глядишь, я бы уже и подготовил что-то… А вам такие турбины только для кораблей и требуются? В смысле, с генераторами нашими-то вы согласны по двенадцать делать?
— Временно. Я думаю, что довольно много где — не сейчас, позже — шестимегаваттника будет вполне достаточно на весьма долгое время, и ставить туда двенадцать — выкинутые деньги.
— Да, при такой малой нагрузке и генератор пожалуй загубится… а когда — позже?
— Герасим Данилович, давайте так договоримся: мне "шестёрка" в качестве судовых машин потребуется весной. Не сможете — делайте когда сможете, я понимаю, что рабочих ни вы не рожаете, да и я родить их не смогу. Но производство готовьте в расчете штук на двадцать в год только для судов. И начинайте готовить этот ваш турбогенератор — его, как понимаю, раньше чем через год и ожидать не приходится, а скорее — года через полтора-два?
— Пожалуй, вы и правы, до двух лет уйти может, про год я в запале сказал. А судовую турбину я постараюсь к концу весны сделать. Не обещаю твёрдо, но постараюсь: там ведь не столько турбина, сколько зубчатая передача сложна будет в освоении: мало делали у меня рабочие редукторов-то. Вам бы раньше сказать… Да, Александр Владимирович, а в деньгах на подготовку какие лимиты будут?
— Лимиты? Давайте вы сначала сметы составите, и мы их и обсудим.
Лимиты… откуда я знаю? Саша Антоневич вот смету на Арзамасский завод принес — так в полной комплектации получается почти двадцать миллионов рублей. А нету — так "давай посмотрим, без чего можно обойтись", и обойтись получилось без восемнадцати из этих двадцати. Правда, хреново получилось: вместо двадцати пяти тысяч грузовиков в год будет выпускаться две тысячи, моторы будут "привозные", с Ярославского завода. Да и сам грузовик встанет в пять тысяч вместо трёх.
А сейчас… сейчас главным в моей компании (в плане тяжести взваленных обязанностей) стал Сергей Игнатьевич. Именно ему я поручил очень нелёгкое дело "распределения гуманитарной помощи". И поручил по двум причинам, первая из которых лежала на поверхности: Водянинов был кристально честным человеком. А при единоличном контроле за "раздачей" продуктов на многие миллионы рублей это было не самым незначимым фактором.
Вторая же причина была известна лишь мне: через четыре года именно Водянинов сформулировал и обосновал глубокую ошибочность идеи "спасать народ от голода" из чистой благотворительности. Понятно, что спасать народ — дело в принципе неплохое, но не только исполнение, но и концепция были неверны. И сейчас, обсудив с ним "новую стратегию", я убедился, что предлагаемая стратегия им воспринята правильно и будет реализована именно нужным образом — хотя внешне она будет выглядеть не очень, скажем, красиво.
Сама по себе идея была проста как три копейки: каждый крестьянин получал возможность купить продовольствие в нужных объёмах. Недорого, очень недорого. Но — купить. Конечно, денег у них чаще всего не было совсем — но было всякое имущество, вполне достаточное для прокорма в течение пары лет. И это имущество (в первую очередь — землю) я и собирался забрать. Потому что кроме земли у них, собственно, и не было ничего ценного, разве что плохонькая скотинка. Впрочем, честно говоря, у тех, кто должен был в этом году умереть с голоду, и её не было…
Ещё можно было на прокорм заработать. Ведь всем известно: "кто не работает, тот не ест". Но это лозунг негативный, у нас же был иной, позитивный: "кто работает — тот ест". А чтобы не получалось по "Грише" из "Операции Ы", на работу люди принимались "под залог" — и залогом служила исключительно их земля. Подписался на работу, проком получил, но работать не захотел — свободен. От земли. А если работал усердно — то через пять лет землю получаешь обратно в полное владение, а до того земелька будет "трудиться" в колхозе. Сам с земли прокормиться не можешь — так посмотри как это делается.
 
Если же земли нет — то подписывай пятилетний контракт на работу "где скажут". С семьёй, перевозка за счет работодателя.
Сергей Игнатьевич, впервые ознакомившись с этим предложением, сразу с ним не согласился:
— Вы, Александр Владимирович, попросту в крепость мужиков забрать хотите. Хоть и на время, но все рано неправильно это.
— Вы желали бы, чтобы миллионов двадцать-тридцать рублей я просто раздал на паперти? Их ведь даже не проедят — пропьют большей частью. Условия очень жёсткие — но и пойдут на них лишь те, у кого выхода больше не будет. А без этого столько голодающих объявится — никаких запасов не хватит. Ведь не проверишь каждого — есть у него какой запас или уже всё, время помирать пришло. А с таким "запасливые" не согласятся сами.
— С этой стороны я положение дел не смотрел… пожалуй, Вы правы. На такое лишь от безысходности народ пойдёт. Да и то не весь… Но ведь и бездельник тут же согласится: ничего делать не надо, а прокорм хоть какой мы должны будем обеспечить.
— Бездельник вылетит из программы по третьему пункту, и расход мы возместим полученной от него землей. Суть проста: кто работает — тот и ест. Мы никому не запрещаем умирать с голоду. Мы лишь даём шанс выжить тем, кто трудом великим прокормиться не смог из-за засухи.
— Так то оно так — всё равно немногие согласятся. Вот Вы запасов, почитай, на всю Державу сделали — а пригодятся ли они?
— К сожалению, пригодятся. Неволить я никого не собираюсь: хочешь помирать — помирай.
Неволить я не собирался никого. А еще не собирался никому из крестьян давать хоть какие-либо деньги. Вся "расплата" велась исключительно в натуральной форме: день работы — два фунта "крупы". Хорошей крупы, сытной, хватит на семью из пяти человек, ещё и останется. Причем вся крупа выдавалась сразу после заключения контракта: подписался человек на три месяца — получи семьдесят два килограммовых пакета. Возврат не принимается…
"Крупа" изготавливалась на четырех гидролизных заводах. Дрожжевая крупа, с добавлением двадцати процентов кукурузной муки. Или камышевой муки: из корней того же рогоза люди даже хлеб умудрялись печь… В сутки заводы её выпускали сто двадцать тонн — хватит на прокорм шестисот тысяч человек. Еще шесть заводов выпускали "крупу" с добавлением сена и мела — на корм скоту. Но больше — птице: Фёдор Иванович Чернов выстроил почти пять сотен птицеферм. Очень рентабельное производство, между прочим: курица дает кило мяса на три кило комбикорма, а корм этот обходился мне что для кур, что для людей одинаково: пять копеек килограмм — с учетом доставки. Всё же с ледоставом транспортные расходы весьма сократились.
"Бесплатный" бензин всё же был не совсем бесплатным, завод Нобелей в Царицыне делал не керосин, а масла, и делал их из мазута, так что тут бензина не было. А возить из Баку даром не получалось. Но Рудаков сварил десяток совсем даже несамоходных барж, которые путешествовали из Царицына в Баку и обратно с помощью буксиров Саши Ионова. За лето бочками было перевезено почти что двадцать тысяч тонн бензина, и бензохранилища встали по всему Поволжью. Но кроме бензина моторам еще и масло требовалось — и именно тут была достигнута "главная экономия": наконец-то появились масляные фильтры. Вроде бы пустяк, но двух бутылей масла хватало не уже на день, а на месяц, каковое пока обходилось по полтора рубля за бутылку. В значительной степени благодаря таким мелочам программа доставки продуктов голодающим и заработала.
Правда, в основном программа работала в части именно продаж зерна "за скотину" и, конечно же, найма работниц на птицефермы. В "колхозы" народ записываться не хотел почти нигде. Некоторых успехов удалось достичь в "родном" Царицынском уезде, где крестьянин имел возможность ознакомиться с "показательными" хозяйствами, но уже в Камышинском наибольшего успеха удалось достичь лишь в деревне с забавным названием "Лапоть" — там из трёхсот дворов контракты подписали с полсотни, а по всему уезду "колхозников" набралось пара сотен. В целом же по губернии набралось чуть больше полутора тысяч дворов, причем большей частью "дворы" были вообще безземельными…