"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Это было несложно: я слишком хорошо помнил, что случилось в прошлый раз и нашёл для нее двух девушек, стреляющих получше большинства армейских офицеров. Так что Мышку всегда сопровождали секретарша (а по совместительству и телохранительница) Даница Никодиевич и горничная Алена Никитина (на аналогичной должности). Даница — та вообще буквально с детства была в каком-то сербском отряде пламенных борцов с турками, и к оружию у нее отношение было трепетное. Так что уже через пару часов дамы оказались в Острове, где уже казачка Алена ознакомилась с "творчеством мастера"…
Заводик островского оружейника оказался совсем не индустриальным гигантом — уж на что я не ожидал в городе с населением в шесть тысяч человек найти что-либо грандиозное, но и так "завод" меня поразил. Честно говоря, большинство виденных мною гаражей были как бы не больше — хотя вру: площадью завод был все же метров в сорок. И это был именно завод, официально зарегистрированный, с двумя рабочими, не считая хозяина.
Меня удивил не только сам завод, но и его хозяин: парню было от силы лет двадцать. При том, что уже больше пяти лет он ремонтировал (в основном охотничье) оружие местным помещикам и офицерам. И не только ремонтировал — кое-что и сам выделывал. Например, местным охотникам очень нравилась придуманная им винтовка, перезаряжаемая на манер помпового ружья… А звали изобретателя, между прочим, Володя Ульянов.
Хотя в "вождю мирового пролетариата" отношения он не имел совсем: отец его, Архип Ульянов, много лет проработал оружейником на Сестрорецком заводе, и пять лет назад — получив в наследство дом и кое-какое хозяйство от старшей сестры — переехал в Остров, где и открыл оружейную мастерскую. Сын — кстати, почти закончивший гимназию — переехал вместе с родителем, и два года назад стал уже полным владельцем заведения, весьма неплохо оборудованного. Не для серийного производства, конечно, но ремонт оружия — тоже работа доходная, так что оставались средства и на "развлечения". А главным развлечением для парня и была возня с оружием.
Причём в стрелковом оружии парень очевидно разбирался. Мы с ним проговорили часа четыре, после чего я уехал, а он, понятное дело, остался. Разрабатывать новую винтовку.
А поскольку никаких иных забот, требовавших пристального внимания, на горизонте не проявилось, мне оставалось разве что заняться поближе далёким островом. И лишь только "Эгалите" было готово к рейсу, я занял место в каюте. А кроме меня — и ещё четыре с половиной сотни пассажиров.
  
Глава 13
 
Николай Иванович, проводив взглядом неожиданного визитера, задумался. Уж очень визит сей был необычен — потому и мысли Николая Ивановича были даже для него самого странными. А думал он о том, радоваться ему новым обстоятельствам или же, наоборот, огорчаться.
Ведь с одной стороны действиями этого юноши власть его, как ни крути, уменьшалась. Но с другой — снималось и множество забот, причем таких, которые он и проявить-то толком не мог. Так что в среднем выходило, что надлежит именно радоваться.
Но радоваться тоже не получалось. Потому как то, что предлагал это странный молодой человек, иначе как сказкой и назвать было невозможно. Планы-то выглядели красиво, но вот исполнить их… тут работы лет на десять, если не на пятнадцать. А молодой человек грозился все исполнить за два года.
Николай Иванович усмехнулся, вспомнив себя в юности — тогда он тоже прожекты строил грандиозные и нисколь в них не сомневался. Эх, сейчас бы молодость ту вернуть — уж он бы с этим юношей на пару стал бы изложенное воплощать! Это только мудрость, с годами приходящая, заставляет запланированное, прежде чем воплощать их начинать, обдумать со всех сторон — а затем откладывать надолго или вовсе хоронить.
И вдруг ему в голову пришла совершенно другая мысль: а размышляй он таким макаром сорок лет назад, в день выпуска из Константиновского училища, то стал бы тогдашний поручик полным генералом и фактически хозяином как бы не пятой части земли Русской? Может быть, и хорошо, что юноша сей преград пред собой не видит? Ведь если вдуматься, то рассуждения его и не совсем мальчишески звучали. Опять же, Вячеслав Константинович, явно не без подсказки сверху, поспешил Приамурскому генерал-губернатору выслать кое-какие бумаги. Не менее странные, чем планы человека, в оных упомянутого. Если же тем бумагам верить — а не верить документам нового министра оснований не было — то юноша сей просто гений, что в финансовых делах, что в промышленных, что в сельскохозяйственных. И различие между бумагами и изложенными молодым человеком планами было лишь одно: в бумагах было записано уже свершившееся, а в планах звучало грядущее. Столь же безумно невероятное — но, может быть, и столь же осуществимое?
 
Еще раз прокрутив в голове последнюю мысль губернатор Приамурья Николай Иванович Гродеков решил, что юноше по возможности поможет, ну а там уж Господь рассудит, прав он будет в этом или нет. И, решив так, губернатор вернулся в самым важным на текущий момент вопросам: предстояло утвердить планы кампании по пресечению ихетуаней. Опять планы, но эти касались жизни и смерти многих людей, и тут уж впадать в радужные мечты было никак невозможно.
А вот если бы юноша этот со своими планами заявился бы года с два назад, то и нынешние планы были бы иными…
Губернатор помотал головой, отметая наваждение, и приступил к работе.
В путешествие "на край света" отправлялись две команды. Поскольку концессии было предоставлено право на создание собственный "охранных отрядов", на судно погрузилась полусотня казаков (в Указе для нестроевиков-добровольцев выслуга в "охранных войсках" шла год за два, и охотников было достаточно). Вторая группа, строителей, численностью почти четыреста человек, включала и с полсотни солдат-отставников, каковые за небольшую дополнительную плату обязывались "в случае чего" оказывать казакам вооруженную помощь. Ну а рядом с каютой капитана, кроме меня, временно разместились и трое инженеров. Несемейных пока — некуда там с семьями переезжать. Ну да это тоже ведь временно.
Ехать самому я решил из-за нескольких причин. Первая была весьма простой — дома, в Царицыне, мне было делать практически нечего. "Деды" взяли на себя (и успешно несли) бремя оперативного управления корпорацией, рабочие работали, инженеры инженерили, а "колхозное крестьянство" пахало и сеяло. То есть уже все вспахало и засеяло, и теперь с большим интересом дожидалось результата…
"Женщинам-химикам" я тоже помочь ничем не мог, единственными просьбами, которые я от них слышал на протяжении весны, были "не мешаться" и "не путаться под ногами".
Вторая причина была "бюрократическая": указ — указом, а личное знакомство с местными властями может оказаться более важным, чем бумага из далекого Петербурга. Ну и, наконец, "личный пример" сделал и инженеров более сговорчивыми: поначалу "на каторгу" народ ехать очень не хотел. А почему "на каторгу" — понятно: то, что я собирался сделать, у народа именно с ней и ассоциировалось.
Так что третьего мая я снова покинул Ростов морем. На три долгих месяца. Все равно дома ничего особо интересного на лето не намечалось: заводы готовятся, урожай с трудом растет… инженеры и рабочие мирно делают свое дело.
Само путешествие заняло почти месяц, и второго июня рано утром "Эгалите" бросило якорь на Владивостокском рейде. А на следующий день я встретился с генерал-губернатором Гродековым в Хабаровске — благо поезд из Владивостока ходил ежедневно и я на него успел.
Нельзя было сказать, что Николай Иванович был душевно рад меня видеть: у него все же шла война (хоть и небольшая, с ихетуанями, которые сломали Китайскую Восточную железную дорогу). Но не принять человека, которому сам Император практически разрешил строить "свою армию", он всё же не мог.