"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Я давеча в городе разговаривал с отставными офицерами, так мне сказали будто в Царицыне живет вполне годный для вас господин. Тоже отставник, но из финансовой службы Армии. Я думаю, что офицерское достоинство вполне доверия заслуживает…
Водянинов! Это была просто какая-то ментальная блокировка: для меня Сергей Игнатьевич не присутствовал в этом мире потому что я лично проводил его в последний путь. А ведь этого еще не случилось — и не случится еще долго (в особенности, если тогда Ястребцев верно диагноз определил).
К Сергею Игнатьевичу я отправился вместе с Семеновым — все же один я почему-то боялся. И, в общем-то правильно поступил: Водянинов выслушал мое предложение молча, потом просто ответил "Нет" и предложил на этом разговор закончить. Но Валентин Павлович не зря был военным: для него "приказ командования" был тем, что не исполнить невозможно — и еще через полчаса просто капитан сдался перед капитаном второго ранга. Может и не окончательно, но он хотя бы согласился поехать "посмотреть бумаги". И по дороге я окончательно перестал бояться "прошлого будущего": извинившись перед спутниками за небольшую задержку, я завернул к маленькому домику на окраине. Сердце, впрочем, слегка сбойнуло, когда я подошел в смутно знакомой двери, но я постарался успокоиться и постучал…
С приходом Водянинова и Мышки жизнь (финансовая) стала быстро налаживаться. Не потому, что доходы вдруг резко возросли, а потому что оказалось, что на счетах у меня "зависали" огромные суммы. То есть реально обнаружился "оперативный резерв" тысяч в двести рублей, который раньше казался недоступным из-за того, что деньги тратились со счетов в одних банках, а поступали в значительной части на другие — и перемещение их с места на место занимало слишком много времени.
А двести тысяч — это не очень много, но достаточно, чтобы изрядно ускорить сразу несколько проектов. Например, получилось выделить приличную сумму Кузьмину на строительство металлургического завода. А еще у немцев Камилла купила установку по производству краски индиго. В качестве очередного "довеска" к нашему газовому заводу.
Наверное, такого газового завода в мире больше не было. Во-первых, он работал на коксе, а не на угле, как все прочие — и кокс выделывался тут же, на новенькой (хотя и довольно скромной по размеру) коксовой батарее. Небольшой, но кокса на светильный газ хватало. А вот коксовый газ Камилла использовала на все двести процентов — собственно из-за него батарея-то и строилась. Из газа извлекались аммиак, фенол, нафталин, пропилен, бутан, пропан… даже угарный газ шел в дело. И только метан шел "в трубу" — на кухни жилого городка и прочие отопительные нужды.
Хуже было с продукцией собственно газовой установки, ведь там вырабатывались в основном чистый водород и угарный газ. С угарным газом понятно — Камилла из него этилен добывала, но и водород был для моей жены лишь "ценным химическим сырьем". Конечно, кое-что у нее "отбирала" Машка — стекольная мастерская сейчас насчитывала уже полсотни рабочих. Но существенная часть водорода уходила на переработку мазута. Гидрокрекинг — могучая штука (в качестве производства химического сырья…) Ну и попутно производился хороший бензин, масло моторное — но это мелочи, не заслуживающие внимания настоящего химика.
Зато моего внимания более чем заслуживающего. В серию наконец пошел восьмицилиндровый бензиновый мотор — получился он чуть больше ста шестидесяти "лошадок". Вот только мотор на "нобелевском" масле работать не мог: то, что у них делалось, годилось для смазки колес, даже для паровозов — но никак не для современных двигателей совершенно внутреннего сгорания.
Хорошо еще, что Камиллу с самим гидрокрекингом напрягать не пришлось: этим занялся один из пришедших в начале лета "птенцов Фаворского", и занялся с должным энтузиазмом (ну и отдача от него неплохая получилась).
Всё же с новым мотором доходы "с реки" выросли: так как двадцать километров в час пока не давали и "скоростные" пассажирские пароходы, недостатка заказов у меня не было. А Саша Ионов, окинув взглядом перспективы, стал исполнительным директором "Волжско-Донской грузовой компании Николая Волкова" с окладом в двадцать четыре тысячи рублей в год. Могло быть и больше — но рост "флота" существенно ограничивало количество доступных ГСМ.
В "заботе о будущем" очень удачно съездил я в Астрахань, к Михаилу Александровичу Газенкампфу. Калмыцкая-то степь — это уже губерния Астраханская. Места там замечательные для крестьянского люда: земли много, народу практически нет… И понятно почему нет: без воды на этой земле ничего не растет. Кроме, разве что, камыша.
Зато его было много: мочаги Калмыцкой степи были покрыты мелкими солеными озерцами и болотистыми луговинами, где этот камыш рос буквально "до неба". Я где-то прочитал, что и камыш там был особый, какой-то "гигантский" — но для меня главным было то, что его было сколько угодно. Вот я и договорился, что в этой непригодной для жизни степи построю "сборочные фермы" — мне для того же камышебетона много сырья нужно.
Как выстроить эти заведения "за три копейки" мне подсказал Николай Петрович: в бытность простым поручиком Женжуристом довелось ему служить под Ташкентом, и как-то в разговоре с Семеновым он поделился своими воспоминаниями о строительстве глинобитных сараев.
Сарай получался, конечно, очень недолговечный, но крайне дешёвый. Сначала по периметру насыпалась земля на полметра, утрамбовывалась, на неё — в качестве гидроизоляции — клались доски. На досках, в опалубке ставились земляные стены. Вот только земля известью не пересыпалась, а поливалась в кучах солёной водой — и сутки-другие выдерживалась, чтобы подсохла. В итоге стены почти сразу "схватывались" солью. В отличие от "известковой" землебитной версии такие стены годились только уж в очень засушливой местности — но и Калмыцкая степь обилием дождей похвастать не могла.
"Понаблюдать за строительством" я уговорил Василия Петровича Хаматина — того самого приятеля Мельникова, который мне Диану продал. Он, посмотрев, как на окраине моего "рабочего городка" мужики за день трижды возводили (а потом разваливали снова) сараюшки, пообещал, что "всё будет выстроено в лучшем виде". И даже уточнил, что с калмыками, периодически в той степи проходящими со своими стадами, он тоже прекрасно договорится сам.
И я занялся "изготовлением бус и зеркалец".
Камилла закончила строительство всех установок, обеспечивающих смолу, и теперь её можно было делать тонн по двадцать в сутки. Вот только куда ее девать, было не совсем ясно. Когда в лаборатории её делалось в день по паре килограмм, вопрос этот не стоял: выключатели (для станков и для квартир), патроны для лампочек, электрические вилки и розетки делались из карболита и смолы даже не хватало. Но кому может потребоваться миллион вилок или розеток в день?
Первое, что я придумал — это авторучка. То есть авторучки уже существовали, почти в каждом магазине продавались — но чернила в них заливались через дырочку в заднице, а пробка часто подтекала — и спроса на эти нехитрые девайсы не было. Я же "придумал" авторучку с пипеткой — и решил захватить этот рынок.
Термопрессы изготовил Барро — там и сложного-то ничего не было. Две плиты чугунные, в которых сквозь дырки продеты медные трубы с паром, на рычаговой подвеске, и пара сильфонов, чтобы пар к "качающейся" на верхней плите трубе подавать. Ко всему этому ещё и котел паровой, крошечный — ну да с котлами у Барро вообще все просто было. И все это удовольствие Поль сваял мне по пять сотен за штуку — по мне так очень недорого. Но меня в деле изготовления сих девайсов больше всего удивила не цена, а то, что "современники" не задумывались сделали изгибающийся металлический паропровод, причем очень простой и надежный. В то время как спустя сотню с небольшим лет данная задача к простым инженерным решениям вовсе не относилась (в смысле, если задача была чисто металлическую конструкцию изобразить).