"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Вдобавок народ особо лично мной и не "интересовался" — ну подумаешь, внучатый племянник какого-то богатенького военного моряка, который переехал в город с толпой таких же богатеньких приятелей… Но, с учетом моих далеко идущих планов, определенный "интерес" мне бы пригодился — и пришлось заняться его формированием — в "нужном ключе".
Все же в городе было и дворян много, и небедных (а потому достаточно влиятельных) купцов — и с ними стоило "подружиться". А "дружба" с таким народом очень сильно определяется все же деньгами, и, особенно, перспективами их получения в изрядных количествах. Проблемой местной "элиты" было то, что основные деньги были сосредоточены у зерноторговцев (которые друг другу готовы были глотки перегрызть) и у французов — которые "местных" ни в грош не ставили. Так что перспектив преуспеть у большинства дворян и мелких купцов было немного — если ничего не менять. И моя идея учредить в Царицыне "частное инженерное училище" нашла широкий отклик. Тем более, что выстроить здание института я предложил за свой счет, а в качестве "оплаты за обучение" принимал "услуги": пусть как раз рабочих в вечерних школах и поучат грамоте да арифметике.
В конце апреля я быстренько скатался в Оршу — снова "по старым следам". Антоневич после моего визита к нему отправился в Воронеж, а я — обратно в Царицын: там десятого мая предстояла демонстрация монитора военным. Рудаков через своих знакомых как-то договорился, и для изучения нового судна должна была приехать небольшая комиссия. А мне было где ее встретить: в марте, как только сошел снег, началось строительство жилых домов. Для рабочих строилось сразу четыре дома, а еще два — для инженеров. Временных, на скорую руку, которым в будущем предстояло стать гостиницами, но один "инженерный" дом выстроить уже успели — и очень вовремя, потому что в составе комиссии очень неожиданно оказался контр-адмирал Безобразов Петр Алексеевич, и неплохое жилье оказалось весьма кстати. С его родственником я раньше встречался — через четыре года, в тысяча девятьсот третьем году… да, звучит странно. Но Александр Михайлович был если не умный, то хитрый. А этот был упертый.
Петр Алексеевич приехал как начштаба Кронштадтского порта — там как раз мониторы класса "Ураган" использовались для "противодействия вражеским силам", причем под личным его руководством. В акватории порта использовались, между прочим. Я почему это особо упоминаю: монитор Рудакова был "отвергнут" по той причине, что на корабле была лишь одна, вдобавок крошечная, каюта для офицеров. Прочие параметры корабля даже не обсуждались… зря я Безобразову лучшую квартирку предоставил.
Рудаков конечно очень расстроился по этому поводу. Я его, как мог, утешал:
— Ну что вы, Яков Евгеньевич, мы все равно корабли эти строить будем. Причем много строить, нам на Дальнем Востоке они очень пригодятся. Ведь тех же китайцев приструнить придется, или японцев…
— А что толку-то строить? Военмор пушек для них не даст! А зачем монитор без пушек нужен?
Вообще-то корабль проектировался Рудаковым под пушки Канэ, стодвадцатимиллиметровые. Но эти пушки действительно делались только для конкретных кораблей — причем исключительно в России, так что это действительно могло стать проблемой.
— Яков Евгеньевич, так мы сами для них орудия сделаем. И лучше, чем французские.
— И кто этим будет заниматься?
— Вы очень верно вопрос поставили. Случайно не знаете, где подходящие инженеры водятся?
  
Глава 8
 
Пётр Сергеевич Кузьмин был заинтригован. Конечно, то, о чем просил этот молодой человек, выстроить можно — и Пётр Сергеевич уже почти придумал, как. Но зачем? Ведь с точки зрения пожилого и весьма грамотного инженера-металлурга чугун такой обработкой можно лишь испортить. Не обязательно, впрочем, испортить — но пользы от этого он не видел, а встать это должно было в очень немалую копеечку. А молодой человек явно предстоящие затраты напрасными не считал…
 
Вообще предстоящая работа была странной. Сначала к нему, отошедшему (хотя и против желания) от дел инженеру приехал этот Антоневич — и предложил вернуться к работе. Что Кузьмина порадовало: все же приятно осознавать, что кто-то твою работу оценил по достоинству. Но когда они вместе прибыли в Царицын — чтобы окончательно обсудить детали строительства с главным заказчиком, то Пётр Сергеевич решил было, что судьба посмеялась над ним:
— Мне такой завод вообще не нужен, — заявил (неожиданно) молодой человек, этим заказчиком и оказавшийся.
Кузьмин даже вспылил и решил немедленно уехать, но юноша поймал его буквально за рукав и уточнил:
— Мне нужен уже другой завод. Не смотрите так на Сашу, он не знал — у меня просто немного поменялись планы. Правда, денег на строительство пока нет. И сейчас единственно ваш опыт и знания помогут составить план строительства завода так, чтобы и работа началась вовремя, и зимой — когда все деньги появятся, можно было достроить всё недостающее…
Опыт у Кузьмина действительно был немалый, так что и план работ получилось наметить приемлемый: за пару месяцев — строительство двух небольших доменных печей и (что особенно порадовало Кузьмина) "опытовой" двухванной печи для выплавки стали. "Большую" домну и настоящий мартен предстояло поднять за зиму — но еще одна печь поставила Петра Сергеевича в тупик:
— Вы хотите сказать, для перегрева стали?
— Нет, именно чугуна. И именно до тысячи шестисот пятидесяти градусов. Вот только в течение какого времени, я заранее не скажу. Давайте для начала предположим, что перегревать будем часа два…
— Поверьте моему опыту, это никому не нужно…
— Мне нужно.
— Этим вы просто испортите плавку…
— Уверен, что нет. Впрочем, вы и сами все увидите — когда печь заработает.
Почти тридцать лет опыта в черной металлургии так и не навели Петра Сергеевича на мысль, что же хотел этот молодой человек получить в результате. И узнать это можно было лишь одним способом: построить заказанное и посмотреть.
Кузьмин невидящим взглядом скользнул по окну купе, несущего его к месту работы, и в который раз стал прикидывать, как бы сделать эту загадочную печь.
Рудакова мне удалось немного успокоить, но все равно было обидно. Нет, не из-за того, что теперь придется строить мониторы за свой счет. У меня эти корабли предполагались стать "символом сметания сословной структуры общества". Ведь на том же флоте офицеры-технари ("краснокантники", форма у технарей была с красной выпушкой) никогда, ни при каких условиях не могли стать командиром хоть самого захудалого, но боевого корабля. Никогда — а вот на мониторе командиром мог стать только технарь: на нем не было места, чтобы бесплатно возить "капитана-стратега".
А это был бы прорыв, и весьма серьезный: многие из технарей, не овладевавших долгие годы искусством вождения парусных судов, в боевых условиях могли дать сто очков форы "флотоводцам" из дворян. Да те же мичманы, что в прошлый раз на крошечных траулерах, грамотно спланировав атаку, крейсер утопили. Их бы на мостики серьезных кораблей — и, глядишь, в России слово "Цусима" произносилось бы с гордостью… Ну да ладно, еще, как говорится, не вечер.
Десятипудовая бочка керосина у Нобелей стоила пять рублей ровно. А такая же бочка, но пустая, стоила два рубля тридцать копеек. Поэтому керосин в разлив шел по двадцать пять копеек за пуд — если покупать его цистернами. Собственно, именно ценой русские нефтепромышленники почти задавили американскую "Стандард Ойл" — у тех керосин дешевле пяти центов за галлон как-то не получался.
Однако русский мужик (если он жил не рядом с нефтезаводом) платил за керосин хорошо если гривенник за бутылку — и оплачивал он не только транспорт, но и бочку, которая после использования годилась разве что на дрова.