"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Он сжал пальцы, комкая мягкую ткань теплой толстовки, и тут же отпустил.
– Ничего не видно, – сказал Сората грустно. – Небо ясное, а моря не видно, все в тумане. Как будто его и не существует.
Он поежился, и Генри решительно оттолкнулся от перил.
– Ты замерзнешь. Давай внутрь.
Кутанаги доедал лапшу.
– Кимура-сан, Макалистер-сан, спасибо, что проведали меня, – он по очереди поклонился, сложив перед собой ладони, и заискивающе спросил: – Когда я могу вернуться в дом?
– Хибики сменит вас сразу после полуночи, Кутанаги-сан, – с любезной улыбкой сказал Сората. – Спасибо за ваше участие.
Они снова раскланялись друг другу, и Генри вышел первым, первым же и спустился вниз и покинул башню.
Туман подступал к самому ее подножию. Густой, как вата, он холодил впитавшую тепло кожу. Звук открывшейся и закрывшейся двери потонул в молочно-белых клубах.
– Он не лжет.
Сората спустился со ступенек и зябко поежился. До полуночи оставалось еще сорок минут, приближался колдовской час, время призраков.
– Мне тоже так кажется, – после паузы ответил Генри. – Но и я не ошибся. Не знаю, что все это значит.
– Ты устал. Нужно было лечь в постель.
Генри выдохнул, и с губ сорвалось облачко пара. Стыли руки.
– Этот остров проклят.
– Генри! – Сората подошел ближе и укоризненно покачал головой. – Ты снова горячишься. Это просто клочок земли, он не может быть проклят. Прокляты могут быть только люди, лишь они этого заслуживают.
Генри не мог с ним согласиться.
– Зло имеет свойство разрастаться. Когда ему становится тесно в клетке одной только человеческой души, оно заполоняет собой все, до чего может дотянуться. Такова его природа. Природа зла.
Они начали подъем по дороге к особняку. Генри спешил, не желая пересечься с Курихарой и нарваться на вопросы, однако Сората его скорость поддержать никак не мог. Под ноги попадались мелкие камушки, Кимура спотыкался, но стоически молчал, чтобы не показаться слабым или беспомощным. Его гордость бы этого не вытерпела.
– То, что ты говорил насчет зла, – вдруг начал он. – Сегодня в подвале чье зло искало выход? Острова?
Генри остановился так резко, что Сората едва не врезался ему в спину.
– Мое.
Макалистер вспомнил те обманчиво родные голоса, насмешливо-горький тон Сакураи, и сердце болезненно сжалось. Это его собственное зло, что он поселил в себе, отвернувшись от прошлого. От того, что считал прошлым.
– Генри?
Туман окутал их со всех сторон, скрадывая очертания пейзажа и скрывая от глаз дорогу. Все вокруг превратилось в одно сплошное призрачное марево, беспрестанно движущееся, меняющее форму, непостоянное и невесомое. Макалистер огляделся, но лишь окончательно потерял ориентацию в пространстве. Вперед и назад, вправо и влево – все перемешалось.
– Сора, – позвал он, и голос исказился до неузнаваемости.
– Я ничего не вижу, – донеслось в ответ. – Генри, что это такое? Это не похоже на обычный туман.
Ледяной ветер заставил туманное облако всколыхнуться, и оно поднялось выше, и казалось, что весь мир просто исчез.
– Дай руку, – велел Генри. Почти сразу пальцы сжались чуть ниже его локтя, обжигая холодом даже сквозь толстую ткань. Генри стало немного спокойнее от этого, но тут голос Сораты растерянно произнес:
– Не могу до тебя дотянуться. Где ты? Я тебя не вижу.
Макалистер замер, ощущая, как давит на руку ледяное прикосновение. Мелькнули в тумане два синих огонька, будто два глаза.
По спине потек холодный пот.
И хватка исчезла.
– Нашел! – Сората прижался к боку и подцепил под локоть. – Хвала богам.
Его руки тоже были едва теплыми, но живыми. Макалистер шумно выдохнул, вновь обретая способность двигаться.
Обратный путь прошел в молчании, туман становился все реже, чем выше они поднимались, сквозь серые клочья виднелась дорога, а впереди – далекие пока ворота Академии. Генри не стал ничего говорить о своем мимолетном испуге, хватило того, о чем ему пришлось рассказать несколькими часами ранее.
Сората же будто читал его мысли.
– Я знаю, что не смогу тебя переубедить, но не думай, пожалуйста, будто чем-то виновен перед своими мертвыми. Судьбу не изменить, прошлое – тем более.
 
– Я не хочу верить в судьбу, – тихо сказал Генри. – Это было бы слишком жестоко. Я хочу верить в то, что смогу хоть что-то изменить.
– А мы, японцы, верим в судьбу. Ты знаешь легенду о красной нити?
Они добрались до ворот и остановились у калитки. Ветер совсем стих, туман остался внизу, у подножия холма, и даже тучи немного разошлись, приоткрывая чернильный клочок неба с яркими точками звезд.
– Красной нити? – нахмурился Макалистер. – Нет. Причем здесь нити?
Сората прошел немного вперед и запрокинул голову, любуясь звездами.
– Есть поверье, будто бы существует невидимая красная нить, что притягивает между собой людей, которым суждено непременно встретиться, и эта нить связывает их навсегда. Красиво, правда?
Он обернулся и бросил на Генри долгий пристальный взгляд, в которым тому на мгновение почудилась острая, как лезвие, тоска.
«Мы несчастны, потому что судьба ошиблась и привязала нас друг к другу», – вот что Генри прочел в этом взгляде. А может, то были мысли самого Генри.
– Это лирика, – махнул он головой. – И она никак не уменьшает моей вины.
– Ты прав, это всего лишь легенда, – печально улыбнулся Сората. – Но мне кажется, будто на Синтаре мы попали в одну из таких легенд. Интересно, о чем она? О героях, собравшихся вместе, чтобы побороть злобного демона, или о грешниках, ожидающих наказания?
Кимура шагнул в калитку, и Генри поспешил за ним.
– Сора.
Тот обернулся с вопросительным видом. Генри прокашлялся, вдруг смутившись.
– Я хотел напомнить, что я здесь не потому что существуют какие-то там мифические красные нити или что-то в том же духе. Я здесь, потому что обещал тебя защитить. Это было мое решение.
Сората серьезно кивнул.
– И ты меня уже защищаешь. Мне гораздо… теплее с тобой.
На этом беседа снова сошла на нет, они пропустили выходящего из дома Курихару, чтобы не попасться ему на глаза, а перед самым порогом Макалистер вдруг снова заговорил.
– Давай завтра еще раз обойдем остров? На рассвете, пока никто не проснулся.
– Что ты хочешь найти?
Генри и сам пока точно не знал, но одна идея в его голове возникла.
– Помнишь баржу, которая причаливала к острову с другой стороны? Мы не пошли туда, потому что ты почувствовал Дайске?
– Ты думаешь, там могла остаться лодка? – Сората просиял. – Ты молодец! Непременно сходим туда. Я зайду за тобой перед рассветом.
Рассвет наступил, но хмурое серое небо ничем не выдало наступления нового дня, лишь вездесущие чайки носились с громкими криками, надеясь поживиться тем, что могло дать им осеннее море. А оно шумело. Гулкий рокот мерных ударов волн о скалы был похож на бас океанского исполина, вдруг ни с того ни с сего поднявшегося с самого дна. Чайки срывались на визгливый плач, и их визги становились все громче и громче, чем ближе было море.
Лес закончился внезапно. За крайними деревьями вдруг оказался обрыв, резкий и крутой, будто землю обрезали гигантским ножом. Узкая полоска суши, а за ней – бездна со ждущим внизу вечно голодным океаном.
– Мы, наверное, где-то не там вышли, – не слишком уверенно предположил Генри, оставляя деревья позади. Сумрак леса сменился не намного более ярким, но все равно светом, и пришлось прикрыть глаза ладонью ненадолго.
– Там, – сказал Сората и вышел вперед. – Мы поднимались на храмовый холм, как в прошлый раз, и скорректировали направление. Я умею пользоваться компасом.
– Он у тебя на телефоне, – немного ворчливо отозвался Генри. Суперсовременной технике он почему-то не доверял.
– Это не делает его менее точным..
Генри не стал ввязываться в дурацкий спор, тем более что даже по его собственным ощущениям они шли верно, но ничего не напоминало о том, что здесь спрятана запасная пристань.