"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Генри не мог не согласиться.
– Прочитай мои мысли, – попросил он. Курихара покачал головой:
– Нет. Я и так знаю, о чем вы думаете. И нет, я тоже не понимаю, что имел в виду Сэм. Поэтому, пожалуйста. Я впервые прошу вас о чем-то. Пожалуйста, не оставляйте Сорату одного.
– Потому что ты благодарен ему? – предположил Генри. – Ты любишь его, ведь его невозможно не любить.
У Хибики был выбор, возможно, самый важный в его жизни. И он попрощался с Сэмом, в этот раз навсегда.
– Спасибо тебе за него, – тихо поблагодарил Генри, но Хибики лишь поморщился.
– Я сделал этот выбор не ради вас или Сораты. Так будет лучше для меня самого. Я больше не хочу жить прошлым.
Разумеется, он лукавил, и Генри не стал спорить с ним.
– Все равно, спасибо. Я сделаю все, что от меня зависит.
Он без слов направился к выходу, но в дверях столкнулся с красивой молодой японкой.
– Простите! – он протянул руку, желая поддержать ее за локоть, но девушка отшатнулась и большими удивленными глазами уставилась на него, впрочем, тут же исправившись и опустив взгляд. Генри успел лишь отметить, что, несомненно, она была юна и очаровательна, как фарфоровая куколка. Девушка сложила руки перед собой и поклонилась. Взгляду Генри предстал треугольник бархатистой кожи, едва заметный из выреза голубой шифоновой блузы.
– Прошу прощения! – звонко сказала она и выпрямилась. Тугие кудряшки завитых волос дрогнули в такт резкому движению. Из-под длинных ресниц сверкнули темные глаза. Генри не ответил сразу, взглядом спрашивая помощи у Хибики. Парень поднялся навстречу:
– Саваки-сан, – он тоже чуть склонил спину. – Как себя чувствует Сората?
Девушка с любопытством покосилась на Генри:
– Отлично. Хи-чан, он просил найти своего английского друга, – она улыбнулась, обращаясь к Курихаре, но искоса посматривая на Генри. – Это он? Такой большой! Может, не говорить ему ничего?
Тут Генри догадался, что она, видимо, считает его незнакомым с языком. Не хотелось ставить бедняжку в неловкое положение, но Хибики его опередил.
– Именно так, Саваки-сан. И, боюсь, он вас прекрасно понимает.
– О! – ее красивые миндалевидные глаза округлились. Она прижала ладонь ко рту и порозовела. – Простите меня!
– Ничего страшного, – поспешил успокоить Генри, когда девушка снова склонилась в вежливом поклоне, только на сей раз руки вытянула вдоль тела, и пальцы беспокойно комкали складки широкой юбки. – Так что там с Соратой?
Вопрос о том, кем являлась сама юная прелестница, тоже пока оставался открытым.
– Кимура-сан просил передать, что желал бы вас видеть, – сообщила она, и от Макалистера не укрылась легкая ревность в ее голосе. Всего на миг проскользнула тонкая недовольная нотка, но ее вполне хватило, чтобы вновь указать Генри на его место в этом доме и новой жизни Сораты. Задавать вопрос уже не было необходимости, он уже все понял.
– А вы…
– Саваки Мицуки, – широко улыбнулась девушка, снова тряхнув искусственными кудряшками. – Невеста Кимуры-сана.
Она уже ушла, а в голове у Генри все звучал ее жизнерадостный голос «Саваки Мицуки. Невеста Кимуры-сана».
Сборы не заняли и четверти часа. Водитель Кимуры сам предложил свои услуги, заранее проинструктированный кем-то из домашних, возможно, той же Мицуки. Машина плавно текла короткими улочками, пересекла мост и углубилась в новый лабиринт, все больше отдаляясь от центра города. Клиника будто пряталась от посторонних глаз. Автоматические ворота раскрылись перед посетителями, Генри вышел из автомобиля и оглянулся, чтобы увидеть, как те с механическим шуршанием снова закрываются.
В фойе работал кондиционер. Вежливая медсестра лично провела британца вверх по лестнице, по светлому коридору с рядами белых дверей до нужной палаты. – Прошу сюда, пожалуйста, – медсестра с поклоном указала на дверь. Генри кивком поблагодарил женщину и, стукнув костяшками пальцев приличия ради, заглянул внутрь.
– Можно?
Прямо напротив входа было окно, наполовину скрытое жалюзи, и яркий солнечный свет просачивался в палату сквозь щели. Под окном стояла тумбочка с пузатой стеклянной вазой, в которой алела связка распустившихся роз. На фоне стерильного светлого помещения они выглядели нелепым пятном, каплей крови на белом листе. Рядом стояла початая бутылка питьевой воды.
 
Сората полулежал на постели, до пояса прикрытый тонким одеялом. В больничной одежде он казался еще более худым и слабым. Прошло десять дней с тех пор, как они не виделись, и Генри снова чувствовал ту же неловкость, что и не так давно перед воротами дома Кимуры.
– Генри, – возможно, Сора хотел воскликнуть, но сил не хватило. – Здравствуй.
Он улыбнулся одними губами, а глаза оставались потухшими и сонными. Генри списал это на действие лекарств.
– Здравствуй, – он вошел и остановился посреди палаты, не зная, куда себя деть. – Как ты себя чувствуешь?
Сората указал взглядом на стул, и Генри подтащил его к кровати и сел.
– Уже гораздо лучше, если не считать того, что во мне побывала душа мертвеца. Я рад, что ты решился прийти, – он чуть нахмурился. – Ведь это Саваки передала мое приглашение?
– Да. Она очень милая девушка.
– Безусловно, – ответил Сората. – Ее выбирала лично моя мать.
Что-то в его голосе не понравилось Генри, и он решил, что стоит пока сменить тему на более нейтральную, однако Сората ему не дал.
– Помоги мне сесть, – он требовательно протянул руку, и Генри взялся за нее и потянул Сорату на себя. Тот неловко заелозил, пытаясь подобрать под поясницу подушку. Макалистер наклонился, продолжая удерживать его за запястье, и помог усесться.
– Спасибо, – Кимура воспользовался их неожиданной близостью и посмотрел в глаза. – Я бы понял, если бы ты не пришел.
– Что за… глупость?
– Не глупость. Мне рассказали, что произошло. Я повел себя неразумно, не послушав твоих предостережений, к тому же, говорят, я устроил позорную истерику, придя в себя. Это же правда? Я кричал и… плакал?
Смущающее воспоминание заставило его бледные впалые щеки слегка порозоветь.
– Правда, но в этом нет ничего такого. Ты едва не лишился своего тела, а это верная смерть. Не знаю. Может, это даже хуже, чем смерть, – снова накатил страх, что это действительно могло случиться. – Не делай так больше.
– Но я не мог поступить иначе, Генри, – Сората подался вперед, хватаясь за его ладонь. – Помнишь последний день в «Дзюсан»? Ты дал мне попрощаться с Кику, хотя признайся, для тебя это было мучительно. Как я мог отказать в этом Хибики? Если у меня есть такая возможность, если я проклят этим даром, – голос его дрогнул, – быть проводником душ, то почему бы и нет? Я живу бок о бок с Хибики два года. Он ни разу не заикнулся о своем горе, но я же чувствую, Генри. Его боль превратилась в щит. Я не стал таким же только потому, что ты мне не позволил. Быть может, ты и не догадывался, но даже через все это расстояние ты помогал мне цепляться за жизнь.
– Сора…
– Подожди, я еще не закончил. Я хочу, чтобы Хибики успокоился. Не знаю точно, что происходило пока… пока меня не было. Но Сэм тоже вернул себе покой. Он уходил спокойно, понимаешь? Разве это не замечательно?
Генри не знал, что ответить. Разумеется, все так, и возможно он сам поступил бы подобным образом, но то он, а то – Сората. Что бы он не говорил о себе, он создан для жизни, а Генри – для обратной ее стороны. Нельзя, чтобы они оба погрязли в чужой боли.
Макалистер наклонился, накрывая его ладонь своей:
– Дар, говоришь? Возможно. Но не пытайся прыгнуть выше головы. Я не хочу приходить на твою могилу.
– Возьми мой призрак с собой в Англию, – улыбнулся Сората, и Генри улыбнулся в ответ. Кожа под его пальцами нагрелась, и Кимура неловко высвободил руку.
– Это тебе не шутки, – пожурил его Генри, но от сердца все же отлегло. – Ладно. Когда тебя выпишут?
– Через три дня, но я велел Масамуне ускорить процесс. У меня нет возможности и дальше прохлаждаться тут, пока дела ведет кто-то другой. Совет директоров… – Сората запнулся и выдал извиняющуюся улыбку. – Прости, Генри, не стану утомлять тебя разговорами о работе. Как ты? Прошло ведь целых десять дней, и ты провел их в чужом доме. Наверное, тебе было нелегко?