"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Генри очень захотелось перевести все в шутку, но язык не повернулся. Никому бы от этого не стало легче.
Через пару минут Сорату пересадили на заднее сидение, а Генри всю дорогу до дома Кимуры пытался убедить себя, что ошибается в своих догадках. Но, кажется, он уже знал, кто шутит над ними обоими, и неведомое зло острова Синтар виновно в этом лишь отчасти.
К Сорате не пускали до самого вечера, никто, кроме верного Масамуне и доктора, не мог попасть в его апартаменты в японской половине дома. Генри с Хибики оставалось только узнавать новости через служанок.
– Что вы ему сказали?
Хибики сидел поперек кресла, перекинув ноги через подлокотник, и листал книгу. Видимо, ему надоело следить за метаниями Генри, и он решил заговорить с ним.
– Ничего такого! – возмутился было Генри, но тут же сник. – Мы говорили о Кику.
Хибики поджал губы:
– Неудачная тема.
– Он первым ее поднял, привезя меня на кладбище.
Наблюдая перемены в лице Курихары, Генри догадался, что тема Кику неудачна не только в отношении Сораты. Приближалось время ужина, гостиная, где они расположились, была недалеко от столовой, и иногда до них доносились звуки шагов и звон посуды.
– Я понимаю вашу ревность и вашу обиду, – негромко сказал Хибики и отложил книгу. – Когда ты выбираешь человека, а он выбирает тебя, третий воспринимается как помеха. Он угроза вашему маленькому мирку. Но вам стоит смириться, иначе вы не дадите Сорате дышать. Будьте рядом, но не заслоняйте собой свет, даже если он сам вас об этом попросит.
Иногда Курихара выдавал такие мысли, понять которые Генри удавалось не сразу. На чем основывался он, говоря все это? Ему едва исполнилось девятнадцать, а его суждения заставляют задуматься взрослого мужчину. И Генри верил ему, даже если не до конца пока понимал.
За всеми этими событиями Генри совершенно забыл про Кейт, а она позвонила ему сразу после ужина, и тон ее Генри сразу не понравился.
– Генри, возвращайся, – безапелляционно потребовала она. – Твое место дома, рядом со мной.
«Когда ты выбираешь человека, а он выбирает тебя, третий воспринимается как помеха», – вспомнилось ему тогда. Он полагал, что речь о Кику, а вот Кейт упустил из виду. Выходит, она для него… помеха?
– Я не могу, – просто ответил он. – Здесь я тоже нужен, понимаешь? Это важно для меня.
– Ты больше меня не любишь?
Вопрос застал Генри врасплох. Он сильно сжал телефон в руке, но не решился нажать на отбой. Это было бы нечестно по отношению к Кейт.
– Причем здесь это? Кейт, мне казалось, мы давно прояснили этот вопрос. «Дзюсан» никогда меня не оставит.
– «Дзюсан» ли? – в ее голосе сквозила презрительная горечь. – Не обманывай сам себя. Ты зависим. И это самый худший вид зависимости – зависимость от человека.
Она сама прервала связь. Короткие гудки будто вышвырнули Генри в реальность.
Он покинул комнату и в коридоре столкнулся с Аями.
– Где Сората?
– Господина вызвали в главный офис компании, – с поклоном ответила она. Не стоило даже спрашивать, как он при этом себя чувствовал. Кимура отправился бы на работу даже с того света.
– А Хибики?
– После ужина молодой господин гуляет в саду. Это традиция.
Генри было все равно, с кем, лишь бы поговорить. Он ощущал, как внутри него все меняется, перестраивается. И не только внутри. Рушился и возрождался заново его тот самый «маленький мирок».
Скоро должно было стемнеть, но пока сад был окрашен всеми оттенками зеленого и коричневого. Приближающаяся осень холодила воздух, и Макалистер зябко поежился. Ему нужно было посовещаться с ним, поделиться своим решением. Он не знал, как ему быть дальше. После звонка Кейт он понял, что время не бесконечно, особенно, когда дело касается их с Соратой. К тому же, было еще кое-что, о чем бы он хотел пообщаться с Хибики.
Тропа круто извернулась под ногами и исчезла с глаз. Макалистер свернул следом за ней и, пройдя сквозь низко свисающие тонкие ветви, оказался перед небольшим строением, находящимся, в сравнении с остальными, в заметном запустении. Квадратные, забранные решетками, окна смотрели на пришельца будто с подозрением, и Генри ощутил стойкое желание уйти отсюда. Но скрипнули давно не смазанные петли.
 
– Кто здесь? – позвал Генри, не особо надеясь на ответ. Порыв ветра сорвал с пышных кустов магнолий листья и бросил Генри в лицо, он вытянул руку и на ладони остались сухие лепестки белых лилий. Генри сжал их в кулаке, а когда разжал пальцы, в них ничего не осталось.
– Играть со мной вздумал? – тихо прорычал Макалистер и тряхнул головой. – Черта с два ты меня напугаешь своими тупыми розыгрышами.
Он решительно направился к сараю и отворил рассохшуюся дверь.
В лицо тут же пахнуло застоявшимся воздухом с характерным запахом плесени и пыли. Здесь очень давно никого не было. Макалистер оглядел старый садовый инвентарь, разложенный как попало, будто в спешке, а пройдя пару шагов, он ударился ногой и валяющееся на боку жестяное ведро. В абсолютной тишине раздался неприятный грохот. Однако это несчастное ведро, возможно, спасло ему жизнь, потому что прямо за ним в полу чернел прямоугольник открытого люка, и упади Генри в него по неосторожности, мог бы переломать кости.
Генри присел на корточки возле отверстия в полу. Миазмы сырости и земли вызывали в памяти не самые приятные ассоциации, лезть туда совершенно не хотелось, но Генри чувствовал взгляд в затылок, леденящий и пристальный. Было ли это подсказкой или ловушкой, узнать об этом можно было, лишь спустившись в подвал. Он включил фонарик на телефоне и попытался сверху оглядеть пространство под сараем, однако кроме грубых досок пола ничего не разглядел. Вздохнул, поставил ногу на верхнюю ступеньку лестницы, шаткой и весьма опасной на вид, и вдруг с ужасающей четкостью понял, что все-таки попался на удочку. Легкий, почти невесомый толчок в грудь, и пальцы предательски соскальзывают. Короткий миг падения, и Генри спиной приземлился на грубый жесткий пол. Телефон отлетел в сторону и погас. Люк захлопнулся.
Когда стало абсолютно темно, Генри замер на полу, не решаясь подняться. Тьма давила на него со всех сторон, сырые запахи старого подвала, сочащийся из-под грубо сколоченных досок запах земли настойчиво лезли в нос и заполняли собой легкие. Генри стало нечем дышать, к горлу подкатила тошнота, вызванная приступом паники. Он вспотел, кровь билась в ушах барабанной дробью. Только не снова… Он не хотел здесь находиться, только не один. Не в темноте. Зрение отчаянно пыталось адаптироваться, но не могло справиться с полным отсутствием источников света. Генри прижал ладонь ко рту, борясь с тошнотой. Глупая шалость неведомого призрака вдруг в одночасье обернулась кошмаром. Словно кто-то точно знал, чем можно напугать Макалистера, всколыхнуть в нем почти животный, отнимающий способность мыслить ужас. И, черт побери, у него это получилось.
Раз, два, три – на меня посмотри.
Она смотрела на него из темноты. Ее глаза – бесцветные, блеклые, с закручивающимися в глубине водоворотами, свинцово-серыми, как зимнее море – вернулись из далекого прошлого, из прошлого, которые хотелось, но не получалось забыть. Его первый призрак.
Четыре, пять – давай-ка играть?
С тех пор с ним больше не хотели играть соседские дети. Мальчишки дразнили, но всегда издалека, а их матери шептали ему вслед древние молитвы, отгоняющие злых духов. Только настоящих духов они отогнать не могли, и когда одноклассница Генри упала с обрыва, нашелся человек, который сказал: «Это он виноват». Он во всем виноват…
Шесть, семь, восемь – мы все просим.
Их становилось все больше. Мертвых всегда было больше, чем живых, они искали Генри, потому что хотели покоя, которого он не мог им дать. Он мог просто говорить с ними, а они чаще всего даже не могли ему ответить, только возникали на пути и провожали его спину слепыми взглядами. Генри отчего-то был уверен, что все они слепы.