"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
История третья, в которой выясняется, что помощь опоздала
Скелеты своиЛюди в шелка завернули.Глядят на цветы.«Любовь – страшное чувство. Оно заставляет радоваться смерти одной женщины, освободившей место для другой. Я ничтожество, но ничего не могу с этим поделать, просто я давно и безнадежно влюблен».
Дом дышал. Он оживал ночью, как хищник в преддверии удачной охоты, ветер нежно шелестел бумагой в перегородках и дергал звонкие колокольчики, загадочно скрипели половицы порожков, журчала вода в саду, и слышался мерный стук содзу [15].
Сон не шел очень долго. Генри все прислушивался к звукам, сам не зная, что пытаясь уловить. Он слышал каждый звук в доме, легко проникающий сквозь бумажные стены. Но кроме звуков было еще кое-что, что его беспокоило.
– Кто ты? – он резко распахнул глаза, почти как в детстве, когда ночью боишься увидеть склонившееся над тобой чудовище. Над Генри никто не склонялся, но он все равно не мог отделаться от чувства, что в доме не один. На миг даже показалось, будто на створки сёдзи легла размытая тень, но, возможно, это лишь очертания деревьев, тревожимых ночным ветерком. И все же Генри поднялся с неудобного футона, чтобы зажечь свет, однако в последний момент передумал и посидел немного в темноте, собираясь с мыслями и чувствами. Способный видеть, слышать и ощущать духов, он становился совершенно беспомощным, если не мог ни первого, ни второго, ни третьего. Неуловимый призрак в доме Кимуры все время выпадал из его поля зрения, дразнил, оставаясь на периферии.
– Чего ты хочешь? – тихо спросил Генри. – Если не навредить, то тогда что?
Вместо ответа по комнате пронесся ледяной порыв ветра, и на полу остались лежать белые лепестки траурных лилий. Но спустя пару секунд исчезли и они.
Всю оставшуюся ночь Генри мучили кошмары, а как настало утро, он и не заметил. Его разбудил легкий шелест. Спросонья, не понимая еще его источник, Генри попытался натянуть на себя одеяло, но не обнаружил его. Пришлось все же открыть глаза, благо в этом немало помог дивный аромат яичницы с беконом.
– Доброе утро, Генри, – Сората жестом велел растерянной служанке уйти и вошел в комнату. В руках он держал поднос с едой и свежевыжатым апельсиновым соком. – Прости, что без чая, не держу дома черного, а зеленый, насколько я помню, тебе не по вкусу.
Он с обескураживающей бесцеремонностью прошел мимо и опустил поднос на низкий столик в углу. В это время Генри отыскал одеяло – оно уползло на пол и частично запуталось в ногах, впрочем, нужда в нем все равно отпала, поскольку Аями скрылась в коридоре и деликатно задвинула за собой дверь.
– Доброе, – он взглянул на часы, – но раннее. Что-то случилось?
Сората и прежде на памяти Генри поднимался с восходом солнца, но сейчас и оно, кажется, только-только собиралось просыпаться. Кимура не спешил поворачиваться к Генри лицом, а когда сделал это, на нем играла вежливая, но совершенно отстраненная улыбка.
– Ничего. Я собираюсь кое-куда съездить, и ты поедешь со мной. Так что одевайся и завтракай. Я буду ждать тебя в холле.
Он собрался выйти, но Макалистер успел схватить его за руку.
– Постой! Куда ты хочешь меня отвезти? И почему так рано?
Сората не пытался вырваться, но и отвечать тоже.
– Аями приберет в комнате, так что об этом не беспокойся.
Генри опешил от резкой смены темы, и Сората воспользовался этим, чтобы освободить запястье.
– Я не попытаюсь сбежать или отвезти тебя в аэропорт, если ты этого боишься, – ровно произнес он, опуская глаза. – Ты помнишь, что я вчера сказал? Если да, то наберись терпения. И поешь, пока не остыло. Я лично готовил, специально для тебя. Все как ты любишь, яичница с беконом, горячие тосты с джемом.
Под конец в его голосе проскользнула хотя бы тень эмоций, и Генри нехотя отступился:
– Хорошо.
Он проводил Кимуру взглядом и раздраженно взъерошил волосы. Ночная тревога снова вернулась, если вообще уходила – может, он ошибся, и опасность исходила именно от сегодняшнего ночного гостя? Подумав, Генри отбросил эту версию. Интуиция молчала, и пока ничто не предвещало беды.
Одежду свою Генри обнаружил отглаженной и аккуратно развешанной в стенном шкафу, а он даже не заметил, кто и когда успел это сделать. Он наскоро позавтракал и покинул японскую половину дома. Сората уже ждал его, как и обещал, и это немного успокоило Макалистера, однако выражение лица Сораты ему совершенно не понравилось.
– Так куда мы поедем? – он постарался отогнать тревогу прочь, но скорбный вид Кимуры навевал воспоминания о ночных видениях.
– Иди за мной, пожалуйста, – он вышел из дома и широким шагом направился к гаражу, Генри не сразу поспел за ним, а, догнав, не решился снова задавать вопросы, все равно это бесполезно, а ждать он научился.
Оказавшись внутри, Генри остановился, осматривая ряд разномастных, но одинаково дорогих автомобилей. Их оказалось не меньше пяти и вряд ли они все принадлежали Сорате.
– Хочешь угадать, какая из них моя? – предположил Кимура, остановившись рядом и запрокинув голову, чтобы видеть его реакцию. Генри только хмыкнул:
– Тут и гадать нечего. Вот этот белый холодильник вполне в твоем духе. Но при твоей… миниатюрности, я бы предложил поменять его на что-то спортивное, – и добавил насмешливо, – Круто будешь смотреться.
На миг он вспомнил их привычные пикировки в «Дзюсан» и улыбнулся искренне, но Сората его игру не поддержал, оставаясь таким же пресным.
– Я и так круто смотрюсь, – он пожал плечами и щелкнул брелоком сигнализации. Фары белого «субару» приветливо моргнули, подтвердив предположение Генри, вот только радости это совсем не принесло. Напротив, в груди снова болезненно защемило. Сората, всегда верный своим принципам и убеждениям, мог стать лишь очередным образом в его памяти. Невозможно перестать об этом думать.
– А водить-то ты умеешь? – Генри осторожно забрался в пассажирское кресло, боясь даже пальцем коснуться идеально чистой отполированной поверхности. Автомобиль блестел стеклами и буквально обволакивал бархатом матовых поверхностей, таких идеальных, будто авто только что выкатили из салона. Словно на нем никто и никогда еще не ездил, и это не внушало доверия. Взгляд зацепился за нелепую разукрашенную игрушку на приборной панели – бочкообразная гейша с мерно качающейся на пружине головой. Неприятная вещица и совершенно не подходила этой машине.
Сората повернул ключ зажигания, весело замигали лампочки на панели, а через секунду, повинуясь неведомому приказу, открылись автоматические двери гаража.
– Издеваешься? – Кимура покосился в его сторону, и в глазах мелькнуло что-то нехорошее, похожее на обиду. – Между прочим, ты в невыгодном положении. Сейчас я заблокирую двери, и ты будешь полностью в моей власти.
Он что-то сделал – Генри не успел разобрать – и дверные замки щелкнули. Генри вздрогнул. Еще пару лет назад он попытался бы вывернуть последнюю фразу наизнанку, чтобы разрядить обстановку. Сегодня, почему-то, так не получалось.
– Неудачная шутка.
– А это не шутка, – мрачно отозвался Сората, выруливая из ворот прямо на дорогу. Он был напряжен, будто чувствовал себя неуверенно, и Генри решил не подливать масла в огонь. Возможно, Сората и впрямь не часто сам садился за руль.
Они миновали набережную и поехали невероятно узкими улочками. За окном проплывали миниатюрные домики с парковками для велосипедов, глухие заборы с выглядывающими из-за них коньками крыш, блестящие таблички с именами жильцов. Вскоре Генри перестал отличать их друг от друга, даже когда они повернули в более современный район со стеклянными многоэтажками и несколькими полосами движения, он не заметил разницы.