"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

  
Глава 30
 
Два года назад жизнь Александра Антоневича изменилась резко и бесповоротно. Бесповоротно потому, что Саша понял — по старому он больше работать не сможет. Впервые он получил возможность работать так, как он считал нужным — и нести полную ответственность за свою работу.
Да, новая работа тоже не была лишена недостатков: часто приходилось довольно надолго оставлять семью, мотаясь по стройкам, но зато теперь Саша был уверен в благополучии семьи. Да и расходы на постоянные поездки к жене и детям всегда отныне в бюджет очередной стройки закладывались изначально. Не то, чтобы велики они были, эти расходы — в особенности по сравнению с нынешней зарплатой, но все рано такая забота о работниках со стороны Волкова была очень приятна.
Еще одним недостатком можно было считать постоянно меняющийся профиль работ. Пришлось строить химический, металлургический, судостроительный заводы, перепрофилировать старые заводы и фабрики на выпуск совершенно новой продукции. Но это было интересно. И инженер Антоневич впервые с момента получения диплома задумался не о текущем задании, а об общей цели строительства всех этих разнообразных предприятий. Задумался — и мысли свои изложил в пространном письме, которое при удобном случае отдал своему странному работодателю.
Отдал — и некоторое время с нетерпением ждал ответа. Любого — от острого неприятия до детального обсуждения. Но ответа не последовало. Лишь много позже, когда и сам Антоневич почти забыл о своем письме, Волков, причем как-то мимоходом, отметил, что мысли в письме, конечно, правильные — но лишь в случае, когда цель известна. Так это что получается, у Волкова цели нет? Так зачем же он строит все эти свои многочисленные заводы?
Ответ на этот вопрос Саша постарался получить самостоятельно. И пришел к очень неожиданному для себя самого выводу: Волков пытается улучшить жизнь простых людей, но действительно не знает как это сделать. То есть не знает, как это сделать вообще — и реализует какие-то спонтанно приходящие в голову замыслы, часто друг с другом мало связанные.
И еще — почти что никому, кроме самого Волкова непонятные — ровно до того момента, как замысел будет воплощен. Ну кто бы мог подумать, что совершенно, мягко скажем, странная идея производить зимой снег приведет к удивительному увеличению урожая? Но тут люди все же увидели прямой и очевидный результат — хотя и через полгода. А вот почему для собственных нужд он производит втрое более сложные и вчетверо более дорогие трактора, нежели продаваемые за границу, так и осталось непонятным. Но вероятно какой-то умысел тут был, просто скрытый глубже, чем доступно пониманию простого инженера: ведь производство этих очень дорогих и сложных машин не только не прекращалось, а развивалось, причем в сторону еще большего усложнения тракторов.
Зато с продукцией двух построенных Антоневичем заводов никаких вопросов не было: турбинный завод в Калуге и генераторный в Камышине обеспечили невероятный рост производства на всех других механических предприятиях. На электростанции, построенной в устье Сакарки, сейчас монтировался третий (и на станции, и в мире вообще) шестимегаваттный генератор, а Герасимов с Ивановым уже готовились выпускать двадцатимегаваттные агрегаты. И в этом будущем производстве Саше Антоневичу отводилась очень важная роль: именно ему было поручено спроектировать и построить новые цеха для изготовления этих уникальных изделий. Проекты были готовы, можно было уже приступать к строительству — осталось лишь дождаться ответов от германской и американской фирм, чтобы выбрать подходящий станок для изготовления роторов. А после этого — внести мелкие изменения в проекты соответствующих цехов…
Сам Саша склонялся в пользу германского оборудования, но американцы обещали поставить станки чуть ли не втрое быстрее… так что сейчас инженер Антоневич на черновиках чертежа быстренько прикидывал объем переделок проекта для установки более длинного американского станка. Но закончить ему не удалось — в комнату неожиданно ворвался Волков.
 
— Саша, у меня к тебе будет маленькая просьба. Надо все бросить и построить мне еще один завод. Причем в этот раз так, как ты предлагал в своей записке: исключительно своими силами. С нуля построить. Пойдем-ка обсудим детали…
Вот чего в Саратовской губернии не было — так это вшей.
Почти год как не было — благодаря Камилле и неведомому Цайдлеру, который разработал синтез ДДТ тридцать лет назад. Правда, Камилла долго бухтела, что-де коварный я сманил ее вершинами науки, а заставляю опять делать опостылевшее мыло — но мыло она разработала и даже вполне самостоятельно наладила массовый его выпуск — все же опыт уже, как я понимаю, был. Не простое мыло, а мыло "ДДТ" — и вот с его помощью губерния от вшей и освободилась.
Когда я "прибыл" в это славное время, народ был вшивым практически поголовно: ну трудно уберечься от веселой живности даже богатым купцам и знатным дворянам, когда ползает насекомое привольно на горничных и камердинерах. Но когда средство борьбы с заразой было изыскано, то народ и сам с радостью от "гостей" бросился избавляться. Тем более было это очень недорого: на заводе и вообще в рабочем городке, а так же в колхозах моих вшей гоняли вообще бесплатно, а четьвертьфунтовый кусок прочим продавался по пятачку. Вовремя же пущенный слух, что "вшивым помощи продуктами не будет" очень стимулировал использование мыла в деревнях, ну а то, что на "общественные" работы у меня тоже нанимали лишь "чистых", сделало мыло популярным и в городах.
Так что вшей в Саратовской губернии не было. А вот производство ДДТ — было: конечно, на семьдесят тонн мыла, потребовавшегося на "зачистку" губернии, отравы потребовалось меньше четырех тонн, но на препарат обратила внимания армия — и мыльному заводику потребовалось новое сырье. Хотя и в количестве тонн десяти на текущий год. Для моих нужд — маловато, и я, вечером "дня дурацких шуток", поинтересовался у Камиллы:
— Скажи мне, величайшая из женщин-химиков, как скоро ты мне сможешь сделать тонн так сто ДДТ?
— Лет через пятьсот, и то, если ты меня будешь к этому варварски принуждать. Я его не делаю и не собираюсь — для этого специальный заводик есть, а тебе зачем?
— Голову мыть, чтобы вши не завелись… А еще — чтобы пообщаться с саранчой, которая сейчас потихонечку готовится сожрать весь урожай этого года. Мне агрономы донесли, что такого урожая саранчи в наших краях вообще никогда не бывало, и, если ей не объяснить всю неуместность такого поведения, она вырастет и оставит губернию вообще без единого зеленого листочка. И не только нашу — они опасаются, что при таких количествах она объест все вплоть до Калуги. А в Уругвае тоже, между прочим, засуха — так что и за границей зерна купить не получится…
— Спасибо, я поняла. А сколько на самом деле тебе надо?
— Не знаю. Честно не знаю — знаю только, что на Сарпинских озерах пятнадцать тысяч квадратных верст гнездовий этой казни египетской.
— Восьмой…
— Что — восьмой?
— Восьмой казни египетской. Но ведь обычно саранча по Манычу гнездилась?
— Там тоже есть, и еще много где. А ты откуда знаешь, ты же вообще из Воронежа?
— Ты не поверишь, но в Воронеже тоже газеты печатают — научилась у меня Камилла мелким подколкам, и использовала их весьма умело. — Так что и на Маныч тоже считать потребность?
— Мне сказали, что на наши поля саранча с Сарпинки пойдет, так что нужно в первую очередь ее проредить — но, думаю, избыток не повредит.
— Не будет избытка — но все же попробую посчитать. Завтра скажу…
На завтрак Камилла не появилась. На мой вопрос Дарья ответила с некоторой укоризной:
— Дык ведь еще в шесть утра увеялась, даже пирогов ждать не стала…
— Кстати, Дарья, давно хотел тебя спросить: а почему ты каждый день пироги печешь? Пироги у тебя замечательные, слов нет — но ведь это же столько труда!