"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Генри говорил и неловко поглаживал Сорату по чуть вздрагивающей спине. Так он мог бы утешать Филлис, но теперь у него остался только он, Сората, который вцепился в ткань его футболки, комкая в пальцах, и уткнулся в нее неожиданно мокрым носом.
– Ее убили, да? – прохрипел он, не отрывая лица от груди Генри.
– Боюсь, что да.
Кимура резко оттолкнулся от него:
– Я не могу в это поверить, я должен увидеть ее. Хотя… нет. – он словно что-то взвесил в голове. – Акихико вернулся? – в глазах японца появился нехороший, немного сумасшедший блеск. – Мне надо с ним поговорить. Я заставлю его во всем признаться. Он ответит мне за смерть Кику.
И попытался развернуться, чтобы уйти.
– А ну стой! – Макалистер схватил его за локоть. – Куда ты собрался в таком состоянии?
– Пусти! Пусти, я сказал! Ты же знаешь, что он один за всем стоит, забыл, что хотел отомстить за сестру? – Сората уже не контролировал себя. С неожиданной силой рванул руку, и Генри едва его не выпустил. – Пусти! Я не такой трус, как ты! Моя Кику…
Из глаз с новой силой покатились крупные прозрачные слезы. Но Генри не мог допустить такой глупости, как предъявление претензий Дайске.
– Никуда ты не пойдешь. Я сам, – и он закинул ошалевшего от такой наглости Кимуру на плечо. Тот почти по-девчачьи взвизгнул, а потом принялся осыпать Генри проклятиями и весьма ощутимо бить по спине, но это Макалистер легко мог стерпеть. В комнате № 3 он швырнул свою ношу на кровать и, быстро выскочив за дверь, запер ее запасным ключом. Как знал, что может пригодиться.
– Прости, Сората, – извинился он в ответ на громогласный стук и ругательства.
– …я тебя убью! Сволочь!..
Потом Кимура поймет, что это было лишь для его безопасности, а Генри меж тем сам поговорит с Акихико. Ему есть, что тому предъявить.
По словам Ларсена, зам должен был вернуться на остров рано утром, еще до рассвета. Генри на ходу взглянул на часы – без четверти семь. Рановато для посещений, но сегодня Дайске придется сделать исключение, это в его же интересах.
За такими мыслями Макалистер преодолел расстояние до кабинета и постучал, впрочем, тут же толкая дверь, которая открылась, стоило только чуть надавить. Знакомый запах старых книг, полировки и терпкого кофе напомнил о пережитом недавно ужасе, но Генри больше не намерен был бояться тех, кто нуждался в жалости.
– Акихико! – Британец попытался найти замдиректора в полутьме, но того в кабинете попросту не было. Чертыхнувшись, Макалистер раздернул шторы, впуская внутрь солнечный свет, и, повинуясь инстинкту, отворил створку. Кабинет наполнился звуками сада, но уютнее не стал.
На столе лежала тонкая папка, которой не было здесь в первый приход Генри. Заинтригованный, он откинул обложку и увидел свое личное дело. В нем было все – биографическая справка, медицинская карта, анкетные данные и тщательно составленный список привычек, фобий, привязанностей и антипатий. Кто-то не пожалел сил и времени, чтобы составить досье. В конце обнаружились фотографии, сделанные тайком, на них Генри был запечатлен в Лондоне, рядом со своей квартирой, и уже прибывший в аэропорт Токио. На паре кадров, сделанных уже в Академии, рядом с Генри был и Сората. Под снимками же обнаружилась копия трудового контракта.
– Дж. У. Малберри, – расшифровал витиеватую подпись Генри. Листы выпали из онемевших пальцев.
– Летала в саду у Маттиаса фея, с цветка на цветок, с цветка на цветок. – Кто-то запел под самым окном, ужасно фальшивя и срываясь на фальцет. – Тянула ладошки к бутонам, робея, садясь на листок, садясь на листок…
В голове у Макалистера быстро-быстро завертелись шестеренки. Все начало складываться, кусочки паззла притягивались друг к другу.
– Маттиас сачок приготовил и банку, пошел на обман, пошел на обман, – гнусавил невидимый певец голосом садовника Йохансона. – И в гуще магнолий засел спозаранку, такой уж был план, такой уж был план…
Островом изначально владел некий Малберри, английский аристократ, и вот снова эта фамилия. Что за чертовщина творится в этой Академии? И при чем здесь они с Соратой?
 
– Летала в саду у Маттиаса фея, на диво мила, на диво мила. С иголкой в груди она больше не пела. И умерла, и умерла. – Песня стихла на высокой ноте, и совершенно нормальный, серьезный голос Нильса четко произнес. – Пришло время попрощаться и с нашей феечкой.
Макалистер метнулся к окну, но успел увидеть лишь скрывающуюся в зарослях спину. Сердце наполнилось тянущей тревогой, воздуха не хватало как в приступе паники. Британец выбежал в коридор.
Мика предупреждала, что кто-то придет за Соратой, кто-то, в ком есть его кровь. Первый Малберри, купивший остров, мог быть предком Кимуры, выходит, они кровные родственники.
«Спаси его».
«Спаси его, только ты можешь это сделать».
Генри остановился, помотал головой, прогоняя внезапно нахлынувшее головокружение. Столько подсказок, а он был настолько поглощен собой, что игнорировал их все. И то досье, означает ли оно, что Генри оказался в «Дзюсан» не по своей воле?
– Филлис, – только и смог выдохнуть он, сжимая пальцами виски. Если его сестру похитили и, возможно, убили ради того, чтобы дать Генри мотив для приезда, то… – Это не Сора виноват, – прошептал он одними губами, обмирая от ужаса. – Это я. Из-за меня… Нет, не только.
Кто-то стоял за происходящим, человек, умеющий держать все под контролем. И Генри почти не сомневался в том, кто это мог быть.
Акихико Дайске – вот сердце этого заговора, его источник, причина, собравшая вместе столько разных людей. Всегда в курсе, всегда у руля. Он как кукловод в своем кукольном театре, и Макалистер послушно двигался, подчиняясь натянутым нитям. Даже подозревал лучшего друга. Сората его не простит, Генри бы себя не простил.
Он сорвался на бег и в мгновение ока преодолел расстояние до комнаты № 3. Дрожащими пальцами достал из кармана ключи, уронил, сгреб с пола и с трудом вставил в замочную скважину. За все это время изнутри не донеслось ни звука. Представляя себе понуро опущенную длинноволосую голову, дрожащие плечи, взгляд, полный горечи и ненависти, Генри помедлил, прежде чем толкнуть дверь.
– Сора, я был неправ! – выпалил он, вваливаясь в комнату. Однако выслушивать его было некому.
Горячий воздух с улицы проникал сквозь раскрытое настежь окно, занавеска надувалась под порывами ветерка тонким белым парусом, о потолок билась заблудившаяся бабочка, и кроме нее в комнате больше никого не было.
– Вот черт! – Генри замер в дверях, обескураженный и раздосадованный. Казалось, в голове не осталось ни одной дельной мысли. Макалистер со всей дури ударил кулаком по косяку, но даже боль чувствовалась как нечто постороннее. Генри ощущал себя в центре урагана, островок полного штиля посреди беснующейся стихии. И вырваться за его пределы никак не получалось.
– Где же ты, Сора?
Он прошелся по комнате, машинально отмечая детали обстановки. Все на своих местах, даже в бешенстве Кимура оставался педантом – ничего не разбил и не разорвал. Просто исчез из запертой комнаты, классический случай из детективов.
Генри осмотрел окно и выглянул наружу, ласковый ветерок взъерошил непослушную жесткую челку. В японском саду гуляли ученики, кто-то даже смеялся. А в это время где-то под Академией творились поистине жуткие вещи.
Генри отпрянул от окна, осененный этой мыслью. Под Академией. Сората высказывал подобную догадку, и сейчас она оказалась ключом к тайне его же исчезновения. Генри выбежал в коридор, лихорадочно размышляя, с какого места начать поиск, в то время как ноги сами понесли его в библиотеку, к старому камину.
Он так летел, что едва не врезался в спешащую ему навстречу Николь.
– В сторону!
– Выслушайте меня!
Девушка сложила ладони перед собой и склонилась в поклоне. В руках она сжимала свернутую в тугой рулон тетрадь.
– Пожалуйста, выслушайте меня! – Ода склонилась ниже и протянула тетрадь Макалистеру. – Это очень, очень важно.