"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Где моя фея, я вас спрашиваю?! – орал садовник, разбрызгивая слюну и дергая несуразно длинными конечностями. Выглядел он страшно, как и все сумасшедшие. Хенрик сильнее заломил ему руку, но тот словно и не почувствовал боли, продолжая кричать и срываться на жалобный вой.
Генри попятился, однако треск переломившейся под его ботинками веточки прозвучал громко, как выстрел.
– Где?.. – Йохансон вдруг замер, подобравшись, будто дикий зверь, заводил нечесаной головой, и его безумно вращающиеся глаза остановились на британце. – Мразь! Шотландский выродок! Что ты с ним сделал?
Он рванулся к Генри так резко, что державшие его мужчины опешили от такой прыти и ослабили хватку. Макалистер не успел опомниться, как кулак садовника с мерзким звуком впечатался ему в нос. Что-то хрустнуло, взорвалось адской болью. По губам и подбородку побежали горячие влажные дорожки крови.
Генри попытался отодрать мужчину от себя. Кисло пахло потом, гарью и еще чем-то неуловимым, но совершенно точно лишним.
– Генри! – сзади, наконец, подбежал Сората, оттаскивая британца за плечи, в то время как Хенрик навалился на разъяренного садовника. Тот дернулся, силясь освободиться, а потом поднял глаза и внезапно затих, только грудь тяжело вздымалась в такт неровному шумному дыханию и раздувались ноздри.
– Отпустите, – тихо попросил он, обмякая в руках Хенрика. – Я больше ну буду, честное слово.
– Это ты потом Акихико рассказывать будешь, – мстительно процедил датчанин и позвал своего товарища, вместе они повели Йохансона прочь, но по дороге тот постоянно оглядывался, грозя вот-вот свернуть себе шею, и улыбался полубезумной, счастливой улыбкой.
Макалистер прижал рукав к лицу, и тут же ему в руки сунули белоснежный платок, который мгновенно пропитался кровью, стоило только поднести его к носу.
– Спасибо, – поблагодарил он Кимуру. – Едва ли я теперь смогу его вернуть.
– От тебя другого и не ждешь. – Японец глубоко вздохнул и выдавил жалкую тень улыбки. – Крепко он тебя, да? Странно, прежде Йохансон вел себя более прилично. Может, что-то произошло?
– Ага, ты у него произошел, – мрачно пошутил Генри, с досадой запрокидывая лицо и пытаясь остановить кровотечение. – Что вас связывает, интересно знать? Откуда такая одержимость?
– Не понимаю, к чему ты, – мигом ощетинился Сората, отступая на шаг. – Когда я прибыл на остров, Нильс уже работал здесь не первый год. Что за фантазии, Генри? Идем в медпункт, тебе нужно остановить кровь.
– Ну уж нет. Избавь меня от этого. Лучше дай льда из холодильника, дальше я сам справлюсь.
На входе им встретилась Кику, которая при виде Сораты расцвела ослепительной улыбкой:
– Сора, наконец, я тебя нашла. – Она повисла у него на шее, игнорируя раненого британца, что, по его мнению, не слишком хорошо характеризовало ее как врача. – Не знаю, что за дело там у тебя было, но уже ночь на дворе, а ты в одной майке. Сора, – женщина ласково погладила его по щеке, – ты можешь снова простудиться, я же говорила тебе о возможности осложнения.
Она говорила что-то еще, но Генри видел только ярко-красные губы, под цвет его крови, пропитавшей платок. Как у вампира. Его окружают вампиры, только пьют они вовсе не кровь, а души.
Душа Сораты на очереди.
Было уже совсем поздно, начался новый день. Генри вернулся из душа и заварил себе черного чая, по комнате поплыл густой приятный аромат чайных листьев и чабреца. Кровь больше не текла, и на самом деле ничего не было сломано, хотя под глазами все равно набухли лиловые тени. Пар от кружки оседал на коже, мужчина блаженно зажмурился, вдыхая его, и сделал долгий глоток.
Тут. Тук-тук.
Так стучалась Асикага Руми, и Генри нехотя отставил бокал.
Девушка ввалилась в комнату, по своему обыкновению ничего не объяснив и даже не поздоровавшись. Оглядев окружающий бардак, она покачала головой и внезапно выдала на одном дыхании:
– А если мне ее напоить?
– Господи, кого?! – Макалистер поморщился от недавно возникшей головной боли. – Кого вы собрались поить?
Руми прошла к столу и поставила на него то, что принесла с собой завернутым в банное полотенце. Звук получился однозначный, не предполагающий иных вариантов.
 
– Вино? – Генри показалось, он что-то не так понял. – Но… откуда? В правилах же указано…
– Правила для слабаков. Слышал такое? – Девушка обмахнулась полотенцем. – Фух, знаешь, это ведь было непросто. Сората только утром хватится, что пары бутылок не достает.
– Пары бутылок?
– Ну не рисковать же ради одной? – Она широко улыбнулась. – Это тестовая.
Разом навалилась вся накопленная за минувшие месяцы усталость, разболелась голова, разбитый нос, даже мозоль, натертая сегодня такими любимыми старыми ботинками.
– Что вы собрались тестировать?
Асикага повела плечиком, игриво торчащим из-под мешковатой короткой сорочки с зайчиками.
– А вот сейчас и узнаем.
Чай отправился за окно, орошать кусты магнолий крепкой заваркой, а бокал быстро наполнился красной жидкостью. Снова кровь.
Генри не хотел пить, но Руми принялась рассказывать, какие планы у нее на слежку за Кику, плавно перетекая на сплетни о жителях Академии, а после – на свою нелегкую женскую долю.
– Мне уже двадцать пять, Генри-кун. – Она налегла грудью на столешницу, сорочка натянулась, еще больше оголяя стройные бедра. – Отец в это время уже возглавлял клан, и к нему выстроилась очередь из невест. А что я? Так, неудачница.
– Не говорите так, Руми. – Алкоголь на голодный желудок сделал язык Генри более разговорчивым. – Вы еще совсем молоды и… и красивы.
Девушка задорно рассмеялась, запрокинула голову и едва не упала со стула. Кажется, ей на сегодня уже было достаточно:
– Если ты так говоришь, – она погладила его по руке и улыбнулась, – ты ведь не будешь лгать даме, да?
Макалистер с готовностью закивал. Третий бокал звоном отдавался в висках. И когда он только успел? Руми поднялась на ноги, пошатнулась, хватаясь за край стола:
– Прости, мне надо, – она откинула со лба густые короткие волосы, – надо уходить.
Генри едва успел подхватить ее, когда ноги снова подкосились:
– Куда? Вы едва стоите. – Он обнял ее за талию, только сейчас обратив внимание, какая она тоненькая и гибкая. И какие ниже крепкие покатые бедра он заметил, только когда они прижались к нему.
– Генри-кун… вы же не разочаруете пьяную даму, да?
И она обвила его за шею руками и поцеловала.
Грудь, не стесненная бельем, льнула к его груди и была такой восхитительно мягкой, что желание прикоснуться к ней, смять ладонями, стало вдруг нестерпимым. Руми лишь резко выдохнула, выгнулась, позволяя ласкать себя, и крепче впилась ногтями в его шею.
От девушки пахло терпко, дурманяще, смесью сигаретного дыма и пряностей. Генри подхватил ее на руки, и Руми, точно этого и ждала, обвила его ногами за пояс. Жар обнаженного тела вконец лишил Генри разума. Он не мог разочаровать даму, которая так его хотела…
А наутро Генри было жутко стыдно, так стыдно, что казалось, приложи к щекам ладони – и получишь ожог. Он проснулся в своей постели, один, но присутствие постороннего все еще ощущалось в мелочах вроде сбитой второй подушки или раскиданных в разные стороны тапочках, которые Генри всегда ставил возле кровати. На столе все так же стояла бутылка, уже пустая, и два бокала. А еще запах сигаретного дыма… Странно, обычно он вызывал у британца досадные спазмы в горле, а вчера вроде бы ничего.
Мужчина выбрался из-под одеяла, быстро оделся, в спешке едва не запутавшись в пуговицах рубашки. «Ничего ужасного не произошло, – мысленно повторял он себе. – Совершенно ничего, что было бы непоправимо». Наконец, одержав победу над рубашкой, он замер и, чертыхнувшись, принялся снова раздеваться.
Отчего-то очень сильно захотелось под душ.
Спустя час Макалистер смог с чистой совестью приступить к выполнению своих обязанностей, впрочем, чистой совестью в этот день он едва ли мог похвастаться. Она ни в какую не желала соглашаться с доводами разума, и Генри так глубоко погрузился в себя, что чуть не врезался в спешащего куда-то Кимуру.