"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Именно в тот день мир и перевернулся.
Любящая невеста первая заметила, как он изменился, отстранился, чаще злился на заботу, кажущуюся ему излишней. Кимура еще не понял, что Кику заняла в его сердце важное место, но уже осознавал, что в его жизни для нее места нет. Признавать это было больно, терпеть рядом нелюбимую женщину – будущую жену, было еще больнее.
Хоть после выписки они с Кику и остались хорошими знакомыми, Сората постарался выбросить Сакураи из своих мыслей. Только принять Харуку снова так и не вышло, а та безропотно терпела и, наверняка, все замечательно понимала.
И вот Кику вернулась, как напоминание о прошлом, как второй шанс начать все с чистого листа.
В дверь третьей комнаты неуверенно поскреблись. Часы показывали начало двенадцатого ночи, и Кимура считал, что это не самое подходящее время для визитов, ненароком подумав о Макалистере. Но на пороге его ждал сюрприз иного рода.
– Кику? – Кимура от удивления приоткрыл рот и поторопился увлечь медсестру в комнату, прежде чем кто-то станет свидетелем ее позднего визита. Сакураи выглядела непривычно. Строгий костюм и форму медсестры сменил короткий, чуть выше колен, хлопковый халат, на ногах изящные домашние туфли с помпоном. Волосы тугими спиральками рассыпались по узким худеньким плечикам, отдельные пряди шаловливо прятались в глубоком декольте. Мужчина оглядел гостью и взволнованно вздохнул – слишком неосторожно и слишком вызывающе с ее стороны было явиться к нему в такое позднее время, да еще в таком виде. – Что-то случилось?
Кику приподняла голову, словно прислушиваясь, потом подлетела к окну, отвела рукой штору и захлопнула створку. Кимура вздохнул, сжимая в руках влажное полотенце, и приготовился к порции нравоучений.
– Сората! – ему нравился ее голос, становившийся в такие моменты чуть капризным, немного ребячливым, к тому же Кику, стараясь не шуметь, сдерживала рвущиеся наружу эмоции, и звонкие нотки перемежались с волнительным придыханием. Ее аппетитный силуэт в приглушенном свете настольной лампы казался в эту минуту особенно соблазнительным. – Ты же только после душа, ты снова можешь простыть.
– Ты пришла, чтобы проверить, открыто ли у меня окно? – Он облизнул неожиданно пересохшие губы.
– Дурачок, – улыбнувшись, она мягко приземлилась на край кровати, матрас с готовностью спружинил, откидывая полы и без того короткого халата и оголяя стройные ножки. Но Кику даже и не думала прикрываться. – Зачем еще я могла прийти?
Сората запустил ладонь в волосы и, сжав их между пальцев, дернул, приводя себя в чувство. Стоило отдать Кику должное, последние две недели она провела рядом с Соратой, сперва заботясь о его, ставшем неожиданно слабым, здоровье, потом проводя с ним почти все свободное время.
Сакураи, как единственный на всем острове человек, знавший Кимуру до трагических событий, неосознанно для него самого стала важным кусочком распадающейся мозаики, единственной частичкой прошлой жизни, воспоминания о которой с каждым годом становились все прозрачней и прозрачней и грозили исчезнуть совсем. Сората, хватаясь за нее, как за спасательную соломинку, сам не заметил, что подпустил намного ближе отведенной черты, а их отношения переросли в дружбу.
Часто во время обеда и по вечерам они прогуливались в японском саду. Сакураи рассказывала последние новости из родного Киото, Кимура в ответ делился рассказами о делах Академии.
– Но почему ты здесь? – во время последней их прогулки поинтересовалась Кику, до этого обходившая щекотливую тему стороной, и ловко подхватила его под локоть. Кимура, держащийся всегда прямо, с достоинством, неожиданно сник, ловя ее ладошку на сгибе своей руки. – Как же Харука? Такая милая девушка, вы же собирались пожениться.
За два с лишним прошедших года Сората успел похоронить в себе эти малоприятные воспоминания, и ничего, кроме смутного чувства вины не испытывал. Но Сакураи словно всколыхнула его, поднимая со дна эмоции, которых, казалось, не было.
И Сората рассказал ей все, напрасно переживая, что Кику неправильно воспримет его сухость. Но умная женщина поняла все именно так, как следовало, позволив себе отреагировать немного эмоциональней, чем того требовали приличия.
 
– Прости! Я не знала… я не думала. – Она отшатнулась в сторону, испуганно прикрывая рот ладошкой, потом шумно всхлипнула и бросилась ему на шею, громко разрыдавшись. А он успокаивал ее такую хрупкую, кажущуюся одинокой и потерянной, и сам не понял, когда ощутил соленый вкус горячих губ, таких же страстных, как ее рыдания. И если бы не шорох, привлекший его внимание, кто знает, во что бы переросли его успокоительные действия. Рыжая шевелюра будто бы мелькнула меж деревьев, стремительно удаляясь.
Позже он думал, что вышло все как-то уж слишком удачно, и Кику была невероятно отзывчивой и податливой. Но самой страшной казалась возникшая в ту минуту мысль – как хорошо, что Харуки больше нет. Никто не посмеет помешать его настоящим чувствам, никто не напомнит про долг перед семьей.
Сората ловкими движениями собрал все еще влажные волосы в косу и присел рядом с Кику на кровать, почти не оставляя между ними свободного пространства. От нее приятно пахло сиренью и мандаринами, смешанными с запахами чистой кожи и лосьона для тела.
– Значит, мои окна тут ни при чем? – Он задумчиво цокнул, наклоняя голову и касаясь губами ее плеча, ожидая подтверждения, что правильно понял ее игру.
– Ни при чем. – Кику игриво дернула головкой, сбрасывая с плеча волосы и обнажая неприкрытую халатом шею. Томный вздох сорвался с ее губ, стоило Сорате коснуться языком кожи, и спровоцировал настоящую лавину – повинуясь импульсу, он опрокинул Сакураи на спину и вжал в матрас. Она обвила его шею руками, пока он покрывал поцелуями ключицы, продвигаясь к груди и откидывая край халата.
Из коридора послышался шорох, потом коротко постучали. Сората замер, прислушиваясь и робко надеясь, что ему послышалось, но стук уже более настойчивый повторился и эхом отразился в ушах собственным сердцебиением.
– Мистер Кимура.
Сората узнал голос Макалистера, и от живота хлынуло раздражение. Кику поспешно выбралась из-под него, запахивая халат и приводя волосы в порядок. Кимуре ничего не оставалось, как поправить майку и приоткрыть дверь ровно настолько, чтобы показать, что не ждал гостей.
– Ну слава богу, мне нужно с вами поговорить, а вы не открываете. Это очень срочно. – Макалистер сделал было шаг в комнату, но Кимура уверенно преградил ему путь. Непонимающий взгляд Генри скользнул мимо темной макушки и зацепился за смущенную фигурку медсестры. Та улыбнулась в ответ и растерянно кивнула. Не дожидаясь реакции, Сората вытеснил визитера в коридор и закрыл дверь.
– Вы на часы смотрели? – Кимуру трясло мелкой дрожью, которую практически невозможно было скрыть, кончики пальцем оледенели от напряжения. Генри растерянно хлопал глазами, силясь что-то возразить.
– Это очень важно, – в голосе не было уже былой уверенности.
– Как бы там ни было, вы очень не вовремя. Прошу вас уйти. – Сората с трудом сдерживался, чтобы не обрушиться на нежданного гостя проклятиями, а тот помялся, раздумывая, но, так и не решившись возразить, развернулся и ушел в сторону комендантской.
Сакураи стояла у окна, обнимая себя за плечи, и казалась невыносимо одинокой. Она тут же обернулась, стоило входной двери закрыться.
– Это был Макалистер-сан? Что он хотел? – Кику изо всех сил скрывала свое недовольство, но Сората заметил пролегающую меж бровей морщинку и упрямо поджатые губы. При мысли о том, от чего их отвлекли, стало совсем неловко. Злость вперемешку с возбуждением все еще грохотала в ушах.
– Не знаю. Но, видимо, что-то очень важное, раз он пришел в такое время. – Кимура заключил Кику в объятия, и та шумно вздохнула, пряча лицо у него на груди. Он погладил ее по спине.
– Тогда тебе стоит пойти к нему, – наконец, выдавила Сакураи, и это решение явно далось ей с трудом.