"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Кимура судорожно сглотнул – за пару прошедших недель они успели провести всего одно занятие – но все же сумел ответить без дрожи в голосе. Замдиректора, при всей своей хрупкости и миловидности внушал страх, и повар чувствовал себя нашкодившим котенком, но никак не взрослым, состоявшимся в жизни мужчиной.
– Его произношение немного улучшилось, в остальном он не так… плох, – укоризненный взгляд Дайске заставил Кимуру запнуться и замолчать.
– Кимура-сан, вы стали рассеянным. Вас что-то беспокоит? Если вы не можете довериться мне, вам стоит навестить Новака, предполагаю, он уже успел забыть, как вы выглядите.
Алеш Новак, штатный психолог, действительно удивился, завидев на пороге своего кабинета повара. Сората помялся в нерешительности, но Алеш тут же улыбнулся, спасая пациента от неловкости.
– Вы на себя не похожи, Кимура-сан, – заговорил он по-японски, мягко, слегка приглушая звонкие.
– Мне уже сообщили об этом, – пожаловался Сората, усаживаясь на край кушетки и сосредоточенно глядя на свои ноги, а не, как следовало бы, на доктора. От Алеша, внешне добродушного, чуть расплывшегося в щеках, но крепкого телосложения, мужчины, не ускользнуло необычное поведение пациента.
– И, разумеется, вы знаете причину столь резких перемен? – Новак откинулся на спинку удобного крутящегося кресла и, сцепив пальцы рук на животе, окинул Сорату изучающим взглядом, под которым последний буквально сжался. Он всегда умудрялся вытащить наружу все то, что Сората старательно прятал как можно глубже, но еще никогда визит к психологу не казался ему таким мучительным. Рассказывать о своих последних приключениях он боялся, хотя сеансы были строго конфиденциальны, а заместитель директора, вероятно, и так был в курсе всего, а если и не был, то точно догадывался. А признаться в постыдном нарушении правил, первом за два с лишним года, Кимура не решался.
– Думаю, я зря пришел…
Сората выдохнул, откидываясь на спинку кушетки. Перед глазами возник почти привычный идеально белый потолок с узорной лепниной вдоль стен, закругленные углы и тонкая, будто совсем свежая паутинка, колыхнулась и отразила падающий от высокого арочного окна свет. Кимура дрогнул от неприятного воспоминания и отвел взгляд.
– Вы не желаете поделиться со мной? – Вопрос Алеша прозвучал больше как утверждение, впрочем, Сората спорить с ним не собирался. Доктор слишком точно угадывал мысли, доставал из глубин потаенные страхи, хотя и действовал весьма деликатно. – Мне казалось, в прошлый ваш визит мы почти сумели достичь взаимопонимания. Я здесь для того, чтобы вам помочь, но я не смогу этого сделать, если вы в очередной раз будете молчать. Вы не доверяете мне?
– Разумеется, я доверяю вам, Новак-сан, просто…
– Вы боитесь, что я буду осуждать вас?
– Не то чтобы это было действительно так, просто…
– Почему? Вы сделали что-то такое, что может затронуть мои чувства?
Кимура замолчал, обдумывая последние слова Алеша.
В такие моменты в памяти всегда всплывало суровое лицо отца.
Он хмурил брови и серьезно смотрел на сына каждый раз, когда тот, совершив ошибку, начинал оправдываться. Сората не боялся наказаний, намного страшнее казалось недовольное молчание, и он готов был сознаться во всех проступках.
– Запомни, Сората, окружающие всегда найдут, в чем тебя обвинить, такова натура людей.
– Тогда зачем мне держать лицо, если меня все равно кто-нибудь осудит?
– Ты вырастешь публичным человеком, всегда будешь на виду, и ты должен быть идеален. Для себя, а не для них. В чем бы тебя ни обвинили, ты должен знать, что прав. Только тогда ты сможешь уверенно смотреть людям в лицо, а значит, тебе будут доверять.
– Нет. К вам это не имеет никакого отношения, мистер Новак. – Сората перешел на английский и впервые позволил себе посмотреть прямо на доктора.
– Вы замыкаетесь в себе, не подпускаете никого ближе отведенной вами же черты. Вы разрушаете сами себя, я говорил уже об этом. Отбросьте страх, он мешает вам развиваться, не дает открыться. Вы ведь хотите этого.
– Я здесь уже третий год, мистер Новак. – Японец не смог сдержать досады. – Люди не идут на сближение, как бы я ни старался. Вы хотите помочь, но разве мы здесь не потому, что сами захотели запереть себя, спрятать от остальных?
– А вы сами шли на сближение? Вы сами хоть раз открылись, смогли честно ответить человеку, пожелавшему узнать о вас больше?
Кимура вздрогнул, переводя взгляд на собственные ладони. Вспомнилась ночь на маяке и их странный с Генри разговор, больше похожий на допрос, нежели на дружескую беседу. Как бы Сората ни хотел открыться, он продолжал сопротивляться, снова и снова увиливая от ответов и водя собеседника за нос. А много ли еще найдется людей, готовых столь упорно пробивать такую оборону?
Сората неожиданно улыбнулся, прикрывая ладонью рот и стараясь не рассмеяться.
– Делаете успехи, Кимура-сан. Расскажите, что вы чувствовали в тот момент?
– Отчаяние.
– Отчаяние? – Алеш удивленно приподнял одну бровь.
– Именно. Я хотел… довериться, но не получалось. Мне казалось, еще пару слов и я перестану быть ему интересным. – Сората горько ухмыльнулся. – Или он не поймет меня, осудит, посмеется, разочаруется.
– А он?
– Я не умею читать мысли, мистер Новак. Природа обделила меня этой способностью, может, даже к счастью. Скорей всего, он просто не захочет больше иметь со мной дела, и я не могу его за это осудить. Мы оба сделали вид, что этого разговора не было, думаю, я ему неприятен. Впрочем, это было очевидно с самого начала.
– Но что-то же произошло, что побудило его заговорить о вас. Этого не произошло бы, если бы вы были ему неприятны.
– Мы были… не совсем трезвы.
– Вы… пили? С этим человеком? – Алеш растерянно пожевал губу. Сората напрягся, следя за поведением психолога, но тот удивил следующим вопросом. – Вы жалеете, что так получилось?
– Как ни странно – нет. Может быть, я еще успею пожалеть об этом, но пока что меня все устраивает.
– Но ведь вы хотите вернуться и повторить? Вспомните эмоции, которые вы испытывали в те моменты. Вы ведь готовы к этому?
– Снова нарушить правила? Простите, это не по мне.
– Вы ошибаетесь, Кимура. Вы привыкли жить по правилам, ваш быт выверен до мельчайших деталей. Даже нарушение сна имеет свое расписание. Выход за рамки, встряска – может, это именно то, что вам необходимо?
– Вы толкаете меня на преступление? – Сората раздраженно поднялся с кушетки. Слова Алеша казались ему бредом, но в то же время он находил в них смысл. А это злило еще сильнее. – Простите, Новак-сан, мне пора идти. По моему расписанию сейчас приготовления к обеду.
Повар традиционно поклонился и решительно открыл дверь.
– Кимура, – окликнул его психолог, и Сората замер на пороге, обернувшись, – небольшие вольности – это не преступление. Если вам тесна стала ваша клетка – не пора ли ее покинуть? Подумайте об этом.
– Обязательно. – Сората еще раз кивнул и излишне импульсивно закрыл за собой дверь.
Слова Алеша не выходили у него из головы, хотя стоило Кимуре перешагнуть порог кабинета, как он тут же преисполнился решимости забыть весь разговор, вместе с последним советом. Может, это случайность, а может, просто везение, но за весь день он ни разу не встретился с Макалистером, даже в столовой в его присутствии тот не появлялся. Сам того не замечая, Сората стал чаще смотреть по сторонам или прогуливаться по коридорам, оправдываясь тем, что из-за последних приключений почти перестал бегать по утрам, а это расслабляло и нарушало дисциплину.
В тот же день, к вечеру, Сората почувствовал слабость, а горло будто посыпали песком. Почти не болевший с детства, он списал это на усталость, принял горячий душ и провел мучительную бессонную ночь, кутаясь в одеяло и борясь с приступами тошноты и головной боли.
Из привычной колеи окончательно его выбил неожиданно проснувшийся на следующий день аппетит. Столовая после обеда привычно опустела, лишь несколько запоздалых студентов убирали свои подносы.