"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Давно уже я умудрился купить у соседей-французов две тысячи пудов стального четвертьлинейного листа для изготовления роликовых цепей. У меня же глаз — буквально алмаз: коэффициент преломления куда как больше чем у какого-нибудь стекла. Вот он и "преломил" воспоминания о велосипедной цепи таким экзотическим образом. Понятно, что для изготовления мотоцепей всё же пришлось закупать нормальную полулинейную сталь, причем вообще шведскую, легированную. А эти две тысячи пудов куда я только не тратил! Кабины моих тракторов из нее клепал, женщинам автомобили строил — все не кончается, зараза… тем более, что половину я сразу успел нарезать на ленты для вырубки цепных звеньев.
И вот Володя вместе с Папашей Мюллером придумал, как такие цепи использовать: соединяя их по несколько штук параллельно двухдюймовыми перемычками и запрессовывая их в резину они получили достаточно прочную ленту для транспортеров, которыми Генрих Алоизович стал поднимать глину и известь из карьеров. Понятно, что сталь эта закончилась мгновенно и пришлось Саратовскому заводу катать ее еще и еще. Ну а я, увидев плоды инженерной мысли, заказал "такую же, но без крыльев" — и Володя стал мне в Царицын присылать "ленты для транспортеров" шириной в сорок сантиметров и длиною в два с половиной. Закольцованные.
Небольшая модификация конструкции тяжелого мотоцикла — и вот с конвейера Царицынского завода поползли снегоходы с очень оригинальным названием "Буран". Эти-то "Бураны" и начали активно "тестировать" пермские полицейские. Тестирование шло довольно успешно: с прицепом-"лодочкой" машина довольно легко тащила по снегу двадцать пудов груза (при двух седоках), а по льду замерзшей реки — так и вовсе пудов тридцать. К моему удивлению, особых рекламаций на "Бураны" не поступало — резиновые гусеницы морозы выдерживали сносно, а моторы тоже оказались весьма качественными. Вдобавок, поскольку я в Пермь посылал и качественное масло, и приличный бензин в нужных количествах, полиции не приходилось заправлять двигатели всякой дрянью — что тоже способствовало долголетию движков.
В общем, Арсеньев был весьма доволен нашим "сотрудничеством", и на мой "неприезд" не очень обиделся. Ну а мне было уже просто не до разъездов: даже когда Герасим Данилович пригласил меня на тестовый запуск новой турбины на шесть с половиной мегаватт, я не поехал. Некогда было — в магнитофоне-то, оказывается, не только лампы нужны. Там ведь еще всякие сопротивления, конденсаторы требуются. Я уже не говорю о печатных платах…
На Машкином стеклозавода появились два новых инженера. Оба — немцы, и оба — немецкие немцы, из Германии. В каком-то техническом журнале (немецком, естественно), я прочитал статью о способах изготовления "искусственного шелка", и меня зацепила в ней фраза о том, что "нити делались так же, как и стеклянные". С пометкой, что если ткань из стеклянных нитей хоть и красива, но никуда не годится, то из искусственного шелка ткани уже очень даже неплохи. Мне про шелк было не очень интересно читать, а вот слова насчет стеклоткани меня очень заинтересовали. Настолько, что я не поленился и написал в журнал письмо с просьбой прислать мне более подробную информацию. Немецкие журналы (как и русские) к запросам читателей относились внимательно — и в ответ мне прислали адреса этих самых немецких немцев, которые и развлекались изготовлением стекловолокна. Именно развлекались, поскольку особого смысла в развлечении не видели: красиво, забавно, довольно трудоемко и совершенно бесполезно. Однако предложенные оклады заставили из свое мнение о бесполезности слегка пересмотреть.
С собой они привезли установку, которая выдавала примерно два километра стеклянной нити в сутки. Это не то, чтобы дофига, это вообще ничто — поскольку для получения нитки для ткани эту нить нужно было еще скрутить с двумя сотнями таких же. Но у них, кроме установки, было еще и знание как ее построить (и, главное, как сделать очень тоненькие фильеры). Сейчас они активно строили машину на тысячу двести фильер, а Юлий Прокофьевич Губанов строил вторую очередь газового завода — новое производство газ должно было потреблять в количествах неимоверных.
Немцы обещали запустить первую очередь — на двести фильер — уже в январе, и я попросил Камиллу придумать для меня что-то вроде эпоксидки. Если мне память не изменяет, то фенолформальдегидные смолы не только температурой отверждать можно — так что если она придумает, то будет и вовсе хорошо. А заодно — ну исключительно чтобы два раза не ходить — придумать и ацетатную пленку, раз уж майларовую делать некому. То есть опять-таки не придумать, в вспомнить, не придумал ли кто-нибудь это "уже давно".
Честно говоря, меня не очень удивило, что да, оказывается, кто-то уже ее придумал. Удивило другое — Камилла выдала ответ не сразу, а только на следующий день. Впрочем, и ответ ее на этот раз несколько отличался от предыдущих: она привела к завтраку какую-то девицу из числа своих лаборантов и сообщила:
— Разреши представить: Лозовая Галина Никитична. Она у тебя будет главной по пленкам, там все просто довольно, только много времени нужно — а у меня его сейчас нет. Только ты ей сам уже помоги: у Кросса все же по-английски написано, а кто лучше тебя английский-то тут знает? Я его вообще не знаю, а к Илье Ильичу сейчас лучше вообще не подходить, у него паровоз этот электрический никак не получается. Я Елену Андреевну хотела попросить — так она с Машкой из стекляшки не вылезает… кстати, ты видел, каких она красивых звериков стеклянных делает? Только не спрашивай, может она их на Рождество готовит…
На Рождество у меня был назначен "общий сбор" всех инженеров моей — чего уж там стесняться? — корпорации. И Елена Андреевна действительно приготовила к этой встречи замечательные подарки: каждому досталась сделанная из стекла смешная зверюшка. Причем смешная она была не карикатурным исполнением, а "очеловечиванием": мне, например, достался довольно натурального вида ёжик, вот только обутый в валенки и в очках, сидящий на пеньке и читающий книжку. И только Илье достался не зверь — но все присутствующие были просто поражены этим подарком. Елена Андреевна изготовила стеклянный паровоз. Целиком стеклянный, и даже фитиль спиртовки был изготовлен из стеклянной нитки. Скажете, на настоящем паровозе нет спиртовки? Ну нет, а на этом — была. И когда ее зажигали, то в стеклянном котле по-настоящему закипала вода, пар по стеклянным трубам шел к стеклянным цилиндрам, а стеклянные поршни в них приводили в движение стеклянные колеса. Конечно, ехал паровоз очень медленно, но он ехал!
Я тоже приготовил инженерам подарки. Все они получили по автомобилю, правда "ведущие" — включая Виталия Филиппа, с которым я на этом празднике и познакомился, и Варюхина — который формально инженером не был, получили по "УАЗику" в нынешнем исполнении, то прочие — "инвалидки". Но, во-первых, никто, кроме меня не знал что они именно "инвалидки", а во-вторых по нынешним временам и эти авто были вершиной хайтека. И народ эти подарки тоже оценил правильно.
Но больше всего подарков досталось все же мне. Я заранее предупредил, что "приму в дар лишь производственные достижения", но народ все же "вывернулся", и тридцать шесть человек — в порядке общей очереди — принялись одаривать уже меня.
Виталий Филипп не стал, конечно, дарить мне бутыль с серной кислотой, но красивая литая медная банка с сульфидом молибдена из первой промышленной партии порадовала меня несказанно. Конечно, в пиритовых месторождениях Саратовской губернии халькопирита была немного, а уж молибдена в нем было и вовсе почти ничего, но Валера научил работников минералы сортировать, и почти пять тысяч тонн неплохой медной руды перерабатывал самостоятельно. А поскольку полторы тысячи тонн меди он очищал электролизом, выделить сульфид молибдена из сильно обогащенного им электролита было для неплохого химика делом не сильно сложным, но весьма полезным — главным образом, для опорных подшипников автомобилей и тракторов.