Две судьбы Хальвдана Черного

– О живых? – Олав с трудом оторвал взгляд от сияющих белизной ресниц вокруг золотых глаз и взглянул на людей напротив: ему подумалось, что она говорит о противостоянии живых и мертвых вообще.
– О твоих живых родичах.
– Живых родичах? – Олав более осознанно взглянул на Рёгнвальда и Торфинну, изумленных не меньше его. И с испугом спросил: – Им грозит опасность?
В голове билась расплывчатая мысль: посланница смерти явилась за его семьей в эту ночь перед первым обрядом новой весны. Дарующие плодородие боги… желают особой жертвы?
  
– Им. И тебе. И всем твоим подданным. – Свободной рукой Сванлида слегка повела вокруг. – Гибель идет за вами и поглотит вас, если вы не подготовитесь к встрече.
– Гибель? – Одолевая внутреннюю дрожь, Олав попытался сосредоточиться. – Откуда мне грозит гибель?
– Помнишь ли ты, – вкрадчиво, многозначительно заговорила Сванлида, – что у твоего отца был еще один сын?
– Хальвдан, сын Асы! – вскрикнула Торфинна.
Она сообразила раньше мужа, поскольку порой опасалась, как бы ее сыну не пришлось делить владения с незнакомым дядей-ровесником.
– Именно так, – подтвердила Сванлида. – Ты, Олав конунг, позабыл, я вижу, о нем, а он о тебе помнит! Знаешь ли ты, что в праздник Зимних Ночей он возведен своей матерью на престол в Агдире?
– Да, знаю.
Осознав, о чем и о ком идет речь, Олав нахмурился. В начале зимы Хальвдан сам прислал в Вестфольд уведомление, что стал полноправным конунгом в Агдире, но тогда этому не придали большого значения. Его запомнили годовалым ребенком и даже по прошествии семнадцати лет не видели в нем взрослого мужа.
– Но ты, я вижу, не знаешь, что Хальвдан поклялся йольским кабаном, что завоюет много земель. И начнет он с Вестфольда! Так он порешил на совете со своей дружиной, и мужи Агдира поддержали его. Хальвдан намерен забрать себе наследство вашего отца – все целиком! За остаток зимы он собрал и снарядил войско, и сейчас они уже на пути сюда!
Весь теплый покой вскрикнул будто бы одной грудью.
– И велико ли его войско? – Олав вскочил.
– Не увезти и на десятке больших кораблей! Но что войско – один Хальвдан стоит десятка.
– Не может того быть! – решительно возразила Торфинна. – Хальвдан – мальчишка! Ему не может быть больше восемнадцати лет – он на год моложе нашего Рёгнвальда. Он еще ни разу не был на войне, где ему приобрести сноровку? Какой из него соперник Олаву конунгу?
– Он молод, это да! – Сванлида бросила на нее насмешливый взгляд. – Но ты не знаешь о нем кое-чего важного, королева. В йольские ночи он сошелся в поединке с йотуном в облике огромного вепря и одержал победу. Потом он съел часть его печени, и теперь в нем сила и свирепость йотуна! Мало найдется ему под стать противников, – продолжала Сванлида, повысив голос, чтобы перекрыть испуганные крики. – Если не остановить его сейчас, пока он еще не совсем созрел, он сделается могуч и неукротим, как сам Старкад [17]! Он наметил тебя, Олав конунг, своей первой жертвой, и я не советую терять времени, если хочешь уцелеть. Хальвдан не нуждается и в оружии – способен разрывать врагов голыми руками! Он вопьется тебе в горло своими клыками и будет пить твою кровь!
– Но когда… когда он выступил? – изменившись в лице, спросил Олав.
Кто мог бы ждать таких ужасных вестей перед мирным праздником Торовой пахоты! Трудно было поверить в услышанное, но, глядя на белую деву с ее ярко-желтыми глазами, Олав ощущал пронизывающий страх и видел все эти ужасы, как наяву. Страшная гибель была где-то рядом, дышала в лицо.
– Он намерен выступить завтра. У тебя не более одной ночи и одного дня – если ты намерен встретить его, как подобает мужчине.
– Но завтра начнется Дисаблот – время перемирия! – воскликнул кто-то из торговых гостей. – Весенний торг – время, когда запрещены все войны и нападения.
– Расскажи это Хальвдану! – с презрением сказала Сванлида, повернув к нему голову. – Он сказал, что разобьет Олава, сам сядет на престол конунга в Скирингссале и тогда уже воздаст дисам честь. Если не пошевелитесь – завтра же у вас, мужи Вестфольда и Гренланда, будет конунг-йотун.
– О Фрейя! – Королева Торфинна заломила руки. – Мы же совсем не готовы к войне! Кто мог о таком подумать! Они перебьют нас!
– Успокойся! – прикрикнул на нее Олав, но его ярость отдавала возбуждением страха. – Не очень-то я испугался мальчишку, моложе меня на двадцать лет! Я уже женился, когда он только появился на свет и мочил пеленки, если помнишь! Мне ли его бояться? Я мужчина и конунг, я двадцать лет сижу на этом престоле, ему меня не напугать!
– Это все Аса, его злобная мамаша! – едва слушая, продолжала Торфинна. – Она не постеснялась убить собственного мужа, отца своего ребенка! Двадцать лет она все лелеяла свою злобу, как змея – свой яд! Небось едва дождалась, когда сынок научился меч держать в руке! Странно, что она не погнала его сюда лет шесть назад! Кровь Гудрёда не утолила ее жажды мести! А что, она не идет сюда вместе с Хальвданом? – обратилась Торфинна к гостье.
– Нет, Аса остается дома, в Кунгсхольме. Она внушила сыну, что ты, Олав конунг, – рохля и слизняк, непривычный к оружию. – Сванлида произнесла эти оскорбительные слова громко, с расстановкой, явно желая, чтобы они получше дошли до сознания слушателей. – Я советую тебе, Олав конунг, как следует подготовиться к встрече, если ты хочешь уберечь владения и жизнь. Истреби врага, иначе он без промедления истребит тебя. Ему достанется честь провести три Торовы борозды, а твоя жена сделается его рабыней. В жены он ее не возьмет, она ему в матери годится, и ей придется стаскивать грязную обувь с ног его злобной мамаши. Прощай.
Вымолвив эти слова, Сванлида повернулась и пошла прочь. Пока Олав осмысливал ее речи, она шагнула за порог теплого покоя и канула во тьму зимней ночи. И уже через пару вздохов ни один из смотревших ей вслед не мог бы поручиться, что ее явление – не страшный сон.
Однако вестью ее не пренебрегли. Посланница судьбы сделала лишь десяток шагов по направлению к буковому лесу, как перед домом конунга затрубил рог: «Приближается враг!»
 
Прядь 2
 
«Торову пахоту» Олав конунг решил отложить: не годится проводить один из важнейших обрядов года, держа под рукой оружие и оглядываясь на каждый звук. У Хальвдана войско, какое не увезти и на десятке больших кораблей! Помня об этом, Олав стремился набрать, в дополнение к своим трем десяткам, как можно больше народа. Про себя думал: какая удача, что враг решил нагрянуть в самый Дисаблот, когда и без того все хозяева Вестфольда и Гренланда собираются к конунгу. В дорогу, разумеется, каждый брал с собой оружие, и Олаву оставалось подучить бондов и хольдов наступлению «стеной щитов», позаботиться, чтобы они вспомнили навыки оружного боя и меткой стрельбы, а кто не умел – хоть чему-то научиться. Вот только сам он и не помнил, когда в последний раз применял эти умения на деле.
Еще вечером был оповещен Каупанг: находясь на самом берегу, близ причалов, тот первым подвергся бы нападению. Торговцы ночь посвятили сборам, и при первых проблесках рассвета началось бегство: одни грузили товары на корабли и уходили по Вику на север, к вершинам огромного залива, а другие – на телеги и правили в глубь страны, к горам. С самого утра ветер дул вдоль побережья на север, а значит, был попутным для кораблей из Агдира. В числе первых корабль увез королеву Торфинну с ее служанками. Двадцать лет назад они с Асой, обе будучи молодыми женами с маленькими сыновьями на руках, не слишком ладили, каждая видела в ребенке другой будущего соперника своему. Рёгнвальд в глубине души был бы рад уехать с матерью, но честь мужчины ему не позволяла бежать, приходилось готовиться к бою. С самого детства он не раз слышал о злодеянии мстительной Асы, убившей его деда по отцу; его воображению рисовалась ведьма, живущая в темной пещере со своим сыном-троллем, покрытым черной шерстью и с вечно оскаленными зубами. Он бы не удивился, если бы оказалось, что его близкие родичи в Агдире едят сырое мясо и вместо пива пьют кровь.