Рождение и смерть похоронной индустрии: от средневековых погостов до цифрового бессмертия

Однако увлеченность Лемойна кремацией стала импульсом для других энтузиастов. В 1870–1890‑е годы появляются еще пять американских крематориев. Первый публичный крематорий появился 25 ноября 1884 года в Ланкастере, штат Пенсильвания. В 1886 году Американская медицинская ассоциация начинает рекомендовать кремацию как наиболее предпочтительный с точки зрения гигиены способ захоронения.
Развитие кремации в США быстро столкнулось с сопротивлением со стороны общественности. Помимо основных аргументов о невозможности воскрешения и сравнения огня в печи с адским пламенем, критики обращали внимание и на другие аспекты кремации, например, что в крематориях печи не разделены по расовому признаку, и в результате пепел почтенного белого господина может запросто смешиваться с пеплом чернокожего (Prothero 2002).
В период идеологической борьбы между сторонниками традиционных похорон и кремации последние выпускали три периодических издания: Modern Crematist (Ланкастер, штат Пенсильвания); The Columbarium (Филадельфия); The Urn (Нью-Йорк). На страницах велась борьба не только «за» кремацию, но и «против» традиционных похорон. Аргументация строилась главным образом на двух важнейших пунктах: демонстрация антисанитарии традиционных похорон и демифологизация процедуры погребения.
В первом случае акцент делался на процессе разложения мертвого тела. Согласно позиции «огнепоклонников», кремация — это чистота, а похороны — грязь. На страницах журналов печатались рассказы о гниении тел, о могильных червях, о попадании продуктов распада в подпочвенные воды и т. д. По замыслу кремационистов, такие красочные описания должны были отвратить людей от гробоположения. Это все являлось логичным следствием развития медицины и открытия микробов Луи Пастером. Сторонники кремации пытались разрушить идеалистическое представление о целостности тела при захоронении в землю. Они утверждали, что тело все равно разлагается, несмотря на распространенные уверения в обратном.
А вот во втором случае все интереснее. Это была попытка вообще развенчать мифическое представление о могиле как о месте упокоения (сна) в ожидании будущего воскресения, то есть кремационисты вели спор на том же религиозном языке, что и их противники. Они доказывали, опираясь на Библию, что кремация не противоречит христианству: воскрешение произойдет, но не из телесных останков, а из отходящего духа. Поэтому лежать в могиле, гнить и ждать воскресения не имеет смысла. Похороны — это идея воскрешения, а кремация — это идея бессмертия. В центре этих споров лежали принципиально разные представления о телесности и душе, а значит, и разные концепции бессмертия (Там же).
Для нас важен тот факт, что язык сторонников кремации основывался на тех же представлениях о бессмертии, но в то же время оперировал другим соотнесение тела и души (индивида). Они пытались отвратить людей от традиционных похорон в землю, обращаясь к процессам разложения, тем самым разрушая иллюзорную позитивистскую картину неразрывной связи забальзамированного тела и бессмертного духа. Сторонники кремации выстраивали собственную аргументацию, согласно которой бессмертие связывалось с нетелесными практиками. Но несмотря на разные обоснования — разговор все равно велся на языке догматики — даже самые прогрессивные представители движения кремации трактовали бессмертие через призму физического воскрешения. Отличие заключалось лишь в том, что для этого нужно в первую очередь: дух или плоть, и как они друг с другом связаны.
В первых американских коммерческих крематориях было впервые реализовано техническое решение, которое можно увидеть и в наши дни. Чтобы подготовить потребителей к церемонии сжигания тела, в крематориях имитировали традиционное погребение в землю: комнаты прощания располагались наверху, а комнаты кремации — в подвале здания, куда гроб помещали с помощью люка. Гроб опускался вниз со специального постамента, который был засыпан землей и украшен травой и выглядел как могильный холм. В отличие от самых первых крематориев здесь уже никто не видел ни печи, ни огня, а сама процедура прощания была максимально приближена к традиционным похоронам.
  
Конечно, кремация вошла в мир похоронной индустрии не так стремительно, как бальзамирование, и тому есть причина. Так, бальзамирование было гораздо понятнее потребителю: превращение тела в красивую мумию было встречено верующими с пониманием. В основе кремации лежали аргументы гигиены и медицины, но они были гораздо более модернистскими, а сама кремация слишком быстро уничтожала тело — для фетишизированного, материалистичного мировоззрения европейского и американского общества это было чересчур.
Кроме того, кремация требовала довольно серьезных вложений. Нужно было построить крематорий, стоимость которого была довольна высока, а окупался он достаточно долго. Поэтому приверженность к «огненным» похоронам долгое время оставалась скорее движением энтузиастов, особенно в Европе. В США процесс шел гораздо интенсивнее, кремация довольно быстро нашла своих клиентов: уже в 1899 году проводилось около 2 тысяч кремаций в год, в то время как в Англии кремировалось около 300 тел умерших. В одном только штате Нью-Йорк проводилось больше кремаций, чем в Англии и Италии вместе взятых, но в общем количестве захоронений это все равно были лишь десятые доли процента (Там же).
  
Похоронное дело в XIX веке и первые корпорации
 
Государственное вмешательство в похоронный бизнес, передача мест захоронения в частные руки или под управление муниципалитетов, казалось бы, дают возможность извлечения прибыли: теперь предприниматели могут администрировать похоронную инфраструктуру и зарабатывать деньги. Именно в это время в похоронный бизнес впервые приходит крупный капитал, поскольку кладбища требуют серьезных финансовых вложений: для выкупа земли, межевания участков, строительства дорог (в том числе железных) и т. д. Вполне ожидаемо, что заметнее всего это происходит в такой промышленно развитой стране, как Англия, именно здесь частные дельцы создают архитектурно продуманные проекты некрополей.
Однако нужно признать, что, несмотря на довольно амбициозные проекты, о которых я уже говорил, кладбищенский бизнес разочаровывает инвесторов. Кладбища трудно и долго окупаются: поддержание инфраструктуры требует средств больше, чем поступает от продажи могил. London Necropolis Company уже в 1880‑е годы распродает землю, купленную для кладбища Бруквуд, под гольф-клубы; Хайгейт — культовый памятник викторианской эпохи — уже в XX веке приходит в упадок и вынужден постоянно прибегать к государственному субсидированию. Таким образом, к концу XIX века для кладбищенских бизнесменов становится очевидным тот факт, что без развития дополнительных услуг и искусственного повышения цен (как это всегда делали и делают обычные гробовщики) бизнесу не выжить. Поэтому, например, London Necropolis Company внимательно присматривается к крематорию, появившемуся по соседству в городке Уокинг, строит колумбарий, занимается изготовлением и продажей памятников. Как итог — всё те же попытки повысить маржинальность путем навязывания и развития различных дополнительных услуг.
Появление и развитие бальзамирования в конце XIX века приносит свою пользу: оно быстро срастается с традиционным похоронным бизнесом, становясь одной из его важнейших практик. В XX веке к этому процессу присоединятся морги, однако пока они не играют существенной роли.
В результате, несмотря на серьезные изменения в похоронной сфере, бизнес-модель этой индустрии остается ровно той же, что и сто лет назад: борьба за каждого клиента и попытка повысить средний чек похорон. Похоронщики понимают, что единственный способ выжить — это сосредоточение всех услуг в одном месте — от производства гроба до хранения тела и захоронения. Многие компании, пытаясь снизить издержки, начинают образовывать похоронные корпорации и кластеры.
Если до начала Нового времени погребения по всей Европе администрировались достаточно однообразно, то постепенно рынок приобретает разный институциональный дизайн — даже в европейских странах порядок погребальной деятельности начинает сильно различаться [89], и происходит это именно из-за вмешательства государства в контролирование похоронной сферы.