Если бы не ты (СИ)

— Думаю, бывало и лучше, — смущённо произнесла я. — Но всё равно спасибо… — наверное. Да, наверное, «спасибо» — это то, что говорят в таких случаях.
Приятно улыбнувшись моей растерянности, Женька предложил вместе прогуляться. А я не видела причин ему отказывать. В конце концов, довольно редко мне выдавался шанс пообщаться с человеком, который не смотрел на меня сверху вниз. Который никак не выказывал своей осведомлённости о моём прошлом, и вёл себя со мной не как с психически больной. Он, как и обещал во время нашей последней встречи, рассказал о своей работе, и о том, почему выбрал именно физиотерапию, посвящая меня в некоторые интересные детали своей профессии. Ему даже удалось развеселить меня несколькими казусными историями, которыми он «запасся» во время учебной практики. Рот у Женьки не закрывался. Он болтал и болтал обо всём на свете, а я, медленно шагая рядом с ним, ела сладкую вату. Наверное, вкуснейшую в мире. И чувствовала себя легко и правильно. Когда мы обошли весь парк, то наткнулись на небольшую кафешку. Раньше в ней подавали мороженое. Клубничное, манговое, малиновое. Со вкусом виски или кофе. В этом кафе можно было найти мороженое самых вычурных вкусов, на любой манер. С Маришкой мы заходили в эту «мороженицу» едва ли не каждый раз по пути в художественный класс. Сейчас же «мороженицу» преобразовали в небольшой суши-ресторанчик. Туда мы и заглянули с Женькой.
Интерьер сильно изменился. Вместо воздушных розово-жёлтых оттенков царил титановый белый. Идеально ровные стены украшали панно гранатового цвета, обрамлённые чёрными деревянными брусьями, и картины с изображением гейш. Несколько столиков, тоже выкрашенных чёрной матовой краской, были заняты, но свободный найти было несложно. Устроившись с удобством за одним из них, мы изучили меню, лежавшее с каждой стороны стола, и подозвали официанта. Улыбчивый паренёк в чёрном фартуке принял заказ и скрылся за дверью кухни.
Вообще-то я не собиралась проводить так много времени с Женей, и идти с ним обедать тоже не собиралась. Всё получилось само собой. Разговор медленно перетёк в воспоминания о детстве, и оборвать его среди полуслова казалось неправильным. С ним я окунулась в безмятежность, такую согревающую в осеннюю пору, поэтому и оказалась в этом ресторанчике, сидя напротив старого друга.
— А раньше здесь мороженое продавали, помнишь? — спросил Женька, колдуя бамбуковыми палочками над едой. У него получалось ловко. У меня же уходило по несколько секунд, чтобы схватить ими ролл.
— Да, мороженое было замечательным. Но знаешь, вкус чего я ещё вспоминаю с особенной ностальгией? Конфет, которыми ты угощал меня на перемене. Шоколадные с целыми орехами и…
— И нугой, — улыбнулся он. Он контраста температур на улице и в помещении, его светлая кожа приобрела розоватый оттенок. Теперь Женька выглядел румяным добрым молодцем из старых сказок. — Я помню.
— А ещё самые незабываемые леденцы… Жаль, что потом мы перестали общаться. Это не из-за конфет, — нервно добавила я, поняв, как это могло звучать со стороны. Женька приглушённо фыркнул, подавив смешок. — Просто. Жаль. Неплохо дружили.
— Ты мне нравилась, Ева, — прямо сказал Женя. — А Марк с Владом кружили вокруг тебя, как коршуны, не давая подступиться. Даже не так твой брат, как Белов. Возомнил себя рыцарем, охраняющим принцессу в замке.
Проскользнувшая в его словах обида резко отозвалась в интонации. Уязвлённое «я» до сих пор не давало ему покоя.
— И с тех пор вы не общаетесь?
— Да почему… Общаемся, — он пожал плечами, — но не так тесно, как раньше.
— Не стоило на него обижаться. Владька чувствовал за меня ответственность на правах старшего. Он был другом моего брата, поэтому привык заботиться обо мне наравне с Марком.
Словно его забота мало что для меня значила, я бесстрастно пожала плечами и отправила в рот следующий ролл.
— Да? — Женя как-то странно повёл бровью. — Ну, у меня на этот счёт другое мнение. Хочешь озвучу?
Я неопределённо кивнула.
— Дело в том, что Белов сам на тебя претендовал, — выпалил он. — Вот и взъелся на меня, когда я осмелился тебя на свидание пригласить. — А я рассмеялась самой дикой на свете нелепости, которую слышала. Женька откинулся назад и оперся о спинку стула, скрестив на груди руки. Уголок его губ дрогнул в усмешке. — Так и знал, что реакция будет именно вот такой.
 
— Конечно. Какой ещё она может быть? — хохоча ответила я. Парочка, которая сидела неподалёку, смирила меня невразумительным взглядом, и я робко притихла. — Это же глупость. Мне тогда было всего тринадцать, а он был взрослым парнем, вокруг которого вились ого-го какие девчонки. Я была маленькой для него. Он так и называл меня постоянно — мелкая.
— Мы с ним ровесники, Ева. И мне ты нравилась, несмотря на возраст. Ты была весёлой, общительной и очень красивой девчонкой. Думай, что хочешь, — с улыбкой отмахнулся Женька. — Но я останусь при своём мнении.
Я так и не приняла всерьёз Женькины слова, считая, что он просто нашёл удобный случай повеселить меня, отодвинув серьёзные проблемы на второй план. И, к счастью, он не стал настаивать на серьёзности своих утверждений, так что, не зацикливаясь на этой теме, мы заговорили о другом. Время летело со скоростью стрелы, рассекая пространство. Я рассказала немного о новой работе и… немного приукрасила моё к ней отношение, и не стала вдаваться в подробности о том, насколько тяжело мне даётся общение с людьми. Просто поведала о лучшем, что было в моей жизни. Рядом с таким лёгким человеком, как Женька, жаловаться ни на что не хотелось.
Но как бы нам ни было хорошо, настал всё же час, когда стоило спешить домой. На улице медленно сгущались сумерки, а я не трепетала нежностью к тёмному времени суток. Женька настаивал на том, чтобы оплатить счёт и за меня, но… я не хотела быть никому ни в чём должной. У нас ведь было не свидание, и я не претендовала на чьё-то покровительство. Я вполне могла сама за себя заплатить. В итоге спорить со мной оказалось делом напрасным, и Женька уступил «на этот раз», — как сам сказал.
Вечером дома я уже постепенно собирала свои чемоданы. Работы по дому осталось совсем немного — лишь разгрузить шкаф в маминой комнате, сложить хорошую одежду в отдельные сумки, чтобы после моего отъезда Марк мог отвезти её в приют для бездомных, а то, что совсем износилось выбросить. По моим подсчётам через несколько дней я уже могла с чистой совестью отправиться домой…
Мои сборы прервал телефонный звонок, звучавший где-то вдалеке. Вспомнив о том, что мой смартфон после прихода домой так и остался лежать в рюкзаке на обувной полке, я сложила в чемодан пару джинсов, и отправилась в коридор.
  
Глава 18
 
Уже почти три года я жила за триста километров от родного города. Когда первый туман в помутившейся голове стал рассеиваться, и я поняла, что не смогу двигаться дальше, оставаясь в месте, где меня унизили, изнасиловали и изваляли в грязи, выставив на посмешище перед большой частью жителей, мне на помощь пришла тётя Тома. По факту она была мне двоюродной бабушкой по отцовской линии, но ни Марк, ни я её бабушкой почему-то никогда не звали, хотя Тамара Ивановна вырастила нашего папу. Его родные родители умерли рано, и тётя Тома, имея своих двух детей, взяла маленького Мишу под своё крыло. Благо, муж её поддержал и был племяннику за отца. Муж Тамары Ивановны, Фёдор Варламович, давно уже отдал Богу душу. Живым я его не застала. Но тётя Тома была мне близким человеком.
Когда мой телефон зазвонил, и на экране высветилось её имя, я заволновалась. Не случилось ли чего. Возраст у тёти Томы был почтенный, и она частенько жаловалась на боли в суставах, резкое ухудшение зрения и скачки давления. К счастью, поприветствовала она меня без нотки недомогания в голосе и заверила, что чувствует себя неплохо. Но всё-таки что-то настораживающее сквозило в её тоне.
— Тётя Тома, вы уверенны, что чувствуете себя хорошо? Если нужна помощь, я могу приехать. Хоть завтра.