Если бы не ты (СИ)
— Что она сказала?
Влад приближался к нам, а я в защитном движении отвернулась к стене и крепко зажмурила глаза, прогоняя вздымавшуюся в груди боль. Выровнявшись, медсестра повернулась к моему посетителю. Судя по звукам, она попыталась подтолкнуть его к двери:
— Идёмте, голубчик. Не нужно Вам здесь находится.
— Что? — его голос сначала прозвучал растерянно, но потом приобрёл резкий стальной окрас. — Что это ещё значит? Что случилось?
— Она не хочет Вас видеть…
— В каком смысле не хочет?
Медсестра безрезультатно пыталась спровадить Влада, но тот выкручивался. Моё сердце разрывалось на куски, истекая кровью. Мне хотелось закрыть уши руками, чтобы этого не слышать. Это были последние звуки нашей дружбы. Для меня они были подобны последним вздохам умирающих.
— Ева? Я… я не пойду никуда. Я не могу.
— Пожалуйста, — мягко, но уверенно произнесла она, обращаясь к Владу. — Сейчас нужно сделать так, как она хочет. Идёмте. Поговорим…
Вот и всё. Дверь за ними захлопнулась, обрубая все связующие нас с Владькой ниточки. Не в состоянии справиться с болью потери, которая хомутом сдавливала грудь, не позволяя размеренно вдохнуть, я дала волю слезам.
Наши дни…
Я сделала глоток обжигающего кофе и привалилась спиной к стене. Господи, неужели… я действительно всё разрушила сама? Почему он не хотел уходить? И почему я не обратила тогда внимания на его слова? Я запомнила лишь душераздирающую тяжесть в его глазах, но не смогла сопоставить со словами. И поведением. Господи, этого не может быть!.. Всё это казалось каким-то наваждением. Неправдой. Сном, в котором смешались все чувства, которые только можно было испытать, оставляя осадок внутреннего смятения, от которого я не знала, как избавиться. Уже столько мыслей пронеслось в моей голове, что они начали путаться и спотыкаться друг об друга. Мне необходимо было проветриться, и свежий воздух мне бы сейчас несомненно пригодился. Да вот незадача, чёртов дождь всё не прекращался. Поняв, что попросту сойду с ума, если и дальше буду зацикливаться на прошлом и настоящем, в один миг связавшихся в один узел, я решила загрузить себя работой. В конце концов, чем скорее я закончу разбор маминых вещей, тем скорее смогу уехать отсюда. И тогда всё станет на свои места.
На следующий день, воспользовавшись погодными улучшениями, я всё-таки вырвалась на прогулку. Я собиралась последовать совету моего психолога, которая утверждала, что мне нужно вспомнить положительные эмоции, которые я проживала в определённых местах. И с определёнными людьми. Поэтому я пустилась в несколькочасовой экскурс по местам боевой славы, так сказать. Я шла по дороге, которой мы с мальчишками всё детство ходили в школу. Мимо косой ели, растущей за чьим-то двором, которая разрослась и вымахала в высоту, мимо обветшалого колодца, из которого уже, наверное, несколько десятков лет никто не таскал воду. Деревянный ворот стал совсем рыхлым от времени, а отмостка стала осыпаться. Когда мы были детьми, интерес так и подмывал нас в него заглянуть. На дне колодца серебрилась живая вода, бросая в глаза яркие блики солнечных зайчиков, появлявшихся, когда солнечные лучи попадали на водяную гладь, а малейший звук незримыми волнами отбивался от серых, кое-где потрескавшихся стен. По старой памяти я подошла к колодцу и, положив руки на облупившийся деревянный бортик, перегнулась, вглядываясь в самое дно. Когда-то я уронила в этот колодец свою любимую заколку. Я зацепилась головой о рукоятку, которую нужно было прокручивать, чтобы вытащить из недр колодца полное воды ведро, и несколько прядей выбилось из идеально зачёсанного наверх хвоста. Решив подправить причёску, сняла заколку с головы, и я оглянуться не успела, как та выскользнула у меня из рук. Расстроилась тогда, помню, жутко, но выловить её, конечно же, не получилось.
Натужив зрение, я всмотрелась в тёмную глубь, где серебром поблёскивала холодная водица. Конечно, я понимала, что рассмотреть там что-либо не реально, но тот факт, что этот старый, как мир, колодец хранит какую-то память обо мне, отодвигал логическое мышление, уступая место эмоциям. Ностальгии.
Школа выглядела так, какой я её запомнила. Серое кирпичное здание из трёх этажей, по которому каждую перемену носились шумные, полные жизнерадостности и энергии дети. С огромным футбольным полем, на котором гоняли мяч мальчишки, площадкой для баскетбола и множеством благоухающих хризантем под окнами. Сколько наших с девчонками разговоров слышали стены нашей Алма-Матер не счесть. Я вспоминала наши с подружками посиделки в столовой, и уроки физкультуры, которые мы неоднократно прогуливали, затаившись в библиотеке и, делая вид, будто ищем научную информацию для научных проектов. Будь я в другом настроении, и при других обстоятельствах, возможно, я даже зашла бы навестить своих учителей, с которыми у меня всегда складывались хорошие отношения. Но сегодня моя душа не желала настолько окунаться в прошлое. Далее мой путь пролегал мимо парка с фонтаном, у которого всем классом мы прикончили бутылку шампанского на выпускном, мимо кинотеатра, где мы с Марком, Владом и их друзьями частенько бывали. Воспоминания мелькали перед глазами, как слайд-картинки. Мы смеёмся, мы дурачимся, мы обсуждаем вещи, которые кажутся нам важностью вселенского масштаба…
От многочасовой прогулки уже гудели ноги, и я, приметив свободную скамейку, не скрытую под тенью размашистых кленовых ветвей, росших вдоль аллеи, опустилась и поддалась не слишком тёплым ласкам осеннего солнца. В парке, несмотря на время года, жизнь цвела. Клумбы, усеянные изобилием осенних цветов, благоухали, источая пряные ароматы, смешивающиеся с запахом опалых листьев и земляной влаги, оставшейся после вчерашнего дождя. Рыща среди редкой поросли травы, в поисках хлебных крох и рассыпанных зёрен смешно подпрыгивали сизые голуби. Их беспокойное воркование ветром разносилось по унылым улицам, оповещая о резком приходе холодов. Покопавшись в своём рюкзачке, я выудила полупустую пачку печенья и, раскрошив его, метнула горсть на выложенную плиткой дорожку. Птицы тут же слетелись на съестное добро, выхватывая крошки друг у друга на перебой. Они были очень голодны. Видать, вчерашний ливень вовсе лишил их дневной добычи. Достав ещё одну печенюху, я снова разломала её и подбросила птичкам. Доклевав всё до последней крупинки, сизокрылые все, как один, резко взметнулись вверх, порханием крыльев вздымая мелкие опалые листья. Я уже собиралась уходить, как взгляд остановился на знакомой фигуре, целенаправленно направлявшейся ко мне. Я невольно улыбнулась. Женькин вид располагал к улыбке. Приветливый и благодушный. Он остановился возле меня и протянул мне из-за спины огромное облако сладкой ваты.
— Ух ты… — пробормотала я, растерявшись от подобного жеста. Но с благодарностью приняла угощение. — Спасибо. Это за что?
— Просто так, — ответил он, усаживаясь рядом. — Я тебя увидел ещё на входе в парк. Ты выглядела печальной, потому я решил поднять тебе настроение. А сладкое его поднимает лучше всего, это я тебе, как врач говорю. Начинающий, — с неуверенной улыбкой добавил он, а потом как-то зябко ссутулился и посмотрел перед собой. — Я… я слышал, что случилось с вашей с Марком матерью. Соболезную. Мне очень жаль, что я не смог попасть на похороны и поддержать тебя.
Не то, чтобы я ожидала там увидеть хоть кого-то, кто хотел бы меня поддержать… Но речь Жени меня растрогала, немного подтопив в сердце лёд, которым оно покрылось за три года.
— Ничего. Всё нормально.
И правда, я не обижалась на него. Во время похорон мне было попросту всё равно, кто пришёл, а кто — нет. Я мало на кого обращала внимание, в мыслях прощаясь навсегда с самым родным человеком, который у меня был.
— Выглядишь ты, кстати, хорошо. Очень хорошо.
Комплименты. Как же я от них отвыкла. Поэтому и не знала, что ответить на его слова, вогнавшие меня в краску. Я чувствовала примерно то же, что вчера, когда Влад предложил мне помощь. Неуверенность в подлинности его слов. Будто я была недостойна ни помощи, ни комплиментов, ни дружеского общения. Я так отвыкла от всего этого, что обычное человеческое общение было для меня в диковинку.