Приют мертвых
Он нехотя потянулся к телефону и, даже не взглянув на номер абонента, тихо ответил:
— Да?
— Извини, что так долго не звонил, — раздался голос в трубке.
— Томми? — это был Томми Коннотон. — Удалось что-нибудь узнать?
— Я в конце концов докопался до счета Сантоса.
— Прекрасно.
— Но чеки небыли предъявлены в банк. Их обналичили в «Чек экспресс». Это что-то вроде «Вестерн-юнион».
— Черт!
— Но я все равно их расколол. — В его тоне появились горделивые нотки.
— Молодец! И что оказалось?
— Флавия Инез. Или — Инез Флавия. Не знаю, как правильно — во время каждой операции написано по-разному. У кого-то с испанским еще хуже, чем у меня.
— Его подружка, — вырвалось у Бэра. Он подозревал и раньше, хотя говорить об этом не собирался — просто вырвалось.
— Что?
— Ничего. Продолжай.
— В любом случае те два чека — один на четыре тысячи, другой на семь пятьсот — обналичила именно она.
— Спасибо, Томми, пришли мне счет. — Бэр разъединился, сел в машину, включил зажигание и тронулся с места.
К дому Дэннелса он подъехал, когда было пятнадцать минут восьмого. И это была не конечная точка его маршрута. Ему требовалась кое-какая информация, и он надеялся, что не опоздал. Он вовремя выскочил из машины — Дэннелс как раз пятился на своей ухоженной «браваде» с подъездной дорожки. Бэр подбежал к водительскому окну.
— Слушай, у тебя вид, как у просидевшего всю ночь за рулем дальнобойщика, — удивился Дэннелс. Его волосы были влажными после душа. На свою толстую шею он повязал скромный галстук в полоску.
— Вижу, ты спешишь на работу. Ответь только на один вопрос: не унаследовал ли Аурелио в последнее время какие-нибудь деньги? — Если бы Бэр мыслил логично, он должен был бы задать этот вопрос во время первой встречи с Дэннелсом. Но тогда он логично не мыслил.
Глаза Дэннелса оживились.
— Он не унаследовал, он выиграл.
— Каким образом? Участвуя в боях? — Но Бэр уже знал правильный ответ.
— Нет, все свои боевые средства он вложил в школу. Она была его бизнесом и удовольствием. Но он любил играть. В лото, в «гороховую» лотерею. Видимо, это у него в крови. Я много разделал для него выкладки и доказывал, что шансы выиграть в лотерею по большому счету ничтожно малы. Но несколько месяцев назад он все-таки сорвал куш — заработал на «гороховой» лотерее то ли пять, толи десять тысяч — сколько точно, не помню. Он так радовался! С таким восторгом хвастался передо мной своими игорными достижениями. — Дэннелс невольно улыбнулся. Бэру стало ясно: выигрыши совпадали с поступлениями денег на счет Аурелио. Но было в этой истории и кое-что еще: Фрэнк догадывался, что Аурелио познакомился с Флавией Инез не случайно.
Глава тридцать восьмая
В гостиной стоял легкий аромат сандаловых курений. Бэр уже давно не поднимался с дивана. Прошло не меньше трех часов. Он десятки раз пересмотрел свои записи и клевал носом. Везде и все, что можно, он обыскал — сверху донизу и вдоль и поперек. И не нашел никаких финансовых записей, журналов, еженедельников, органайзеров или дневников. И еще — не обнаружил ничего такого, чем можно было бы постричь волосы. Кроме ее личного гребня в доме не было ни ножниц, ни машинки, ни расчески, ни накидки для клиента. Зато в ванной под раковиной в пустой банке из-под кольдкрема лежали три тысячи восемьсот долларов наличными, и поэтому Бэр решил, что она вернется. Рано или поздно вернется. Когда он подъехал, какая-то женщина вывозила из дома ребенка в легкой коляске и вела за собой другого, чуть постарше. Он придержал ей дверь и по благодарному выражению лица понял: она не станет интересоваться, живет ли он здесь. На площадке Флавии он постучал в дверь, приложил ухо к створке, а затем легко справился с нехитрым замком компании «Квиксет». Флавия не стала утруждать себя установкой сложных запоров. Закончив обыск, он присел отдохнуть. Один раз звонил его телефон. Бэр посмотрел на экранчик и понял, что его вызывает Сьюзен. Аппарат еще раз подал сигнал, когда поступила голосовая почта. Бэр не стал слушать, только покосился на разбросанные на кофейном столе рядом с пачкой презервативов купюры. Живот подводило от голода. И он подумывал, не похозяйничать ли в холодильнике Флавии, где он заметил пирожки из слоеного теста, или поступить уж и вовсе абсурдно и заказать по телефону пиццу. Но в это время за дверью послышалось звяканье ключей.
Сьюзен Дюран въехала на стоянку клиники женского здоровья на Брод-Риппл и выключила зажигание. Они долго сидели с Линн, глядя перед собой. Линн она взяла, чтобы та проводила ее домой после операции в клинике. Сьюзен долго плакала, и теперь ее подташнивало. Она понимала, что дело скорее всего в гормонах, но это не утешало. В последние несколько недель она чувствовала себя сносно только по утрам, когда пила кофе — где-то вычитала, что одна чашка при беременности допускается — и ела пиццу. Забывала о тошноте в тот момент, когда проглатывала куски и пережевывала сдобренную соусом хрустящую корочку, на какое-то время избавляясь от панического ощущения в желудке. Не как только опускала вилку на стол и вытирала губы, снова накатывала тошнота, и она подолгу оставалась в постели, не включая свет. Ей становилось день ото дня хуже. Накануне на работе ее чуть не вырвало, когда пришлось, чтобы никто не заметил, проглотить всю обеденную дрянь.
— Сьюз, — позвала ее Линн.
— Так неправильно, — отозвалась она. — Понимаешь, я о чем?
— Да, — кивнула Линн. — Именно это говорили и мои родители, когда я им призналась. Но так случается, и с этим ничего не поделаешь.
Сьюзен утвердительно кивнула, но подумала о Фрэнке, гонявшемся за убийцей своего друга или занимавшемся еще бог знает чем. Бегает где-то по тому же самому городу, но в этот момент ей показалось, что он на другом конце света.
— Ну? — терпеливо проговорила Линн, мягко поторапливая подругу. Сьюзен потянулась к ключам в замке зажигания.
Белый в желтую полоску тент не спасал от лучей солнца, когда снимали с грузовиков и выпускали из клеток питбулей всех мастей и размеров. Кончался летний сезон собачьих шоу с барбекю. Терри Шлегель потер щеку, выпил третью за утро бутылочку диетической пепси и вспомнил статью на первой странице газеты. Она произвела на него нехорошее впечатление. Да, покончить умышленно с пацаненком того латиноамериканца — это было бы слишком. Но как он попал в закрытую комнату? Ничего подобного Терри не планировал. Шесть или семь щенков рычали, подлаивали и повизгивали, играя и налетая друг на друга в загоне кого-то из владельцев. Терри был не в настроении на них смотреть. Его жестоко мучила головная боль — не помогли ни пара корн-догов, ни содовая. В мозгу отдавались звуки разбрызгиваемой воды. Дин с утра решил вымыть цементные ступени. Шум воды из шланга разбудил Терри, и с тех пор он не мог уснуть. А от воспоминаний о запахе медленно поджаривающейся в стальной бочке свинины скрутило желудок. Подъехал «дюранго» Чарли, и Терри наблюдал, как из внедорожника вышли двое его сыновей. Обошли сзади и выгрузили из багажника двух тигрово-полосатых булей. При виде сыновей Терри почувствовал гордость — высокие, сильные, они легко подчиняли себе этих зверей, только делавших вид, что они собаки. Терри наблюдал, как с ними здоровались прохожие — черные, латиноамериканцы, белые девчонки. Его парни были лицом района, у них было имя, их уважали. И от этого отцу сделалось приятно. Он ждал, когда к братьям присоединится Дэни.
Чарли, самый сильный и разумный, был больше всего похож на отца. Иногда Терри задавал себе вопрос, что скрывается за его глазами, такими загадочными, несмотря на молодость — всего двадцать два года. Затем следовал Кенни. Братья считали его бешеным и были правы. Он не задумывался — во всяком случае, куда меньше других — о последствиях того, что вытворял. Откуда в нем это взялось? Может, было отголоском юной Викки? Парень вырос непредсказуемым. Терри хотел посмотреть на троих сыновей вместе на ярком солнце. Он ждал, когда Чарли и Кенни закроют машину и приступят к исполнению своих рутинных обязанностей.