Приют мертвых

6. Считаются только попадания. Лучше промахнуться, чем вообще не успеть выстрелить.
7. Через десять лет никто не вспомнит деталей: позиций, калибров, тактики. Будут помнить только тех, кто остался в живых.
Дальше все так и шло — в слегка комическом тоне, но в этих поучениях содержалась истина. Не было большей ошибки, чем несоблюдение их. Бэр зарядил револьвер патронами для тира и принял стрелковую стойку — в эту минуту им руководили инстинкт и мышечная память. Перенес вес тела на подушечки пальцев правой ноги, большой палец левой руки для устойчивости уперт в корпус оружия. Бэр начал не спеша, делая выстрелы между вдохами и выдохами. Оружие подпрыгивало в его руке, и он ощутил знакомый едкий запах сгоревшего пороха. Открыл барабан, высыпал теплые гильзы на ладонь и свалил в банку из-под кофе.
  
Он так и продолжал — расчетливо, но бездумно выпуская пулю за пулей и разрывая середину мишени. Несмотря на грохот выстрелов, действовал, подчиняясь молчаливой сосредоточенности. До этого он считал, что никакими способами нельзя отвлечь его внимание от убийства Аурелио, но теперь понял, что бойня в лотерейном доме — самое мерзкое из всего, что ему приходилось видеть. Бэр менял мишени и израсходовал пять коробок патронов. Корпус револьвера нагрелся и покрылся пороховой гарью. Он обдумывал то, что узнал сам, и то, что услышал от Остина. Семья. Неужели возможно, чтобы какая-то семья действовала настолько единодушно? Теперь следовало заняться подноготной владельцев переходившего из рук в руки жилья. Не исключено, что существовала некая связь и ниточка его куда-нибудь приведет.
Сквозь успокоение, обретенное им в ходе стрельбы, вновь прорвался гнев. Вспомнились другие пункты из списка правил огневого боя: «Никогда не вступай в сражение с оружием, калибр которого не начинается с четверки».
И прямо противоположное: «Ничто из того, что ты держишь в руках, не обладает достаточным останавливающим действием».
В отличие от распространенного мнения и того, что показывают в кино и по телевизору, огнестрельное ранение редко приводит к немедленному наступлению смерти. И противник сохраняет способность нажать на курок и ответить выстрелом на выстрел. Многие полицейские погибли, потому что решили дождаться, когда плохой парень просто истечет кровыо, и поплатились за свое долготерпение.
Бэр начал так называемое мозамбикское упражнение — вколачивал две пули подряд в мишень, что должно было нанести значительное нейроциркуляторное поражение и в конце концов вызвать летальный исход. А затем следовал выстрел в голову, причем целиться надо в переносицу. Этот последний удар разрушал нервную систему нападающего и лишал его способности сделать ответный выстрел. Метод по понятным причинам был также известен под названием «борьба с бронежилетом».
Бэр выполнил упражнение, выбросил гильзы и, перезарядив револьвер, повторил все сначала. Он почувствовал, что в тире стали появляться полицейские. Обернулся и увидел их: с полдюжины, с сумками за плечами, они входили прыгающей походкой, по-юношески задорные и уверенные, как люди, служащие одному делу. Между тем к тиру подъезжали новые машины. Бэр вытер револьвер силиконовой замшей и отложил охлаждаться.
Появился Гастас и приказал:
— Прекратить огонь, положить оружие! — хотя Бэр это сделал и без него, а никто другой стрелять еще не начал. Но хороший начальник тира всегда придерживается правил. Он установил на тридцати пяти футах — середине дистанции — металлические конструкции мишеней. И вернувшись к Бэру на огневой рубеж, предложил: — Соревнование лицом к лицу на скорость.
Каждая конструкция имела по пять дисков. Два с каждой стороны были окрашены в белый цвет, а тот, что в середине, — в красный. С их помощью выполнялось упражнение на точность и скорость. Противники находились рядом друг с другом, и соревнование продолжалось до тех пор, пока не выявлялся победитель.
— Здесь я пас, — заметил Бэр.
— Можешь остаться и позабавиться, — ответил Гастас. — Большинство ребят пользуются автоматическими пистолетами, но упражнение рассчитано на пять выстрелов, поэтому подойдет и револьвер. Разрешается, если промахнешься, перезаряжать, но в таком случае победы, как правило, не видать.
Бэр покосился на полицейских — те надевали очки и наушники. Некоторые разделись до маек и поменяли форменные портупеи на удобные мягкие кобуры и чехлы для обойм. Он не знал пи одного из них, но тут его внимание привлек новый, только что появившийся в тире полицейский. Когда тот сиял узкие солнечные очки, Бэр в нем узнал Доминика — того самого типа, с которым он столкнулся в академии Аурелио. Доминик его тоже заметил, и они пристально посмотрели друг на друга. Бэр повернулся к Гастасу:
— Я попробую.
— Внимание! — начал начальник тира, когда стрелки разбились на группы. — Стреляйте сколько угодно и как угодно быстро. Но последним вы должны поразить красный диск в середине и опередить соседа, иначе будете считаться убитыми и выбывшими. Победителю приз — пятьдесят баксов.
В предвкушении награды послышались радостные возгласы.
Рядом с Бэром на огневой рубеж встал здоровенный малый с бледным лицом. На его нагрудной табличке значилась фамилия Велц.
— Зарядить магазины, оружие к бою! — приказал Гастас, и Бэр ощутил внезапный выброс адреналина.
Велц передернул затвор служебного пистолета-автомата и направил дуло в сторону мишени. Бэр тоже подготовил револьвер к стрельбе и в наступившей паузе почувствовал, как гулко бьется сердце и потеют ладони. Именно гак и происходит, когда тактическая ситуация требует применения оружия. Меняются психика и физическое состояние. Притупляется слух, время замедляет бег. Остается одно желание — стрелять и молиться. Исчезает плавность движений — их подавляет древний инстинкт боя. Может внезапно деградировать ближнее и периферическое зрение, и, что еще хуже, псе внимание сосредотачивается на цели. Это составляет проблему, поскольку человеческий глаз способен одновременно фокусироваться только на одном плане, и если цель имеет резкий контур, стрелок перестает видеть мушку, и у него мало шансов поразить противника. Единственное утешение в том, что и противник испытывает такие же ощущения, а его выучка хуже вашей.
— Давай, Велц, сделай его, — раздался за плечом голос. — Нечего ему тут выставляться. — Это был Доминик. И от его слов Бэру стало легко и свободно.
— Огонь! — выкрикнул Гастас.
Бэр поднял «бульдог» и нажал на курок. Первая тарелочка опрокинулась. В оперативной стрельбе на скорость самое главное — ритм. Бэр ставил ритм выше скорости. В результате и вторая тарелочка упала. Рядом раздавалось стаккато выстрелов — Велц мазал. Если бы все пули попали в цель, он бы уже выиграл, поэтому Бэр заключил, что противник допускал промахи. Ритм был слегка нарушен, когда Бэр перенес линию прицела мимо красной на левые тарелочки и, восстановив ритм, сбил и их. Затем нарочито петлеобразным движением, которое на самом деле было едва заметным, направил револьвер в центр и последним патроном поразил красную тарелочку и опустил оружие. Оба противника закончили упражнение. Наступила тишина. Бэр покосился в сторону мишени Велца и увидел, что тот тоже разделался со всеми тарелочками.
— Бэр! — провозгласил из-за спины Гастас, и полицейские недовольно заворчали. Бэр выкинул гильзы и отступил на шаг с линии огня.
— Ах ты, чертов пистолет, плохо стреляешь! — выругался Велц на свое оружие.
Гастас потянул за привязанные к мишени веревочки, и тарелочки встали на место. На огневой рубеж вышла вторая пара стрелков.
  
Так продолжалось с полчаса. Выходили и выбывали новые претенденты. С Бэром никто не разговаривал, а он неизменно побеждал. Второго противника он обыграл по времени. У третьего произошла осечка, ему пришлось досылать новый патрон в патронник, и это решило дело. Доминик тоже выигрывал — он неплохо владел пистолетом. Дробь его выстрелов была похожа на японский барабан. Он немного горбился, чтобы собственным весом стабилизировать ствол, и точно попадал в цель. Бэр чувствовал, к чему все идет, и оказался прав — они встретились с Домиником в финале.