Приют мертвых

— Ты знаешь, Сьюз, я зарабатываю совсем не много, — заметил Бэр.
Она досадливо мотнула головой:
— Дело не в этом. С деньгами и у меня, и у тебя все в порядке. А вместе и того лучше. Признаю, вначале я находила романтичным и волнующим, когда ты по горло уходил в свою работу. Ну а теперь ты так же относишься к расследованиям?
Бэр тяжело вздохнул.
— Нет, если речь идет о наведении справок, проверки фактов из прошлого, имущественных споров и прочей ерунды. Но если подворачивается что-то реальное… да, отношусь так же.
  
Сьюзен кивнула и встала.
— Тогда тебе следует спросить себя, хочешь ли ты жить один или намерен разделить жизнь с другими? По-настоящему разделить. Потому что так я больше не могу. — Она швырнула вазочку из-под мороженого в раскрытый зев урны.
  
Глава двадцать шестая
 
Горгулья — вот как обозвала его Сьюзен, когда они возвращались с озера, и была не так уж не права. Он определенно стал похож на изваяние жуткой химеры и потерял способность говорить — или, точнее, говорить о вещах хоть сколько-нибудь важных. И их разговор в «Риттерс» явно не удался — Сьюзен высказалась, он опустил глаза, уставился на носки своих ботинок, силился найти ответ, но у него не получалось. И когда они расставались, до решения проблемы было еще очень далеко. Прощаясь, каждый пообещал скорую встречу, но в словах ни того, ни другой не было ни настойчивости, ни уверенности. Оставшись один, Бэр повернул в сторону Лафайетт-стрит.
Машину он остановил под сияющей вывеской «Оружейный магазин Дона Дэвиса — Я не придумываю законы, я их исполняю». Он подошел к двери как раз в тот момент, когда продавец, мужчина лет сорока с черными с проседыо усами и такими же коротко остриженными волосами собирался ее запереть. На бедре у него красовался никелированный пистолет калибра 357.
— Мне только патронов. — Бэр показал свой липовый жетон, и на этот раз он произвел впечатление. Продавец махнул рукой, чтобы он заходил в магазин и, вращая на пальце ключи, проследовал в отдел с патронами мимо изрядно потертого плаката с еще одним изречением Дона: «Я не хочу зарабатывать деньги, я хочу продавать оружие».
— Какие вам нужны? — спросил продавец.
— Калибра сорок четыре, специальные, — ответил Бэр.
Продавец кивнул, и было заметно, что в нем пробудился интерес к клиенту. Он кивнул на небольшую секцию, где находились патроны не совсем обычных калибров. Бэр взял десять коробок патронов ближнего боя для тира, куда стал после большого перерыва время от времени заглядывать, и коробку с патронами «винчестер спешиэл» с тринадцатиграммовыми разрывными пулями с экспансивной выемкой. Со своими покупками он подошел к продавцу у кассы:
— Чем вам заплатить: наличными или кредиткой?
— Я уже закрыл кассу, так что, пожалуйста, кредиткой. — Он принял у Бэра карточку.
Выйдя из магазина, Фрэнк положил тяжелый пакет в багажник и сел в машину. Он не знал, для чего или для кого ему нужны патроны, но не сомневался, что нужны. У него возникло ощущение, что он попал в темный тоннель — несется в потоке воды, как на Кингз-Айленд, — кругом ничего не видно, а в конце его неминуемо ждет падение и всплеск. В это мгновение зазвонил его телефон.
Посещение «Риттерс» только все усугубило. Хоть она и проглотила вазочку мороженого, это не помогло ей забыть невзгоды. Сьюзен направилась прямо домой, взяла купальник, очки и, набрав номер Линн Бадунски — подруги, с которой плавала в колледже наперегонки, — договорилась встретиться в бассейне Университета Индианаполиса, куда им был разрешен вход и где были свободные водные дорожки. И вот она, залитая люминесцентным светом, с забранными под шапочку волосами, стоит на краю бассейна, вдыхает знакомый запах хлорки и любуется уходящими вдаль строгими геометрическими линиями. Линн прыгнула в воду и, толкая тело вперед рублеными гребками, принялась поглощать метры воды. В колледже ей дали прозвище Мул, поскольку она обладала способностью сколько угодно долго тянуть на длинных дистанциях, и годы ничего не изменили. В ее плечах и мышцах рук до сих пор заключалась большая сила. В последнее время она занималась плаванием гораздо больше, чем Сьюзен, и это явно чувствовалось. Сьюзен прыгнула в воду — ловкая, как дельфин, это качество не исчезало даже, если она подолгу отлынивала от тренировок. Она начала с тысячи метров свободным стилем и чувствовала, как уходит скованность из плеч и руки свободнее двигаются в суставах.
Сегодня с Фрэнком у нее получилось все не так, как надо: вместо того чтобы по-хорошему поговорить, она предъявила что-то вроде ультиматума. А он никак не помог ей своим поведением. Обычно ей нравилось, что он в отличие от большинства мужчин в наши дни не хапуга и не бесится от нервов. Такое впечатление, что мужчинам больше не нужны женщины, а требуются психиатры. Но это когда все идет нормально. Когда что-нибудь не так, неразговорчивость Бэра начинает бесить. Сьюзен переключила мысли на движения в бассейне — достигла стенки, поправила очки и поплыла в обратном направлении на спине. И в школе, и в университете Депол она славилась тем, что умела плавать разными стилями. Но больше всего ей нравилось изобретать свой собственный. Подростком она перепробовала все. Но в колледже в основном плавала четыреста метров свободным стилем или в зависимости от соревнований выступала на дистанциях пятьдесят или двести метров. Специализация всегда ведет к потерям.
Сьюзен была готова себя убить за то, что так долго не тренировалась. Восстанавливать форму всегда труднее, чем ее поддерживать. Проплыв тысячу метров, она, чтобы привести в норму дыхание и сердцебиение, снизила темп. А бывало, каждое утро преодолевала пять с половиной километров, и это было только частью тренировки, продолжавшейся на берегу и завершавшейся общей пробежкой. Сьюзен резала воду, стараясь обращать внимание на технику и, плавно выполняя движения, затрачивать меньше усилий. Еще десять кругов свободным стилем — на этот раз быстрее — раз за разом она отталкивается от стенок и каждые четыре гребка выдыхает в другую сторону, словно таким образом пытается по-разному решать свою ситуацию. В какой-то момент она подумала, что надо оставить все как есть — сохранить ребенка, и Фрэнк с этим согласится. Она поможет ему согласиться — вытащит его из черной дыры. Но если Бэр откажется, она справится сама — наймет кого-нибудь, чтобы ухаживали за ребенком днем, переедет в Чикаго поближе к родителям. Затем, повернув в другую сторону, она представляла все иначе: ребенок, семья — это большая ответственность, нельзя нести ее в одиночку и уж тем более с нацеленным на большие дела занудным типом.
Сьюзен прислушалась к учащенному биению своего сердца и, решив, что способна еще проплыть не больше километра, перешла на баттерфляй. Это был ее излюбленный стиль, и она почувствовала себя в своей стихии. Руки взлетали над водой и уходили в глубину, ноги действовали как одно целое. Она плыла, как русалка или некая млекопитающая амфибия. Преодолела последние метры быстро, как только могла, и коснулась стенки. Сняла очки и шапочку и оглянулась в поисках Линн.
— Неплохо, неплохо, — похвалила ее подруга.
— Я чувствую себя безобразно. Не пытайся меня утешать, — отмахнулась Сьюзен, вылезая на настил на краю бассейна.
— Резвости тебе еще не занимать, — настаивала Линн.
Растираясь полотенцем, Сьюзен поняла, что так ничего и не решила.
Бэр вошел в закусочную «У толстяка», где подавали сандвичи, и не увидел, кого искал. Ему позвонил Пэл Мерфи и сказал, что его племянник знаком с неким типом, знающим нечто такое, что может иметь отношение к миру «гороховой» лотереи, и Бэру необходимо с ним встретиться и самому во всем разобраться. Но единственным посетителем оказался неопрятного вида черноволосый малый со слегка заостренным носом, доедавший аппетитный на вид сандвич. Бэр не мог себе представить, что он и есть родственник аккуратиста и чистюли Пэла. Но в родственных отношениях разве разберешься? Он подошел к парню: