Приют мертвых
Глава девятнадцатая
Обычно Академия джиу-джитсу была местом, где царила радость и воодушевленное напряжение сил. Но сегодня она стояла мрачная и притихшая. Бэр приехал сразу после короткого разговора с Помроем и задолго до того, как началась панихида. Заглянув в окно, увидел, что мат отмыт от крови, а поблизости от него несколько черноволосых смуглых людей расположились кружком с чашками кофе и с пирожными. Родственники, заключил он. Но Бэр был пока еще не готов встречаться с ними лицом к лицу и поэтому отошел от окна, решив заглянуть в заведения напротив. Пункт обналички был закрыт и, согласно расписанию на дверях, начинал работать в понедельник в девять утра. Он зашел в прачечную, закусочную и обувной магазин, открытые, несмотря на воскресенье. Положение дел было таково, что их хозяева не могли себе позволить роскошь отдыхать по выходным. Бэр задавал вопросы им и рядовым работникам. Был ли кто-нибудь из них на месте в то утро? Не заметил ли чего-нибудь подозрительного накануне того дня, когда произошло убийство? Ведется ли у них наружное наблюдение? Не зафиксировали ли камеры внутреннего наблюдения что-нибудь через окна? И получал ответы: «нет, нети нет». И еще: «Мы уже все рассказали полицейским, а вы, собственно, кто такой?»
Через некоторое время стали подъезжать машины и потянулся поток людей. В некоторых из них Бэр узнал спортсменов и тренеров школы. Пора было возвращаться в академию.
Внутри народу было раза в четыре больше, чем обычно. Кроме тех, кто занимался джиу-джитсу, пришли многие другие. Аурелио стал легендой среди почитателей самых разных боевых искусств, и проститься с ним явились болельщики, тренеры и бойцы, среди которых были и известные. Интересно, подумал Бэр, можно ли было рассчитывать на столько человек, если бы дело происходило в Лас-Вегасе или Лос-Анджелесе? Людям приходилось тесниться, вплотную соприкасаясь друг с другом, потому что мат, на котором нашли Аурелио, огородили, и прощание происходило в зоне, где спортсмены обычно разминались и ждали своей очереди к вступлению в бой.
Официальная церемония еще не началась, люди общались и просто разговаривали, то тут, то там уже слышалось всхлипывание, кое-кто утирал слезы. Взятая в раму большая фотография Аурелио демонстрировала его после очередного боя — улыбающийся спортсмен с победно поднятыми руками покидал ринг. Фотография многих действительно растрогала. Вокруг нее горели свечи, из динамика неслись негромкие звуки бразильской гитары. Бэр прошел мимо впечатляющей выставки трофеев Аурелио — поясов и спортивных наград. Ему было неловко в пиджаке с галстуком, так как в своем большинстве другие — особенно бразильцы — были одеты гораздо свободнее. Он поздоровался с несколькими знакомыми спортсменами и тренерами.
Тут же присутствовали следователи полицейского управления Индианаполиса, ведущие это дело, — видимо, верили в старую байку о том, что убийца, не в состоянии себя превозмочь, приходит на похороны жертвы. Бэр не знал человека, стоявшего у кофеварки и старавшегося не бросаться в глаза, но, может, потому, что тот также был в пиджаке и галстуке. Бэр кивнул ему, не дождавшись ответа.
Благодаря этому скоплению людей Бэр яснее понял, в насколько стесненных условиях приходится существовать школе джиу-джитсу. Число участников начало расти с момента ее основания три года назад, и теперь определенно требовалось большее помещение. Аурелио уехал из Бразилии десять лет назад, но задержался в Нью-Йорке, где три года работал тренером у двоюродного брата. Когда его карьера бойца в основном завершилась, он решил переехать в другой город и основать собственную школу. И выбрал Индианаполис. Так бразильцы распространяли по стране джиу-джитсу — обосновывались при поддержке родных и друзей везде, где только можно, и, пользуясь своей известностью, привлекали новую аудиторию. Первые ученики, успевшие завоевать коричневые и черные пояса, сами стали тренировать в академии и на равных с другими выступали в местных и региональных соревнованиях. Так школа пускала корни и разрасталась, и Аурелио оказался на пике успеха. И вот теперь возник вопрос: выживет ли без него академия?
Протискиваясь сквозь толпу, Бэр осторожно брал под локоть местных жителей и вручал свои визитные карточки, дабы они слали ему сообщения по электронной почте и вообще были с ним на связи. Те, кто знал Бэра и чем он зарабатывает на жизнь, спрашивали, не слышал ли он чего-нибудь об убийстве. Это был малообнадеживающий признак. Люди чаще всего не подозревают, как много им самим известно. Бэру хотелось верить в то, что должно же что-нибудь найтись, но, как голодный шакал, проносившись все утро в поисках информации, нисколько не продвинулся. Другим дурным знаком было то, что полиция всего через несколько дней сняла запрет на посещение места преступления. Это означало одно: после первого осмотра у следователей не осталось надежд на то, что здесь можно обнаружить какие-либо улики.
Бэр стал пробираться сквозь бурелом складных стульев, еле различая в гуле голосов английский, ломаный английский и португальский языки, стараясь приблизиться к тому месту, где расположились родственники погибшего.
— Господин и госпожа Сантос? Я Фрэнк Бэр. Ученик Аурелио. Примите мои соболезнования.
Даже после того как они кивнули и поблагодарили, он не был уверен, что родители погибшего понимают по-английски. Фрэнк подошел к двум мужчинам лет тридцати. Судя по вьющимся темным волосам, чертам лица и фигуре оба были братьями Аурелио. Они сидели рядом с подавленной горем женщиной. Ее глаза покраснели от слез, и Бэр решил, что это сестра покойного.
— Сочувствую вашей потере. — Он пожал им руки.
— Вы тренировались с моим братом? — спросил тот, что был старше. — Я Альберто.
— Да. Я Фрэнк Бэр. Частный…
— Конечно, конечно. Элио нам о вас рассказывал. Говорил, настанет день, и с вами будут проблемы. Вы забываете, что проводите не бой, а всего лишь тренировку.
— Да, вот такой я упертый. — Бэр покосился на мужчину, прислушивавшегося к их разговору.
— Рори не говорит по-английски, — заметил Альберто и, повернувшись к брату, перешел на португальский. Бэр услышал свое имя. Младший брат ответил и среди других слов произнес «детектив».
— Так вы детектив? — переспросил Альберто.
Фрэнк кивнул.
— Полиция утверждает, что пока не напала на след. Может, вам удастся выяснить, что произошло? — Отчаяние в глазах такого сильного человека показалось Бэру невыносимым.
— Предприму все, что в моих силах. Уже занимаюсь этим.
Молча следивший за этим обменом репликами, Рори поднялся, подошел к столу, на котором лежала, наверное, дюжина свернутых бразильских флагов, взял один и, протянув Бэру, заговорил по-португальски.
— С этими флагами Элио выходил на ринг, — перевел Альберто. Фрэнк знал эту его привычку: Аурелио появлялся на ринге, накинув на плечи флаг, а после победы размахивал им перед толпой зрителей. — Мы хотим подарить их особенно близким его ученикам. На память.
Бэр ощутил под пальцами гладкую поверхность блестящего зеленого флага и несколько мгновений стоял, не в состоянии вымолвить ни слова. Наконец благодарно кивнул и выдавил:
— Obrigado… obrigado. — Он заметил, что глаза Альберто наполнились слезами, но бразилец улыбался. Эта улыбка была настолько похожа на улыбку Аурелио, что Фрэнку показалось: она у братьев одна на двоих.
— У вас хорошее произношение, — проговорил Альберто. — Но я не вижу девушку. Вы ее знаете?
— Девушку? — удивился Бэр.
— Ту, с которой он познакомился несколько недель назад. В последнее время я с ним мало разговаривал. Он был занят. Занят ею. Он не назвал мне ее имени. Просто сказал, что у него новая девушка.
Фрэнк пять часов в неделю проводил один на один с убитым и не знал такую важную новость, что у того завелась новая подружка. Радовался своей противоестественной способности избегать «излишнего» общения. Отец Аурелио поднялся и откашлялся.
— Я буду переводить то, что он скажет, — извинился Альберто. — Поговорим потом.