Не играй с нами, девочка (СИ)

И он умолк. Он определенно любил пикировки. Он, черт возьми, мастер.
— Непозволительная пауза, Марк.
— Я думаю.
Анна пнула его локтем в живот, и он, перекатившись на бок, поймал ее лицо и заглянул в него. Сложно думать и соревноваться, когда он так близко и когда он так непозволительно горяч. И он же знает, череда глупых женщин зачем-то сообщила ему о его неотразимости и сминающей мужской силе. 
— Я буду стараться, — он потянулся к ее губам.
Она поцеловала его, хотя он придумал паршивый ответ. Очень паршивый. Он будет стараться не изменять ей. Кажется, за такое полагается пощечина. Только вот его язык... и его настырные пальцы, которые неизвестно когда успели изучить ее тело и теперь дарили нестерпимую сладость.
— И тебе придется помочь мне, — продолжил он вкрадчивым шепотом, — один я не справлюсь.
Еще лучше. Значит быть ласковой и шелковой. Отзывчивой. Готовой.
— То есть, — Анна попыталась успокоить дыхание, чтобы не звучать уж совсем жалко, — если ты оступишься, виновата буду я?
— Тише, тише. В себя надо верить.
Разговор разрешился очевидным способом. Он смял и взял ее. И в такие моменты она прекрасно понимала всех глупых женщин, что знали его до нее.
Марк оставил ее, чтобы найти новую рубашку. Он вернулся в грязно-серой с кожаными вставками на локтях.
— Я поехал, — бросил он, застегивая манжеты.
— Хорошо.
— И еще, Анна. Сегодня последний день заточения, тебе придется выйти из дома.
Вот это ее резануло по-настоящему. Даже дыхание перехватило.
— То есть мое мнение не учитывается?
— Оно учитывалось.
— Две недели, да?
— Именно, — кивнул он.
Марк подошел и сгреб в объятия, не реагируя на ее активное недовольство. Его губы коснулись виска.
— Завтра я заеду за тобой, и мы куда-нибудь съездим.
Обнимал он мягко, но говорил твердо и уверенно. Будто не существовало и намека на право возражения.
— Я не хочу, Марк.
— Но тебе это нужно. Завтра в двенадцать.
— Тогда сделай шаг мне навстречу.
— О чем ты?
— Машина брата. У меня есть права, я хочу водить ее.
Настала его очередь недовольно хмуриться. Идея пришлась ему не по душе, но и забивать себе голову он оказался не намерен.
— Мы еще поговорим об этом.
И он ушел, не дав ей зайти на второй круг. 
И кто кем тут управляет? 
  
Глава 11
 
Ей не нравилась погода, пасмурно и зябко, и лучше бы оказаться дома под несколькими одеялами с чашкой чая в руках. Но брат был неумолим, он тащил ее вглубь леса и то и дело довольно улыбался. Типа, смотри какая красота!
— По Дискавери все тоже самое, только без мозолей, — сказала Анна.
Виктор скривил сестру и протянул ее рюкзак обратно.
— А вообще очень славно, — она расплылась в приторной улыбке.
Тащить еще и рюкзак совершенно не хотелось. Брат вновь закинул его на плечо и немного обогнал ее, указывая путь.
— Я хочу показать тебе одно место.
Оно, к счастью, оказалось недалеко. Брат немного покружил по равнине, выглядывая оставшиеся позади сосны, а потом нашел большой камень, вросший в землю, и отсчитал от него несколько шагов. Когда Виктор остановился, он крутанулся на месте и пару раз подпрыгнул, будто попробовал поверхность на прочность.
— Что еще за обряд? — не выдержала Анна.
Он поднял на нее взгляд, и его лицо совсем переменилось. Виктор стал предельно серьезен и собран, обычно он приходил такой домой, когда задерживался до самого утра. Тогда брат возвращался задумчивым и тихим, словно никак не мог сбросить произошедшее за день.
— Подойди.
Он протянул руку. Анна подошла и послушно ухватилась за его ладонь. Виктор же снова начал раскачиваться, толкаясь кроссовками о землю.
— Чувствуешь?
Да, определенно. Под ними было что-то шаткое.
— Если подцепить вон с той стороны, то можно найти ручку, и тогда открыть очень легко. Даже женскими руками.
Она бросила на брата непонимающий взгляд.
— Я покажу.
Он потянул ее за руку, заставляя отступить. А потом опустился на колено и расковырял землю в углу, на который указывал. Вскоре показалось металлическое кольцо.
— Вот и ручка, — кивнул брат. — А теперь легким движением руки...
И он резко потянул на себя. Посыпалась земля и мелкие камни, а в его руках оказалась крышка от люка квадратной формы. Он отбросил ее в сторону и заглянул вниз.
— Иди, посмотри.
Анна заглянул через его плечо. Лаз оказался неглубоким и узким, и с одной стороны виднелись ряды полок.
— Что это?
Он сел на землю, вытянув ноги вглубь ямы, а потом соскочил в нее.
— Тайник, Анна, — он молча начал оглядывать полки, совершенно забыв о сестре.
— И что он таит?
Виктор выдвинул с нижней полки большой деревянный ящик и показал ей.
— Тут деньги, оружие, документы, пару компра..., — он осёкся. — В общем много полезного.
— Прекрасно, — кивнула Анна, хотя еще с трудом осмысливала все это. — Наверное, на всякий случай.
— На черный день.
Он открыл другой ящик и достал оттуда пистолет.
— А ведь оставалась надежда, что ты шутишь, — протянула она.
Виктор вылез из ямы и закрыл лаз, засыпав его землей.
— Запомни это место. Мы шли по тропе на юго-восток двадцать минут, потом вышли на эту равнину. Здесь надо найти камень...
— И одиннадцать твоих гигантских шагов в обратную сторону. Я считала.
— Молодец.
— Нет. Я явно плохой человек, ведь меня наказали таким братом.
Ее неосторожная шутка заставила его задуматься. Анна заметила, как сосредоточился его взгляд, а лицо заволокла хмурая туча.
— Я хотел бы быть другим, — вдруг сказал он.
И от его сдавленного голоса стало совсем невыносимо.
— Нет, я всего лишь...
— Я знаю тебя, Анна. И я знаю, что ты права. Только это ничего не меняет. Я не могу ничего изменить, уже слишком поздно.
Она качнула головой.
— Да, сестренка. Быть может, верни все назад, я бы и сделал другой выбор. Но сейчас карта только такая, и ничего не поделать.
— Это может плохо кончиться.
К нему вернулась его глупая улыбка. И он ткнул в схрон.
— Я догадываюсь, — усмехнулся брат. — И я обещаю уворачиваться.
Она крепко обняла Виктора, уткнувшись лицом в его грудь. От того, что он все понимал и соглашался с ней, не становилось легче. С каждым годом она видела его все реже, пару раз он вообще исчезал на месяц и даже не звонил. Она боялась таких отлучек, потому что не могла ничего с собой поделать и начинала думать о самом плохом. Сама ругала себя, вспоминала ненавистные ей приметы и то, что плохие мысли имеют обыкновение сбываться, но это нисколько не помогало, она вновь и вновь возвращалась к своим страхам. Вдруг в этот раз не образуется, не получится... не увернется, как он говорит. Что она будет делать? Как жить?
Ее вдруг как ударило.
— Подожди, — она отпихнула брата и вонзилась в него недобрым взглядом. — Что это?
Он мог не отвечать. Анна сама собрала картинку. «На черный день». Он решил так позаботиться о ней, подготовить к тому самому дню, чтобы она знала, что делать. Иначе бы он не стал показывать это место...
— Что это?! — она с силой толкнула его. — Черт возьми, Виктор!
Главное не заплакать. Только не плакать.
Он попытался отвернуться, чтобы спрятать взгляд, но она впилась в него руками и повернула его лицо к себе. Виктор был растерян и... и сломлен, да, сломлен. Он боялся этих вопросов, боялся ее слез и переживаний и, наверное, не знал, как утешить. В такие минуты ей казалось, что она старшая в их семье, а он несмышленый мальчишка, которому приходится строить из себя взрослого и заботиться о ней. 
— Тебе угрожают? — спросила она уже спокойно.
— Нет, все нормально. Ты не так поняла.
— Я перестаю тебя понимать. Ты правда думаешь, что мне пригодится все это?