"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— В смысле, «меня в группу»? А твоя «Радуга»? — испуганно спросил Фил.
— «Радуга», сама по себе, а я в «Блэк Сабате», сам по себе. У меня записей для «Радуги» еще на пару дисков — это точно.
— По-моему, это звучит очень интересно, — задумчиво проговорил Фил, — но не думаю, что они готовы менять вокалиста. У них, вообще-то всё идёт очень неплохо. Группа сейчас вернулась из мирового турне. Девять платин в Штатах за четыре года — это очень хорошо.
Я, зная, что больше новых треков, получивших платиновый статус у группы не будет до восьмидесятого года, пожал плечами.
— Думаю, что на этом у них всё. Да и бог с ними. Не звони Тони. Не надо. Давай ещё один диск выпустим с другим названием группы. У меня же может быть две группы?
— Ха-ха! — Фил рассмеялся, подавился куском мяса и зашёлся в кашле. — Давай я всё-таки поговорю с Тони. Пусть он приедет и послушает твою музыку.
— Ну, пусть, — согласился я, пожимая плечами. — Ты нашёл Сьюзи Кватро?
— Нашёл. Она была в Австралии с гастролями. Я дал ей послушать то, что ты наиграл и напел. Она заинтересовалась и готова встретиться с тобой. На следующей неделе они приезжают в Лондон. Будут писать новый диск на «RAK-Records».
— Хорошо.
— Слушай, я всё спросить тебя хотел… Ты говорил, что сам записывал те плёнки, что мне показывал. И говорил, что записывал на аппаратуре, которую сам собрал. Пульт, там, четырёхдорожечный магнитофон… Это понятно… Но сводил тебе кто?
— Сам и сводил. Я потом тебе покажу. Пульт ты видел, уже собран. Мне бы магнитофон шестнадцати, или хотя бы восьми-полосный. А лучше два синхронизированных. Мы бы сами себе писали.
— Это очень дорого стоит. Двадцать, тридцать тысяч.
— Да знаю, — скривился я и вздохнул. — Придётся снова четырёхдорожечные магнитофоны переделывать.
— Закажи себе пару квадрофонических «Тиков», — посоветовал Фил. — Они всего около пятисот фунтов стоят.
— Не… Я лучше что попроще и подешевле куплю и переделаю. Всё равно перекраивать. Что «Тик», что «Сони»…
— «Тик» переделывать? — изумился Фил. — Ну, ты, Джони, даёшь! Не уж то и вправду? Тик хорошая фирма.
— Хорошая, — согласился я. — У меня усилители лучше. Вот соберу хотя бы один, услышишь.
Фил недоверчиво покрутил головой, но тут меня поддержал Сомерсет, до этого скромно молчавший «в сторонке».
— Джон у нас в школе настроился сделать фабрику по сборке радиотехнических приборов. Ты же слышал, что он сказал журналистам про компьютер?
— Так это не ради «красного словца»? — удивился Фил. — Тогда, какой тебе «Блэк Сабат»? Ты же весь в бизнесе будешь?
Я усмехнулся.
— Вот, кто у нас в бизнесе будет, — показал я рукой на «Джона Сомерсета». — Вернее — его дети. Я — только голова. Двое-трое сборщиков, и весь бизнес. Ты мою драм-машину ещё не слышал, — мечтательно произнёс я. — Вот что с руками отрывать будут.
Машина и, впрямь, получилась на загляденье.
— Слышал барабаны, когда я для Сьюзи Кватро песни играл? Это она звучала, моя драм-машина.
— Да, иди ты?! — не поверил Фил. — А я думал, фонограмма.
— В живую играл, ты же видел.
— Хорошие там барабаны и ритм такой… Роковый… Слушай, Джони, а тебе менеджер не нужен?
— Ха-ха! Это ты деда спрашивай. Я ему лицензию на первые «Компьютеры» передам.
— Да, меня не интересуют твои, э-э-э, компьютеры. Меня интересует твои экзерсисы в звукозаписи. Чувствую я в тебе потенциал, Джони. Так писать музыку не каждому дано. Я ведь и сам играл и сам был звукоинженером. Про мою «Стену звука» слышал?
— Слышал. Хорошая идея уплотнить звук, микшируя повторы разных дублей одной и той же партии, немного их меняя. Но я пишу звук по-другому. И ты, Фил, мне нужен не как продюсер, а, действительно, как музыкальный менеджер. Мне, в первую очередь, нужны твои связи и знакомства.
— Ты — точно не британец, Джони, — осклабился Фил Спектор. — Ты прямолинеен, как янки. А я терпеть не могу бритов. Янки мне симпатичнее. У них — всё проще. Надо — едем, не надо — стоим. Так что, пишем контракт?
— Пишем, Фил. Озвучу свои хотелки.
  
— Ты, кстати, так же, как янки, придумываешь слова. С тобой забавно общаться.
Я отмахнулся.
— Мне от тебя нужно, Фил, чтобы мой музыкальный багаж приносил деньги. Ты можешь прослушать все мои записи, но только в стенах нашего магазина или моей комнаты. Можешь поселиться на пару дней в свободную комнату и слушать.
— На пару дней? — ужаснулся Фил. — Сколько же у тебя записей?
— Много. Часов на сорок.
— Мама мия! — воскликнул Фил и неожиданно икнул.
Он несколько минут сидел выпучив глаза и, прикрыв рот ладонью, судорожно икал. Официант, увидев такое дело, принёс стакан с водой и передал его Филу.
— Так у тебя же ещё и не записанные есть? — поборов приступ утверждающе спросил Фил.
— Есть, и вот что со всем этим делать я не знаю. Поможешь?
— Я… Я… Я… — снова заикал Фил.
— Ну и хорошо, — одобрительно покивал головой я. — Готовь контракт, но не зверствуй в процентах. Продюсерские ставки мне известны, а ты даже не продюсер. И да… Контракт годичный подпишем, а там видно будет.
— Я! Я! Янки! Настоя! Ащий. Я! Анки! — проикал Фил.
— Думаю, что тебе хватит времени на всё. И на продьюсирование Харисона с Ленноном и на менеджмент меня.
— А ты откуда про них знаешь?
— Йптыть, — чуть не сказал я.
Про Леннона, Харисона, и Ринго с Полом мне было известно всё. И даже кто у них был продюсером. Ха-ха… Почему я и остановился сразу на Филе Спекторе, как толькоо нём упомянул Джон Сомерсет, что надеялся пересечься с Джоном Ленноном. Легенда всё-таки. Может удастся его спасти? Пол Маккартни, кстати, так испугается, что и его убьют, что прекраил всякие гастроли и его группа «Вингс» распалась. А так, глядишь, может что и Пол и Джо принесут в мир доброго вечного… Эхе-хе…
Поле выхода первого диска «Рэйнбоу» Фил, по моей просьбе, выпустил ещё один под названием «Радужные баллады Джони Сомерса», где, кроме выше заявленных: «Отель Калифорния», «What Can I Do», «Lay Back In the Arms Of Someone», «I’ll Meet You at Midnight», были и другие песни группы «Смоки»: «Living Next Door to Alice», «Oh Carol», «If You Think You Know How To Love Me», «Don’t Play Your Rock „n“ Roll to Me», «Wild Wild Angels» [86].
После праздников, обычно наступают будни. Наступили они и для меня. Я пахал, как лошадь, собирая аппаратуру и чертя матрицу для первого настоящего микрокомпьютера.
Несколько раз испортив чертёж, я разозлился и нарисовал схему проще. Хотя, казалось, чего уж проще-то? Ну, не то, чтобы проще, а… Мне подумалось:
— Вот я сейчас «трахаюсь», а потом снова буду это самое, а потом снова. А не послать бы все условности по ветру и не сделать ли мне, что-то по-настоящему прорывное? Пусть пошевелят мозгами. И я, быстро так, начертил, схему чуть изменённую «Apple-II», но сразу со встроенными платами расширений для работы с масштабными таблицами и увеличенным объемом оперативной памяти. Для этого пришлось чуть увеличить площадь платы, чтобы разнести компоненты и обезопасить их от перегрева, что стало причиной провала «Apple-III» и сделать толстостенный, ребристый для пущей надёжности, алюминиевый корпус. На передней панели «системного блока» имелись два «приёмника» гибких дисков. Монитор, как и клавиатура, должен был являться отдельным компонентом внешней периферии. Мне не нравился принцип моноблока.
Я так увлёкся «своими» делами, и делами школы, что сильно удивился, когда примерно через неделю после выхода диска с балладами, в самом конце сентября, когда я вёл урок по кибернетике, в класс постучались и вошли Джон Сомерсет, Фил Спектор и Сьюзи Кватро.
Её я узнал сразу, хоть она и была не в одном из своих блестящих кожаных комбинезонах. Мы познакомились с Сьюзи, когда ей было уже почти семьдесят. Она приезжала на ежегодный концерт «Дискотека 80-х» и я попросил одного из устроителей шоу нас познакомить. Нас познакомили… Ничего для нею знаменательного не произошло, а я её… не сказать, чтобы любил с юношества, но в сердце какая-то аноза сидела лет с тринадцати. Да-а-а…