"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Это там, где шикарный белый рояль?
— Ага.
— Помню, конечно. Он хирург, помнится?
— Да-да. Вот его внук так наяривает на гитаре, что… Думаю лучше тебя, Тони.
Фил хохотнул.
— Я сегодня слушал его арпеджио чуть не захлебнулся слюной. У него одна песня есть в вашем стиле… Хе-хе… Но вокал покруче чем у вашего Ози будет. Да-а-а… Покруче, это точно. Послушаешь?
— Ты меня уже заинтриговал, Фил. Включай наконец запись.
Фил нажал кнопку паузы магнитофона и в телефонной трубке пошёл гитарный проигрыш с мощным тяжёлым ритмом ударных инструментов.
— Sing me a song, you’re a singer.Do me a wrong, you’re a bringer of evil [84]Песня длилась около шести минут и всё это время Фил из телефонной трубки слышал тяжёлое дыхание Тони. Он даже специально зажал своё правое ухо, чтобы хуже слышать музыку, а лучше Тони Айоми. Музыка прервалась и в трубке повисла тишина.
— А кто ему аккомпанирует, этому парню? Соло гитара у него и правда очень хорошая, но и барабаны звучат как надо. Что это за группа?
— Ха! — отозвался Фил Спектор. — Он говорит, что на всех инструментах играет он один.
— Да, ну, Фил. Мы же с тобой профессионалы. НИКТО ТАК ХОРОШО, — он голосом выделил слова, — не может играть на всех инструментах. Согласен?
— Согласен, Тони, но я видел этого парня и у меня такое ощущение, что он может ТАК играть на барабанах. Когда ты увидишь его пальцы, бегающие по грифу, словно солнечный зайчик, ты поверишь в чудо.
— Да-а-а… Ты меня заинтриговал. А он не продаст эту песню?
— Я поговорю с ним. У меня такое ощущение, что у него она не одна. По крайней мере он мне дал песен на полный диск и даже чуть больше, а эта… Она совсем другая… Словно он специально показал, что может играть по другому.
— Если я приеду в Лондон мы сможем встретиться с этим парнем, Фил? Как, кстати, его зовут?
— Ха-ха! Ты будешь смеяться! Его зовут тоже Джон Сомерсет!
— Действительно, забавно. У этих аристократов чёрте что с именами!
* * *На следующий день мне позвонил Джон Сомерсет и сказал, что ему звонил Фил Спектор и сообщил, что он уже договорился со студией грамзаписи «EMI».
— Они готовы поговорить о правах на твои песни, — сказал Сомерсет.
— В смысле? Почему о правах на песни? Пусть делают пластинки, а песни останутся при мне.
— Э-э-э… Так в Англии не принято. Ты должен передать права на печать пластинок со своими песнями и будешь получать с них авторские проценты. Так и Битлз делали.
— Да их просто развели, — усмехнулся я. — И если такое предлагают мне, то я считаю, что и меня хотят развести. Пусть ваш юрист позанимается этим вопросом. На печать и продажу, это одно, а права на сами песни останутся при мне.
На завтра мы поехали в штаб-квартиру «EMI», располагавшуюся тут же в Вестминстере, всего в десяти кварталах от школы. На удивление, мы довольно быстро сговорились с менеджерами и составили контракт на изготовление матрицы и печати пробного тиража, за который мне даже не надо было платить. Все расходы брала на себя «EMI». От продажи дисков я получал сорок процентов от суммы оставшейся после гашения затратной части. Со своей доли я платил продюсеру. Права на песни оставались при мне. Да-а-а… Что-то меня напрягало в контракте, но я не понимал, что и контракт подписал.
По британскому законодательству любая личность достигшая шестнадцати лет, могла работать и получать доход, заводить личный счёт в банке и даже управлять некоторыми транспортными средствами, например машиной. Но мне по паспорту было уже почти восемнадцать и я буквально через пару месяцев смогу полностью дееспособным, то есть заключать юридически обязательные контракты, типа, брать в банке кредит.
Контракт который был составлен в «EMI» как я понял потом, рассматривая и перечитывая его «дома» в школе, не был обязательным. Меня им ни к чему не обязывали, не желая связываться с моими родителями. Наверное Фил поговорил об этом с Сомерсетом. Однако из-за моего не полного совершеннолетия права на песни не могли быть зарегистрированы. Хотя… Если обратиться к нотариусу и зарегистрировать песни у него… По крайней мере, в контракте обозначено, что автором песен является Джон Сомерсет сын Анны и Питера Сомерсетов и так далее.
Почитав немного контракт, я мысленно «махнул» на него рукой и, отложив в сторону, представил, как уже завтра исполненные мной песни — не важно что их написал не я — будут сначала записаны на воске, а потом отлиты на медной матрице. Я, не смотря на то, что не был автором песен, гордился собой. Сыграть и спеть хорошо, тоже ведь не каждому дано. На «EMI» обещали позвать меня и Фила «обмыть» матрицу и первый пробный диск. С шестнадцати лет в Англии можно употреблять лёгкое пиво, медовуху и лёгкие вина. Так что дня через три будем «бухать» по поводу. Ха-ха!
Глава 32
В середине августа вышел в продажу диск группы «Радуга». Он назывался просто: «Радуга Джони Сомерса». На конверте была нарисована радуга, а под ней нарисованный замок.
Начинался диск песней «The Temple of the King». Далее шли «Self-Portrait», «Sixteenth Century Greensleeves», «Catch the Rainbow», «Man on the Silver Mountain», «Stargazer», «Snake Charmer», «If You Don’t Like Rock „n“ Roll», «Black Sheep of the Family» [85].
В общем, Фил и менеджер «Эми рекордс» раскрутили меня на хард рок. Им обоим понравилась песня из не спетого репертуара группы «Блэк Сабат» и упросили показать ещё. Пленок у меня был воз и маленькая тележка. Я подумал-подумал, и привез ещё одну бобину с наигранным и перепетым мной первым диском «Rainbow». Запись менеджеру «EMI» понравилась и они сразу взяли её в работу.
Конечно же, моя запись сильно отличалась от ещё не вышедшего «оригиинала». Звук был плотнее и гитара играла чище и, я бы сказал, виртуознее. Ну и голос. Он был «немножко» другой, хоть я и подражал Дио. Голос был выше и ещё с более выраженной хрипотцой. Голос Женьки, разработанный мной сложными и упорными тренировками, больше походил на голос Криса Нормана.
В день выхода пластинки Фил организовал небольшую пресс-конференцию в нашем магазине с демонстрацией каталогов продукции и кое-чего из собранного мной: микшерский пульт, драм-машина, «коробка» для гитариста с кучей примочек и педалей.
Кроме того, что я вживую сыграл и спел «Темпл», ещё и анонсировал выход первого компьютера с монитором и клавиатурой. Мы выпили с корреспондентами каких-то газет и журналов шампанского и пошли с Филом и Джоном отмечать выход моего первого диска в соседний ресторан.
— Это ты здорово придумал, Джони, поиграть вживую, когда магазин был ещё закрыт. Сейчас каникулы и детворы слоняется на улицах Лондона немеряно. Вот они к тебе и стеклись. И ты правильно сделал, что заранее вывесил плакат про новый диск. Уже сегодня, я посчитал примерно, стояло на улице в очереди за дисками примерно пятьсот человек. И каждый возьмет не по одному. Я точно знаю. Жаль, мы по радио не успели закрутить рекламу…
— Да, ладно, Фил, и так продастся, — улыбнулся я. — Жаль, нельзя по два диска сразу издавать.
— Не торопись жить, Джони. Ты лучше подумай над тем, что я тебе сказал на счёт продажи твоих песен.
— В «Блэк Сабат»? Тони Айоми? Нет! Продавать ничего я не буду. Пусть выпускают под моим именем. Да и не споёт её Ози Озборн. Кстати, ты говорил, что Тони хочет со мной встретиться.
— Он хотел, но застрял в Бирменгеме. Да и не хочешь ты продавать песни, о чём вам говорить?
— Два музыканта найдут о чём поговорить, — усмехнулся я. — Например о моих песнях. Я могу наиграть их ему целый вагон. Не хочет играть мои, пусть пишет свои. Тексты у них — говно и Ози Озборн тоже не фунт изюма. Вечно тянет одеяло на себя. Бог с ним, возьму его в соавторы музыки, если он что-нибудь своё к ней добавит. А ещё лучше, пусть берут меня в группу.