"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

В исполнении полного инструментального набора песни Розенбаума превратились в отличную «кабацкую шнягу» и «синие» выкатились из-за стола размять свои, много повидавшие и исписанные куполами тела. Купола мы увидели воочию, так как некоторые бывшие сидельцы так разухарились, что под зажигательную музыку посрывали с себя не только костюмы, но и рубашки, ипустились в присядку. Причем, некоторые из них остались в майках-алкоголичках.
Увиденное меня сильно шокировало. Показалось, что я попал в вертеп разбойников из «Бременских музыкантов». Это меня несколько развеселило и я решил похулиганить. Сразу за последним аккордом попурри и нескольких тактов паузы яударил по струнам гитары и запел хриплым томным женским голосом:
 
 
— Пусть нету ни кола и не двора,
 
Зато не платят королю налоги
 
Работники ножа и топора,
 
Романтики с большой дороги [59].
 
 
На удивление, песня про разбойников «разбойникам» понравилась. Танцевали все. Даже инициатор сборища Карп важно выхаживал в толпе «людей», изображавших русские-народные блатные-хороводные пляски. Он прихватил жилет просунутыми в проймы большими пальцами и исполнял, что-то типа «семь-сорок».
Когда наступила «музыкальная пауза», Карп подошёл ко мне, протянул ладонь и переводя дыхание, сказал:
— Ну, порадовал, Евгений! Ох, как порадовал! Давно так не отдыхали! Это тоже ты написал?
Я «скромно» пожал плечами.
— Это же какая-то солянка из нескольких песен! Ловко у тебя получилось их соединить! Запишешь потом их целиком? Хорошо? А сейчас… Не можешь спеть ещё раз про Карпуху? Я ведь тоже только что откинулся… Потому и радуемся!
— Можно и повторить, — пожал плечами я и, передав гитару клавишнику, снова сел за пианино.
С инструментальной поддержкой получилось много лучше. Клавишник нормально держал гитарный ритм, басист в нужных местах дёргал струны синкопированного баса, на что я одобрительно покивал ему головой, барабанщик поглаживал щётками хэт и сольник.
Теперь «люди» двигались по танцполу много приличнее. Кто был раздет, те оделись. Кто-то вытащил в круг заинтересовавшихся незнакомой музыкой официанток, и танцевал с ними, что-то типа вальса. Карп танцевал с представительной нарядно одетой женщиной, не слегка приобняв её и склонив свою голову к её голове.
— Наверное — администратор ресторана или директор, — подумалось мне и я, подав взглядом сигнал музыкантам, перешёл на «Вальс Бостон [60]».
Барабанщик чуть снизил темп, но поглаживать кухню щётками не прекратил. Пианист правильно добавил а «пустоты» нужные звуки. Басист продолжил ковырять свои струны.
— Они явно где-то играют джаз, — подумал я и с сожалением продолжил мысль. — Жаль, что со студией у меня дома ничего не получится.
После этих мыслей звуки, выходившие из меня, стали такие грустные, что кто-то из «разбойников» стал хмуриться, а кто-то трогать пальцами глаза, а голова Карпа клонилась в партнёрше совсем низко, едва ли не на плечо. При этом только что получивший свободу из мест отдалённых так смешно оттопырил свой зад, что я едва удерживался от того, чтобы не рассмеяться. Моё настроение за счёт увиденного значительно улучшилось.
После этого я сошёл со сцены.
— Хорошего помаленьку? — спросил Карп улыбаясь.
Сначала я не понял, а потом вспомнил, что сам так говорил, когда записывали музыку.
— Неужели на плёнку попало? — подумал я, но не «стушевался». — Каждая новая песня больших денег стоит. Я сейчас пою, а они будут завтра петь и на песнях зарабатывать. А мой, где интерес?
Карп посмотрел на музыкантов.
— Не позволят нам эти песни играть, пока они не пройдут худсовет филармонии, — грустно сказал клавишник, — а они не пройдут.
— Почему? — удивился Карп.
— Там Нона рубит всё новое. Да и молод он, чтобы хорошие песни писать. А ещё в таких количествах… Она сразу заподозрит, что это какой-то запрещённый композитор хочет свои песни протолкнуть. Да и как он гонорар получать будет? Тебе сколько лет, парень?
  
— Тринадцать, — усмехнулся я.
— Сколько?! — удивился и раскрыл рот клавишник.
Карп тоже посмотрел на меня с интересом.
— И эти песни твои? — спросил он.
— Другого автора вы не найдёте, — уклончиво ответил я.
— Но… Так не бывает, — как-то потерянно сказал носатый пианист. — Ты сыграл столько песен, сколько не сочинили мы все вместе.
Он обвёл взглядом своих напарников.
— И все твои песни — шлягеры. Так не бывает, — снова повторил клавишник.
— Хе-хе! Евгений у нас парень неординарный, Сёма. Мне Рома немного про него рассказал… Надо как-нибудь поговорить про него. А ты пока на Нону эту вашу выход поищи. И помоги Евгению подготовить песни для показа. Там же ноты, наверное, нужны…
— Не надо мне помогать. Есть у меня нотный материал: клавиры, партитуры и даже записи…
Клавишник Сёма уставился на меня своими слегка на выкате, почему-то голубыми, глазами.
— Ну, посмотришь, что там у него есть… Надо играть эти вещи.
— Да, кто против? Мы только за. На неё только через партком быстро получится. А так полгода разбираться в нотах будет.
— Я услышал тебя. Ладно я сам через Терентича попробую. Этот торгаш точно выход на верх имеет. И Это… Давайте, вы не станете трындеть, что он у меня играл?
— Да, кто его знает? — скривился носато-голубоглазый Сёма.
— Договорились. Ты уже пойдёшь? — спросил Карп меня.
— Мне ещё уроки делать…
— Это пи*дец, — проговорил Сёма отвернувшись в сторону, отходя и покачивая головой. — Господи, почему ты одариваешь других?!
— Хе-хе, — посмеялся Карп. — Пошли, провожу. Роман ещё посидит у меня. Мы погуляем ещё. А с тебя записи всех этих песен. Договорились?
— Договорились, — кивнул я головой, застёгивая корф. — Но помогать мне с продвижением песен не надо. Вы можете только навредить.
Карп в это время протягивал мне для рукопожатия свою ладонь. Он явно удивился, хмыкнул, улыбнулся и покрутил головой.
Мне не нужна была не чья помощь. Помощница третьего секретаря крайкома сама предложила мне зарегистрировать мои «военные» песни в краевой филармонии. Кстати, и с Ноной Андреевной — председателем худсовета, я тоже был знаком.
— Ну, смотри! Как знаешь! Спасибо тебе ещё раз! Деньгами не оскорбляю. Роман сразу предупредил, что ты с понятиями. Или?
Он посмотрел на меня испытующим взглядом. Мои губы чуть тронула улыбка.
— Это был подарок, Карп Иванович.
Тут заиграл баян и полилась какая-то тоскливая блатная песня. Выглянув из-за Карпа, я увидел какого-то «сидельца» растягивавшего мехи.
— Счастливо. Увидимся ещё.
Кивнув, я вышел из ресторана. И вдохнул чистый морской, пахнувший огурцами воздух. Значит в море чайки дербанили косяк корюшки, зашедший в залив на нерест.
— На свободу с чистой совестью, — подумал я и глянул на наручные часы. Купил себе простенький «Полёт» за пятнадцать рублей. Убедившись, что тренировка по боксу на три часа уже точно прошла, но на пять часов в Динамо ещё можно было успеть. Как раз можно и самому по мордасам получить, и оторваться на более старших «товарищах», до которых я уже вполне дотягивался руками. С семи часов вечера занимались совсем взрослые, а с ними мне было ещё трудно. Удары у «мужиков» были очень тяжёлые. Не для моего развивающегося организма.
Занёс корф с гитарой домой, уложил сохнувшие трусы майку и боксёрки в сумку и отправился на Динамо. К своему удивлению в зале увидел Рамзина, о чём-то тихо беседующего с Юдиным. Лицо у тренера было такое сосредоточенное, что казалось, ему рассказывают такую-то военную тайну или план «Барбаросса».
Увидев меня, Рамзин кивнул и продолжил говорить. А вот Юдин, оглянувшись и увидев меня, вздрогнул и быстро-быстро заморгал глазами. Кивнув и ему, я прошёл в раздевалку, где переодеваясь, пытался сообразить, что вдруг привело сюда моего гэбэшного куратора. Кто — понятно, а вот что? Это — вопрос.