"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

И прошли бы мы мимо толпы, как раб и госпожа, если бы я, замявшись в узком коридоре, плечом не зацепил Барда, намекая феечке, что она кое-что забыла.
— Ах, да, точно… вы двое. — Обернувшись, грозно произнесла Ветерок. Исходящая от феи аура, потоками маны заполняла узкий длинный коридор. Глаза её горели, волосы и платье развевались от вырывающейся из неё магической силы. Ноги Регины подкосились от страха, стоявший рядом Бард подхватил её под руку, не дав девушке упасть на пол. — Благодаря вашей преданности, верности короне и закону, этот преступник попал в руки правосудия, хорошая работа. Кажется, вы везли помидоры, купленные у второсортных торговцев, наверняка из-за задержек товар ваш пострадал. Поэтому, Сципиус, распорядись, чтобы этим порядочным гражданам выдали овощи из моих личных запасов, думаю, один к трём… — «Я наступаю фее на ногу, вот же скупердяйка, мы не об этом договаривались!» — Ой, оговорилась… испорченные товары поменять в соотношении один к одному, а после выдать сертификат качества Божественной Оранжереи.
Инквизиторы в шоке, это безумные деньги, невиданная щедрость даже для кого-то вроде Ветерка. Покосившись в сторону своих бывших спутников, почтительно кивнул, улыбнулся им на прощание, хотя, наверняка, они не могли видеть моей улыбки под скрывающей лицо вуалью. Я обещал себе, что отплачу им за своё спасение. Обещал, что мой подарок стократно покроет все их расходы на меня. И вот, кажется, момент настал, пора прощаться; в ближайшее время мы вряд ли сможем увидеться снова.
Регина и Бард растеряны, в их глазах смятение, страх и стыд. Рогатый больше других своим лицом выражает недовольство, возможно, он презирает меня, возможно, корит себя за случившееся. Всё произошло слишком внезапно. Тот, кто не так давно помогал Барду, прикрывал в бою и защищал его товар, теперь в цепях, а он, рогатый, с солидной наградой и почётом, провожает меня взглядом. Эх, его эмоции мне неизвестны, впрочем, сейчас уже и не до них. Личная стража в числе трёх Старших братьев инквизиции сопровождает нас на улицу, сажает в словно покрытую золотом карету, а затем, под конвоем десятка «белохалатников», везёт в сторону Божественной оранжереи.
Движемся мы мягко, никто нам не препятствует, никаких пробок, тряски, да даже покачиваний. Мягкие сиденья создают комфорт и немного уюта. Лишь только цепи и ошейник создают лёгкий дискомфорт.
— Может, мне их снять? — не отлипая от меня, улыбаясь во все свои белоснежные тридцать два зуба, предлагает Ветерок.
— Не нужно, — раз за разом отвечаю одно и то же я.
Через маленькую щёлочку между задёрнутыми плотными шторами я внимательно наблюдал за улицами, многочисленными лавками, жилыми домами и народом, чья численность по мере приближения к центру неуклонно росла. Уличные цирюльники на свежем воздухе стригли и брили своих клиентов. Там же, у входа в свои магазинчики, ремонтируя обувь, работали сапожники. Карета свернула против какого-то трактира, мы выехали на другую улицу, где резко сменился тип ремесла. Плотники, бондари, рядом кузнечные мастерские, затем ещё один поворот, и вот мы уже возле целительских и торговых рядов, за которыми река, каменный мост, высокая стена и огромный стеклянный купол за ней.
— Въезжаем на Центральную улицу, — постучав по стеклу кареты, оповестил мою «пленительницу» один из инквизиторов. Карета остановилась, приведя себя в порядок, Ветерок резко сделала недовольное лицо, одернула шторку, а затем, закрыв её, вновь упала на моё плечо. Досмотр «её» кареты проводить никто не осмелился, и мы вновь двинулись куда-то к центру старого города. Для достижения максимальной конспирации о том, кого сейчас перевозили, знали лишь старшие братья инквизиторы, в числе четырёх, двое младших послушников и регистратор. По прибытии в Оранжерею для сопровождающих нас будет разыграна сценка с превращением преступника в удобрение для Цветов. Меня казнят, об этом разнесут слух, сообщат всем, кто так или иначе знал хоть что-то обо мне. Завтра Кобо в моём лице перестанет существовать, мир избавится от очередного негодяя, а о том, что я существую, будут знать разве что Заря и Ветерок. Внезапно важная персона в моём лице, как появилась в этом мире, так и исчезнет, позволив мне расти и совершенствоваться под покровительством одних из самых влиятельных личностей этого мира. Сейчас я слаб, духовно и физически. И эту проблему мне предстояло решить раз и навсегда. В планах моих сменить обличье, стать сильнее, действуя под покровительством Зари и Ветерка, попытаться создать новые, более совершенные и мощные артефакты, а с ними усилить тех, кто мог бы выступить на моей стороне. Аорра, Императрица, по-прежнему сильнейшая из живых, мне бы пригодились её учительские таланты, но за ней постоянно следят сотни, если не тысячи глаз. Также, из рассказов Ветерка, Дроу только и делает, что спасает моих глупых потомков от суицидальных замыслов и безумных планов. Её пропажа или же обнаружение в обществе любого из мужчин воспримется как нарушение клятвы перед Богом, а также, возможно, даже как предательство против самой короны. Дроу должна остаться на престоле, пока я восстанавливаю свою магическую базу, она обязана и дальше поддерживать хрупкий мир внутри империи.
  
Для спокойной и беззаботной жизни, для «прокачки» в уединении от чужих глаз, мне требуется новая личность. Личность верного империи сына, какого-нибудь захудалого, нелюдимого, жившего на отшибе затворника-лорда или барона. Его фамилия должна быть известна в узких кругах, а сам он давно почившим и внезапно, оставившим после себя наследника(то есть меня). С возможностями и знаниями фей создать подобную легенду не составит труда, точно так же, как и получить во владение какой-нибудь кусочек земли на границе империи с крестьянами, личной стражей и… Ветерком и Зарёй на службе.
Как две древние покинут пределы города незаметно? Всё оказалось до безобразия просто. Отдав частичку собственной жизненной силы и треть от общего запаса маны, они создадут свои древесные копии, отличить которые от оригиналов в мире живых сейчас способны очень немногие. В числе их: Аорра, Цветок Древа Жизни, Меллэр, Эглер и ещё с десяток сильных эльфов и магов. Казалось бы, потенциальных свидетелей неладного слишком много, но это при условии, что всех этих личностей допустят к аудиенции «очень занятых Цветов». В общем, кое-кто решил взять отпуск и, в компании старого друга (меня), свалить куда подальше. Если всё действительно окажется так просто, и феи смогут провести меня по улицам и границам моих новых владений, я буду безмерно рад. Огромные возможности, неизведанные просторы и вместе с ними амбиции фермера-аристократа. Сколько всего нового я смогу привнести в этот мир теперь, когда уровень его развития шагнул далеко вперёд… Сколькие вершины мы сможем покорить, сколько хорошего и полезного сотворить? Предвкушение будущих свершений, а также встреч с теми, кто является моей роднёй, семьёй, щекотало нервы. Как они, мои дети, вернее правнуки, как отреагируют, узнав о моём возвращении? Будут ли рады, или же, наоборот, обижены, злы…
За каменным, широким мостом нас вновь останавливают, вновь Ветерок вынуждена строить недовольную рожицу. Поторапливая извозчика, как и я, она с нетерпением ждала реакции Зари на моё возвращение.
Мы въезжаем в Старый город. Проехав несколько десятков метров, через шторку я внезапно вижу знакомый, слегка покосившийся, но почти не изменившийся деревянный сруб! Невозможно, спустя столько лет он ещё стоит⁈ Моя реакция веселит фею, и она также подалась к окну.
— Мы с него пылинки сдували, для детей ваших превратили в музей, чтобы знали, как в эпоху объединения жил великий Матвей, — с гордостью говорит Ветерок.
— А… хорошо, но как, почему не сгнил?
— Магия, мы постоянно подпитывали ваше творение своими силами. Пожирало оно их неимоверное количество, но теперь, видя вашу улыбку, я понимаю, что всё это делалось не зря, — глядя на меня своими большими, соблазнительными глазами, заявляет голубоглазая. Если бы я не знал её с момента, когда она была размером чуть больше половины мизинца, подумал бы, что меня пытаются соблазнить.