Судьба

– Да, под конец мы все это поняли. Тот самый брак, покуда смерть не разлучит… – Вдруг перехватило горло, и Джоул сделал еще глоток. Сидра в бутылке было уже на донышке.
– И вам пришлось пройти весь этот цирк с официальными похоронами и ничем себя не выдать. Командовали траурным кортежем… О боги!.. – Майлз помолчал. – На его похоронах я вас едва замечал. Я… Простите.
– Мы тогда были в шоке и едва ли что вообще замечали. Такая утрата…
  
Майлз кивнул.
– Полагаю, вы просто продолжили встречаться? Но уже как пара?
– Нет. Три года мы пропустили. Мы… заблудились, словно потеряли себя. И начали все заново. Совсем недавно. И совсем иначе.
– Понимаю… Может быть. – Он нахмурился: – Хотя, если честно, не понимаю, почему вы расстались.
– Бывает, что горе проявляется странным образом. Да и работа – и ее, и моя – слишком многого от нас требовала. А может, нам обоим требовалось время, чтобы прийти в себя после такой утраты, и только после этого найти в себе силы – не вернуться к прежнему, а начать заново. Сложно объяснить. Для нас, во всяком случае, это имеет смысл.
– Я ж не спорю, вам видней.
– Да уж… Так вот, возвращаясь к теме яйцеклеток…
– Ага, значит, это действительно яйцеклетки?
– Если отвечать буквально, то правильно будет сказать не совсем, хотя технические подробности лучше объяснит доктор Тан. После того как шесть девочек Корделии были… – «собраны? зачаты?» – …созданы, осталось полдесятка клеток, которые она назвала «скорлупками». Яйцеклетки без ядра. Она предложила мне их для скрещивания вместе с гаметами Эйрела. И дала совет обзаводиться только сыновьями из-за всяких заморочек с законами.
На сей раз Майлз довольно долго переваривал полученную информацию.
– Вот как… Прекрасно. Вот уж никогда б не подумал! Так вы за этим меня позвали? Не знаете, принять ли ее предложение?
– Нет, дело уже сделано. Три замороженных мужских эмбриона с моим именем хранятся в репроцентре. Они там уже несколько месяцев. Мои сыновья. Ваши единокровные братья.
Майлз что-то невнятно пробормотал и посмотрел Джоулу в глаза:
– И?.. Вы считаете, у меня есть право голоса? Или право вето?
– Нет, я не требую от вас принимать это решение за меня и не прошу одобрения… Я рассказал не поэтому… – Джоул не знал, как объяснить. «Пытаюсь сделать так, как должно быть. Поступить правильно, да, наверно, поэтому». – Я видел, каким вы были в двадцать. За эти годы пройден немалый путь…
Майлз хотел было возразить, но не стал – только молча кивнул.
– Корделия с Эйрелом вместе вырастили хорошего человека, это придаст мне сил в моем начинании.
– Знаете ли, тогда я считал, что создал себя сам. Я был молодой и глупый. Надеюсь, с тех пор я поумнел.
– Да, и было увлекательно смотреть, как вы взрослеете, все больше становясь похожим на отца. Если вы смогли…
– То и любой сможет? – грустно улыбнулся Майлз.
– Нет, я хотел сказать, «может, я тоже смогу».
– Это все потому, что вы безнадежно дипломатичны. Или же, ну не знаю… просто никогда не позволяли своему эго препятствовать в достижении поставленной цели.
– Как бы то ни было, но результаты, согласитесь, впечатляют. У вас чудесные дети, Майлз.
– Надеюсь. – Он пожал плечами: – Не знаю, правда, благодаря мне или вопреки. Но вот что я вам скажу, от меня тут, в общем-то, ничего не зависит. Я могу делать что угодно или ничего не делать. Не родители воспитывают детей – дети воспитывают родителей. Дети меняют наше поведение с первого крика. Лепят из нас то, что им нужно. И не всегда это получается безболезненно.
– О, даже и не предполагал ничего такого… – удивился Джоул. Но это наблюдение, как ни странно, вселяло надежду.
– Да, можете мне поверить. Я всю свою жизнь набирался опыта в процессе работы. Так почему тут должно быть по-другому? – Майлз помолчал, покачав головой. – Если эпизод с огненным дождем на пикнике о чем-то говорит, то у вас есть нужные рефлексы, чтобы продолжать задуманное.
Теперь головой покачал Джоул.
– Если… – начал было он, но «если» уже не подходило. – Когда у меня будут дети, я не хочу, чтобы они были отрезаны от своей настоящей семьи из-за ненужных умолчаний. – И добавил после паузы: – Дети мои и Эйрела. Хотя ему тоже не дано было ни проголосовать «за», ни наложить вето.
– В этом вопросе он целиком и полностью передал свой голос моей матери. Теперь я понимаю, почему этот пункт в его завещания был так четко обозначен. Я узнавал его голос в этих формулировках.
– И… если вы примете их, то и остальные поступят так же. – Пускай не все, но многие, достаточно, чтобы, как выразился Майлз, продолжать задуманное.
– А если, допустим, я не стану этого делать?
– То же самое.
– Это расстроит мою мать, – вздохнул Майлз.
– И меня тоже. – И не только из-за Корделии, внезапно понял Джоул.
– Ха!
Джоул скривился, допивая раствор электролитов. Обезболивающие уже слабо действуют.
– Итак… это вроде понятно. – Майлз испытующе посмотрел на Джоула: – Только вот как оно согласуется с вашим возвращением в Форбарр-Султан шефом оперативного отдела? Учтите, мама мне ничего не говорила, – поспешил он добавить. – Она не разглашает конфиденциальной информации, сам догадался. Это ей тоже не понравилось.
– Ха… На этот вопрос ответить легче легкого. Я туда не возвращаюсь.
– Когда это вы решили? – Майлз уставился на него, вытаращив глаза.
– Ну… четыре часа назад примерно.
Майлз сморщил нос:
– Если бы моя мать это знала, она бы поджарила на костре маршмуллу и стала бы в вас ею швыряться.
– А что? – рассмеялся Джоул. – Вполне могу себе такое представить. С этим решением… было не так, что раз – и как отрезало. Просто еще утром я не знал, как поступлю, а теперь знаю. Кстати, Корделии я лучше сам расскажу, договорились? Но сначала мне нужно кое-что сделать.
Майлз махнул рукой:
– Да ладно, я понял. А можно сказать Катрионе? Иначе у меня просто голова взорвется.
– На сегодня на Зергияре уже достаточно взрывов. Так что вперед. Предупредите ее, пожалуйста, чтобы помалкивала. Рано еще об этом говорить – сначала надо помочь Корделии перенести столицу и базу, пока она не сложит с себя обязанности вице-королевы. Вот тогда я смогу подать прошение об отставке.
– А в Форбарр-Султане? Ключевые фигуры, конечно, не пресса. Им можно сообщить, приватно, так сказать?
– А это – как вам будет угодно, граф Форкосиган. Вам там жить, не мне. – «К счастью».
Интересно, что именно Майлз передаст Деплену из их сегодняшнего разговора? Как славно, что Джоулу не надо волноваться на сей счет.
Майлз почесал нос.
– А… Грегор в курсе?
– Не сомневаюсь, что ваша мама не стала держать его в неведении.
– И относительно вас?
– Да.
– Ну ничего себе!.. То есть он, получается, все знал, – обиженно проговорил Майлз. – И зачем было темнить? Почему было просто не отправить меня с расследованием?
– А зачем он обычно отправляет вас с расследованием?
– Чтобы я выяснил, что происходит. Сделал, что смогу по ситуации. Вернулся с докладом.
– Вот вы и ответили на свой вопрос.
– Любимый риторический приемчик моей матери, – пробурчал Майлз.
– И как он, работает?
– Да.
– Ну и ладно.
Майлз откинулся в кресле, положил ногу на ногу, побарабанил пальцами по подлокотнику. И посмотрел на Джоула:
– Хм-м… как вы собираетесь их назвать?
Джоул расплылся в блаженной улыбке.
«Я выиграл. И не только я. Мы все».
  
Глава семнадцатая
 
На следующее утро Корделия шла по саду, направляясь к канцелярии вице-королевства. Она уже отправила Оливера в госпиталь базы в сопровождении Рыкова – чтобы тот ни в коем случае не дал адмиралу зайти на службу после посещения врача, а также проследил за выполнением остальных пунктов инструкции: переодеться, взять из квартиры необходимые вещи и вернуться. Корделия как раз подумала, что хорошо бы уговорить Оливера держать во дворце смену одежды. Так ведь гораздо удобнее им обоим. Кстати, о публичном объявлении по поводу сугубо приватных отношений: если пытаться соблюдать строгую секретность, то приходится жертвовать некоторыми удобствами, но и кричать во всеуслышание не стоит.