Судьба

Нет уж – так дело не пойдет… Айвен развил бурную деятельность в консульстве, хотя усилий для этого потребовалось не больше, чем в тихий день в Генштабе. Причем Айвен начал жестко вводить эффективность – в стилистике оперативного отдела – в применении к своим обязанностям, а когда с этим покончил – к консульским. У него не заняло много времени подсчитать: для того, чтобы девяносто пять процентов дел консульства производились успешно, достаточно только наличия должным образом действующей планетарной комм-сети, и, исходя из этого – консульство может базироваться где угодно, если выполнено условие наличия космопорта. Не намного больше времени потребовалось и для того, чтобы присмотреть место с более здоровым климатом, отвечающее этому условию. И вот уже все имущество и комм-пульты водворены в новый офис консульства – на обширном, восхитительном острове близ экватора, – не прошло и трех недель пребывания Айвена на этой планете. Вдобавок в активе консульства оказались неизрасходованные средства, которые перешли в новый бюджет, что позволяло нанять клерка. Тедж расцвела под тропическим солнцем, как прекрасный цветок. К концу первого месяца пребывания служебные обязанности отнимали у Айвена едва ли три утра в неделю. И, кроме нечастых визитов на орбитальные станции, он пребывал, так сказать, в свободном плаванье.
  
Кстати, не то чтобы народ много плавал в здешних огроменных океанах, – как с использованием плавсредств, так и без оных. Потому как у человека при контакте с местной морской водой появлялась странная сыпь, а сами человеки были высокотоксичной закуской в рационе туземных морских чудовищ. А чудовища эти проявляли, надо сказать, непроходимую тупость, продолжая жрать человеков и не желая понимать, насколько это вредно для их здоровья. Но, несмотря на все эти досадные мелочи, с веранды их дома за бассейном открывался восхитительный яркий вид.
Он помахал Тедж – на фоне океана, в гамаке, она смотрелась весьма неплохо, – да и сами морские дали радовали взор. Для человека без особых претензий жизнь на Йилле была прекрасной и очень дешевой, что тоже повод для радости. А уж при более щедром бюджете – так и вовсе лучше не придумаешь.
– Почта пришла! – сообщил он Тедж.
Тедж с улыбкой посмотрела на него и отложила в сторону наушник.
Сообщения по сжатому лучу приходили из дома в лучшем случае нерегулярно, что неудивительно при таком количестве п-в-переходов. Они могли доходить не в том порядке, отдельными фрагментами или скомканными все вместе. Сегодняшняя доставка оказалась именно такой. Айвен вручил Тедж диск, чтобы та вставила его в свой считыватель на столе рядом с многообещающим кувшином и парой стаканов: один был налит до половины, а другой перевернут вверх дном – только его, Айвена, и дожидается.
– Это у тебя чай со льдом или фруктовый коктейльчик?
– Фруктовый коктейльчик. Налить?
– Ага, наливай!
Он скинул сандалии, забрался в другой конец гамака, лицом к Тедж, устроился поудобнее, подложил под спину подушки, взял в руки свой считыватель и переплел босые ступни с ногами Тедж. Она сильно загорела: цвет кожи сделался почти таким же красно-коричневым, как у Шива. Но ей этот цвет шел гораздо больше, и глаза ее цвета выдержанного хереса сияли ярче, чем любимый золотой браслет на лодыжке. Этот браслет и условный купальник составляли сейчас все одеяние Тедж. Браслет с монетами Девятой Сатрапии и еще кое-какие сногсшибательные безделушки она получила в подарок на день рождения от любящего папы несколько месяцев назад. Что же касается купальника, у Айвена были на его счет определенные планы. Долой купальник! Кому он нужен? Не сейчас? Хорошо, немного позже… А звенящий браслет пусть остается.
– Много дел было утром? – спросила она, когда гамак перестал раскачиваться.
– Да нет, вообще-то. В основном занимался своим первым годовым отчетом, пришлось вносить некоторые исправления.
Она изумленно подняла брови.
– Вот уж не думала, что это понадобится. Консул вроде бы очень доволен твоей работой?
– Еще бы. Просто немного скорректировал неумеренные восторги, прежде чем отправлять его по сжатому лучу домой. А то мало ли кого и на какие мысли это может навести. Например, перевести меня. Куда-нибудь еще, но только не обратно домой.
– А как ты думаешь, когда нам разрешат вернуться на Барраяр?
– Грегор говорил насчет двух лет – год назад. Вроде бы ничего с тех пор не изменилось, во всяком случае, мне об этом ничего не известно.
На самом деле Грегор сказал тогда вот что: «Черт побери, Айвен! Да ты хоть понимаешь, что потребуется года два, чтобы вся эта хрень подзабылась? И это как минимум! О чем ты только думал?» Айвен счел это чуток несправедливым, но для подобных высказываний момент был неподходящий. После чего Айвену дали 26.7 часов, чтобы выместись с планеты с вещами. Все равно что бежать из горящего дома сломя голову, прихватив что под руку попадется.
Наступило недолгое молчание, оба углубились в чтение почты.
– Ну, и что там у тебя интересного? – спросила Тедж.
– Поздравления с днем рождения от адмирала Деплена. – Тридцать шестой день рождения Айвена прошел очень приятно, две недели назад. Они остались дома. – Говорит, что тот, кто работает на моем месте, квалифицированный парень, но нет у него моей политической сметки. И он не столь забавен, – спасибо, адмирал! Что ж, думаю, ему меня не хватает. Но он вовсе не склоняет меня подумать о возвращении в оперативный отдел, потому что к тому времени, когда смогу вернуться, я пойду на повышение, если я правильно его понял.
– Наверное, правильно, – сказала Тедж, трогательно веря в его способность правильно интерпретировать малейший намек старших офицеров. В данном случае это было вполне оправданно.
– Что-нибудь получила с Архипелага?..
– Письмо от Риш. Сплошное расстройство. Писать она терпеть не может, поэтому никогда не пишет подробности, а записи от нее вовек не дождешься, жаба задушит. – Тедж обиженно барабанила пальцами по считывателю.
Написанные сообщения были, безусловно, наименее дорогим видом связи по сжатому лучу, проходящему долгий и извилистый путь через п-в-туннели, потому-то все, кто посылали письма в такую даль, как Йилла, и делали это в виде текстовых сообщений.
– По ее словам, ремонт на Станции Кордона почти завершен. Драгоценности воссоединились и уже дали первое публичное представление, после того как Топаз восстановили ноги. Надеюсь, баронесса выследила ту престенскую мразь, которой это пришло в голову. – Она нахмурилась. – Лично.
Айвен не был знаком с Топаз, но он тоже на это надеялся. Ампутация – несравнимо более жестоко, чем сбрить волосы. Вроде бы это приказано было сделать в отместку за то, что Топаз помогла барону с баронессой спастись из плена. Теперь ее верность вознаграждена – хорошо. Замкнутый круг мести… Лучше этого вообще не касаться, подумал Айвен.
– А твой брат Эрик? Они выяснили наконец, можно ли его оживить после криокамеры?
– Э-э, да, можно, но… – Тедж подняла брови. – Его решили подержать на льду еще какое-то время. Ты ведь знаешь: то, что Престен захватил Станцию, отчасти объясняется помощью изнутри? Оказывается, Эрик как-то в этом замешан. Устал ждать наследства? Так что он получил свою награду от Престена – впрочем, несложно было сообразить, что ничего другого он не дождется… разве что – его убили потому, что он понял, к чему все идет и стал с ними сражаться, уже под конец. Да, еще Риш говорит, что можно для него сделать скидку – он хотел силой отправить папу в отставку, но не замысливал отцеубийство. Так что явно нашелся кто-то, кто решил сократить эти издержки. Папа и баронесса, должно быть, об этом уже знали, но тогда, на Барраяре, они даже не намекнули… В общем, парень теперь точно вне игры. Думаю, родители какое-то время подержат его в запасе, чтобы иметь возможность припугнуть Гулю и Звезду, – это если они не перестанут собачиться друг с дружкой, кому быть наследницей. Только так и можно удержать их в одной упряжке…