Судьба

Брат сидел на корточках, над ним нависал низкий свод, который подпирал покосившийся крепеж. Немного поодаль валялись рухнувшие опоры. Значит, барраярец попал под обвал?
Это случилось очень давно, иначе зловоние было бы сильнее. Тело, наполовину засыпанное землей, лежало лицом вверх, а руки вытянуты вперед в таком положении, словно он скреб ногтями землю. На черепе еще остался жиденький клочок волос, но вся органика, похоже, разложилась, и кое-что из одежды тоже. Синтетика еще до конца не распалась – оставались несколько веревок и часть чего-то вроде туристского рюкзака, который руки скелета будто бы отбрасывали от себя прочь. То, что было сделано из металла, проржавело насквозь, но не все – блестели значки с Глазом Гора, она видела такие у людей из СБ, и какое-то странное украшение на шее скелета. Тедж потянулась посмотреть. Металлический жетон с гравировкой. Она разобрала буквы: «Абеляр В.» – никогда не встречала такой фамилии, наверняка из простых. Так, тут еще буквы: «ст.с.» – старший сержант? Далее длинный буквенно-цифровой код.
  
– Должно быть, это барраярский солдат, – пробормотала Тедж. – Что он делал тут, внизу?
И тут она увидела, что Гагат открывает рюкзак.
– Нет! Не трогай! – в ужасе зашептала Тедж.
– Почему? – спросил Гагат, собираясь засунуть руку внутрь.
– По-моему, там бомба.
Это остановило даже Гагата. Он поднес свет поближе и обнаружил блок электроники – местами проржавевшей, местами не очень, но по-любому давно сдохшей – и еще более загадочную серую массу.
Он попятился, беззвучно шевеля губами.
Тедж положила свою находку в карман и подползла поглядеть. Серая масса весом в несколько килограммов слежалась одним комком, оттуда торчали старые провода.
– Пластиковая бомба? – предположила она.
Гагат наморщил лоб:
– Древняя штука. Пластиковая взрывчатка уже разложилась за это время.
– Может, и нет.
– Хм.
Тут они услышали испуганный шепот Амири:
– Тедж? Гагат?
Гагат перекатился поближе к отверстию, пригнул голову и прошептал в ответ:
– Амири, ты должен сам это увидеть!
– Я же тебе говорил оставить эту чертову ногу в покое!
– Да, но она прилагается к целому парню! Ты же доктор – значит, сможешь нам сказать, сколько ему лет.
До них донеслись приглушенные ругательства, и очень скоро Амири пролез в дыру. Он злился на брата и сестру за их тягу к приключениям, но и его одолело любопытство. Амири был в защитных перчатках, а потому, не откладывая, приступил к предварительному осмотру останков.
– Мне нужно знать больше о барраярской экологии почвы, – прошептал он. – Тогда скажу точнее. Здесь не очень-то сухо. Не меньше двадцати лет. И не больше сорока. Местный судебный эксперт дал бы более точную датировку.
Только сейчас Амири обратил внимание на рюкзак, валявшийся чуть поодаль от скрюченных пальцев скелета.
– О! Вот дерьмо… Не трогать!
Гагат состроил было невинную физиономию, но в маске это напрасный труд.
– Говорила ж тебе, – шепнула Тедж.
– Ну… это старье вряд ли бабахнет, – сказал Гагат не слишком уверенно. – Может, взять образец на анализ, что ли?
Амири был исследователем, и такой подход не мог ему не понравиться, но он наклонил голову поближе к дыре и прошептал:
– Бабушка! Ты больше в химии разбираешься, скажи, пластиковые взрывчатые вещества портятся, если прошло много времени?
– Да, в основном… – донесся ее голос.
– Ага. – Амири бесцеремонно взял из руки Гагата нож, встал на колени и очень осторожно попытался срезать несколько граммов. За эти десятки лет серая масса стала очень твердой, и у него ничего не получалось.
– …но есть и такие, что становятся нестабильными, – донеслись до них слова бабушки.
Амири резко отдернул нож от взрывчатки и замер.
– Я за то, чтобы оставить все как есть и ничего не трогать, – заявила Тедж. – Или хотя бы вернуться потом, когда закончим все остальное. Если время будет.
– Да, – нехотя согласился Амири, складывая нож и убирая в карман. Гагату он его не вернул, но тот протестовать не стал.
Из того же кармана Амири извлек игрушечный детский компас – довольно примитивный аналог настоящего. Он поднял свет повыше и, прищурившись, вглядывался в дрожащую стрелку компаса.
– Интересно, куда этот тип направлялся?
– Зависит от того, шел он туда или обратно? – уточнила Тедж.
Амири вздохнул и положил компас в карман.
– Мне надо спуститься сюда и самому нарисовать карту, метр за метром, тогда бы мы не теряли попусту время, направляя «Микобур» не в ту сторону. И не в первый раз.
И Тедж с Гагатом следом за Амири выбрались в туннель. Там их поджидала рассерженная бабушка – ей явно не понравилась солидная куча грунта.
– Гагат, ты должен будешь здесь все убрать, – сказала она, указывая на устроенный обвал. – Да, и постарайся уж, а то растащите грязь повсюду. И прикрой чем-нибудь эту дыру, которую ты проделал.
– Но, бабушка, там же мертвое тело!
– Если тебе надо еще, на барраярских кладбищах таких сколько угодно, – неприязненно заявила она. – И очень негигиеничных, кстати. Кремация намного лучше.
«Как у цетагандийцев, ну конечно».
Оставив мальчиков проводить уборку, бабушка пошла вместе с Тедж обратно. Амири вроде ни в чем не провинился, но надо же кому-то присмотреть за Гагатом.
Пока они шли, Тедж на всякий случай осматривала потолок. Не проседает ли он где-нибудь?
Вернувшись в холл, они освободились от масок и перчаток.
– Что-то не так на дальнем конце туннеля? – спросила Тедж.
– «Микобур» огибал инклюзию. В четырех разных направлениях. Не тех, что нам надо. Мы заложили нужное.
– А какая инклюзия?
– М-м, предположительно – дождевой водосток. Во всяком случае, цилиндрическая труба, и внутри слышен шум бегущей воды.
– А глубина?
– Мы примерно на уровне реки, в том слое. Этот водосток не барраярская работа, слишком уж хорошо сделано. Думаю, его проложили во времена Девятой Сатрапии.
– Бабушка… а наш туннель не обрушится? – Как над тем бедным барраярским… – «террористом»? Так ли это? Тедж не знала. Скорее всего так и есть. Но даже если этот парень – террорист-смертник… какая, должно быть, ужасная смерть. Она нащупала в кармане личный жетон. Интересно, а есть ли такой у Айвена Ксава? Среди его вещей она не видела.
– Обрушится когда-нибудь. – Бабушка, нахмурясь, смотрела на туннель впереди. – Понимаешь, идеально круглая труба – это как бы две арки, поддерживающие друг друга, то есть очень прочная форма. Я видела такие арки еще на Земле, из простых камней, простояли три тысячи лет, и это на планете, где не прекратилась тектоническая активность.
– Но наш туннель не идеально круглый. Он больше похож на… кишку.
– Да, но ведь он должен продержаться не века, а неделю или две.
«А что, если он рухнет на кого-нибудь?» – хотела спросить Тедж, но бабушка уже взбиралась наверх по шаткой лестнице. Тедж вздохнула и стала подниматься по ступенькам, видя над собой осторожно переступающие тапочки с котячьими мордахами.
* * *
В этот вечер не иначе как чудом Айвен оказался с Тедж в одном и том же месте в одно и то же время. И оба не спали. А что еще лучше, местом этим оказалась спальня. Тедж, впрочем, была чем-то обеспокоена, она расхаживала туда-сюда, потом выдвинула верхний ящик его комода, куда он сваливал всякое старье, с любопытством заглянула и стала небрежно перебирать.
– Что ты ищешь?
– Я просто подумала… у тебя есть солдатский медальон? Или что-то вроде? Никогда не видела, чтобы ты его носил.
– Медальон? А, собачьи бирки!
– Собаки-то тут при чем?
  
– Ни при чем, просто так их называют. Не знаю почему. Всегда так называют, во множественном числе, хотя всегда выдают один. Можно назвать его «медальон», но это как-то слишком по-девчачьи для нашей солдатни.
– А!
– Мой, наверное, висит в шкафу вместе с черной полевой формой.
– А в барраярской армии его носят только с такой формой?