Судьба

– О!.. – покачал головой Аркуа. – Немного радикальный способ сдачи дел. Примите мои соболезнования.
– Не стоит. Лично я был в восторге.
– Неужели?
Рукопожатие наконец ослабло. Уж не играли ли эти двое в игру, кто кому первый сломает кости? Наблюдать за первой встречей этих двух стареющих «родственников» – свояков? – было немного тревожно. Аркуа – плотный, темноволосый, энергичный, несмотря на усталость – был откровенно опасен. Худощавый, седеющий и неприметный Саймон… опасен неприметно. Мозг Саймона, конечно, уже не так надежен, как прежде, – но ощущение опасности от этого вовсе не уменьшалось, а, наоборот, усиливалось еще больше. И лишь когда с взаимными приветствиями было покончено и слуги унесли пальто, а гости прошли в гостиную, присоединившись к остальной части семейства Аркуа, Айвен понял, какое испытывал напряжение.
  
Чуть задержавшись, он тихонько спросил у Саймона:
– Почему вы сейчас так улыбнулись, глядя на Тедж?
По лицу Саймона пробежала тень той самой довольной улыбки.
– Потому что меня впервые представляют как чьего-то отчима. Как ни странно, но это лестно.
– Хм-м… а вам бы этого хотелось, сэр? – Айвен растерялся. Бросив взгляд в прошлое, он вдруг осознал, что все вокруг, может, и допускали, что у Айвена и партнера его матери могут быть отношения почти как у сына с отцом. Но сам Саймон – никогда. Ни разу.
– Как сказала бы миледи твоя матушка, это было бы некорректно. Но никто, кроме нас, в этом не виноват. – «И никого, кроме нас, это не касается», – сказано не было, но явно подразумевалось. – Хотя… – Небольшая пауза… Он что, правда смущен? – Я бы, наверное, обошелся без всех этих «хм».
– Хм… – начал было Айвен, но тут же передумал и преобразовал это в: – О!..
Неужели Саймона это заботит? Очевидно, да. Айвен стал перебирать в уме все те хитроумные – или тупоумные? – способы, к которым он прибегал все эти четыре года, когда требовалось кому-то представить Саймона, но тут, на его счастье, к ним профланировал Байерли.
Бай виновато кивнул Саймону. Было всегда увлекательно наблюдать, как преображается Бай в присутствии Иллиана: присущая ему ироничная льстивость исчезала мгновенно – менялось не только выражение лица, но и язык тела. При виде бывшего шефа СБ у него буквально поджилки тряслись, и это несмотря на то что раньше Бай на него работал – а может, наоборот, как раз поэтому?
Айвен, словно проводя инвентарную опись, обвел взглядом всех наличествующих в гостиной Аркуа и Драгоценностей. Похоже, все были на месте: одни у тележек с напитками, другие смотрят в окно на густеющие зимние сумерки.
– Тебе, я вижу, удалось доставить всех. Что, маман нашла автобус?
– Да, нечто вроде роскошной сухопутной баржи. Ни одного Аркуа за бортом не осталось, – ответил Бай с насмешкой, изображая всем своим видом, что тут есть чем гордиться. – Как они ни старались. И много же у тебя новых родственников, Айвен!
– Ага, я уже заметил.
Айвен ловко ухватил бокал, одарив благодарной улыбкой официантку из фирмы по организации банкетов – к ним леди Элис обычно обращалась, когда устраивала дворцовые приемы на высшем уровне, если не могла воспользоваться услугами штатных сотрудников Императорской резиденции. Официантка ответила ему материнской улыбкой.
Саймон и маман блестяще работали в команде – Айвен отследил краем глаза, как леди Элис сопровождает баронессу и леди гем Эстиф к панорамным окнам, чтобы те могли полюбоваться вечерним Форбарр-Султаном, Саймон точно так же ведет к окну Шива, и параллельно оба они незаметно отслеживают взаимоотношения супругов Аркуа с их – такими разными – детьми. Детишки, надо сказать, вполне уже взрослые, но родители, похоже, этого так до сих пор и не заметили…
Тедж увлеклась разговором со своим братом Амири и его неизменной тенью Гагатом – или Ониксом. А что, каждому из родных детей Аркуа соответствует его – или ее – собственная Драгоценность, или как? Это явно такая динамичная форма семьи, что прецеденты с признанием бастардов из истории Барраяра здесь как-то не подходят. Айвен вежливо дефилировал среди молодых Аркуа, никого не обходя вниманием: как им отель? А поездка до квартиры его матери? Хорошо ли они отдохнули? И на все получал один ответ: «Приемлемо». К Саймону и Шиву его прибило течением как раз в тот момент, когда Иллиан спросил:
– Так как все-таки Престену удалось вас переиграть?
Шив тяжело вздохнул:
– Как выяснилось, это было частично проделано изнутри. Кое-кто из моих людей, которым я полностью доверял, – а не следовало бы.
– Прискорбно. Но такое может случиться с любой крепостью, даже самой защищенной. – И Саймон коснулся лба, словно ему что-то досаждало, – характерный жест, которого Айвен давно у него не замечал. – Именно так погубил мой чип тот ублюдок.
– Ваш чип эйдетической памяти, который был удален, когда вы ушли в отставку? А разве не по приказу ваших имперских хозяев? Я что-то не совсем понял.
– Боюсь, как раз наоборот. Сначала была совершена био-диверсия, почти полностью разрушившая чип. Айвен, конечно, помнит эту часть лучше меня. – Саймон выразительно глянул на Айвена из-под полуопущенных век. – А уже потом хирурги благополучно удалили то, что от него осталось. Еще немного – и побочные эффекты меня бы убили. Не так я мечтал уйти из Имперской безопасности… Но я все же отслужил сорок лет – и это единственное, что сбылось.
– А!.. Да, я понимаю, – сказал Шив, и это прозвучало абсолютно искренне.
Оба иронически отсалютовали друг другу почти опустевшими бокалами и выпили до дна. Тут же, как по волшебству, появилась Фея-тележки-с-напитками и, наполнив их бокалы, снова растворилась в толпе.
Инкрустированные дверные створки в конце гостиной разошлись, словно занавес перед спектаклем, открывая сцену – ну, или, во всяком случае, стол. Огромный стол овальной формы, уставленный всякими яствами. Маман и ее подручные благополучно сопроводили гостей на предназначенные им места. Шив улучил момент и перед тем, как их рассадили, что-то прошептал на ухо своей дочери Гуле.
Айвена, к его огорчению, усадили отдельно от Тедж: ей досталось место напротив отца, сидевшего в конце стола справа от Саймона. Во главе стола по правую руку от Элис сидела Мойра гем Эстиф, а слева – Удине Аркуа. Все это никак не отвечало стандартному протоколу – возможно, семейство Аркуа оказалось для этого чересчур специфическим, а может быть, это было сделано специально, чтобы создать атмосферу неофициального семейного ужина, или же маман распределила места согласно собственному плану после консультаций с СБ (в отставке). Как бы то ни было, Айвен оказался между собственной тещей и старшей свояченицей Звездой, дальше сидели Байерли, Изумруд и лишь потом – Риш. По другую сторону стола, между леди гем Эстиф и Тедж, сидели Гагат, Жемчуг, Амири и Гуля. Стол был слишком длинным, чтобы поддерживать общую беседу постоянно – разве только урывками, а так она скорее всего распадется на две-три части. Место Бая в центре стола позволяло ему либо слушать, что говорит каждый, либо полностью от всех абстрагироваться – как ему больше понравится.
Подали сытный зимнепраздничный суп, как раз по сезону. Едва вдохнув этот аппетитный аромат, Айвен все понял: маман похитила на этот вечер матушку Кости – и искренне понадеялся, что Майлзу никто об этом не скажет. Риш, сидевшая дальше за столом, заверила Изумруд, что все очень хорошо, и те из присутствующих, у кого имелись генетически усиленные органы чувств (а таких здесь было большинство), в блаженном предвкушении взялись за ложки.
  
Леди Элис дипломатично начала беседу с самой нейтральной темы, поинтересовавшись у леди гем Эстиф, как той понравилась Земля, и несколькими наводящими вопросами втянула Айвена в воспоминания о том, как он сам десять – хотя нет, какие десять, больше! – лет назад служил на Земле помощником военного атташе, чтобы придать лоска своей карьере. Айвен поймал во взгляде маман предостережение, что самое увлекательное в этой истории лучше бы обойти молчанием, но это было явно лишнее: ему требовалось немало выпить, прежде чем появится охота распространяться о своих малоприятных переживаниях. Как бы то ни было, леди гем Эстиф избавила его от этой необходимости и в самых безупречных выражениях рассказала о том, как прожила последние восемь лет в колыбели человечества. Айвен немало удивился, узнав, что на Земле она вовсе не вела подобно своим ровесникам уединенную, более или менее обеспеченную жизнь, а занималась чем-то вроде консалтингового бизнеса, связанного с генетикой.