Судьба

А Иллиан ей теперь приходится… кем-то вроде свекра? И примет ли он сам ее в этом качестве? Оставалось неясным, связывают ли его с Айвеном Ксавом какие-либо родственные чувства. Однако, похоже, легендарный сейчас пребывает в своего рода сумеречном состоянии сознания. Ну да, старики. Говорят же, что барраярцы стареют раньше других обитателей галактики.
Все это было очень занятно. Если бы грозный Кристос предложил им прямо сейчас сбежать от назначенного свидания с судьбой, Тедж не была уверена, что поймала бы его на слове.
  
В конце концов они подъехали к очередному жилому небоскребу, стоявшему на высоком берегу реки, – что обеспечивало еще более прекрасный вид из окон.
– Ты здесь вырос? – спросила Тедж, когда они вышли в очередной подземный гараж.
– Нет, матушка переехала сюда недавно. У нее тут два верхних этажа. Она привыкла жить в старом доме, гораздо ближе к резиденции императора. Там я и вырос – не выше и не ниже, чем мог бы в любом другом месте, смею предположить.
– Симпатичные норки, – пробормотала Риш, когда они поднимались в прозрачной лифтовой шахте, этаж за этажом, мимо элегантно обставленных холлов. – Чем выше этаж, тем дороже?
– А кто его знает, – пожал плечами Айвен. – Матушке принадлежит все здание, так что вряд ли она платит за аренду. – И, немного помолчав, добавил: – Старое пока тоже осталось у нее в собственности. – И снова после короткой паузы: – И то, где я живу, тоже. Всем этим занимается ее управляющий.
Тедж уже начинала задумываться, не правильнее ли будет квалифицировать леди Элис Форпатрил как самостоятельный Малый дом? А потом они шагнули из шахты в очередной холл и, направляемые Кристосом, через элегантные двойные двери, отделанные изысканной деревянной инкрустацией, прошли в полутемную прихожую, украшенную зеркалами и живыми цветами. А оттуда – в просторную гостиную с огромными – во все стены – окнами, из которых открывалась чарующая панорама столицы, освещенной предзакатными лучами и медленно погружающейся в сумерки. Еще немного – и под окаймленным облаками небом повсюду, сколько хватает глаз, зажгутся городские огни, мерцающие подобно драгоценным камням на бархатной ткани.
В дальнем углу комнаты, в уютных креслах, сидели рядышком мужчина и женщина.
– Миледи, сэр! Лорд Айвен Форпатрил, леди Тедж Форпатрил, мадемуазель Ляпис-Лазурь, – церемонно объявил Кристос, передавая пленников с рук на руки, и тут же тихонько ретировался.
Мужчина и женщина встали с кресел и вежливо поклонились.
Тедж успела просмотреть на борту множество видеозаписей, а потому сразу же узнала эту пару. Хотя, когда видишь человека лицом к лицу, он всегда оказывается чуточку иным, отличным от графического образа: и дело тут в запахах, звуках, да и просто в осязаемости. Да, эти люди были именно осязаемы.
Леди Элис была не первой молодости, ее можно было бы назвать «женщиной почтенных лет», но никак не старухой, двигалась она легко и непринужденно, а серебряные нити в волосах, перехваченных сзади лентой, выглядели скорее как изысканное украшение. Бледное овальное лицо, большие глаза – темно-карие, как у Айвена Ксава; ухоженная нежная кожа. Темно-красное платье с длинным рукавом, с юбкой ниже колен, поверх него чуть более темная просторная безрукавка такой же длины. Темно-красные тона были ей очень к лицу и прекрасно сочетались с окружающей обстановкой и временем года.
Костюм Саймона Иллиана мало чем отличался от одежды шофера – разве что цветовой гаммой: нежно-кремовый с угольно-черным. Он был лишь чуточку повыше леди Элис, рост которой явно соответствовал среднему для обитательницы Барраяра. Редеющие каштановые волосы на висках были подернуты сединой. Фотографии, на которых его видела Тедж, относились еще к тем временам, когда Иллиан был шефом СБ – всегда на заднем плане какого-нибудь важного для Империи события, и всегда – предельно напряженная поза, мрачное лицо. Знай она тогда, что это Айвенов отчим, уделила бы ему побольше внимания. Теперь же Иллиан улыбнулся ей с той неопределенной благожелательностью, которая вполне соответствовала намечающемуся брюшку, но как-то мало сочеталась с его репутацией.
Леди Элис бросила на сына красноречивый взгляд: «А с тобой мы поговорим позже», – после чего обернулась к перепуганной Тедж и взяла ее за руки. Пальцы у матери Айвена были холодные и изящные.
– Леди Тедж, – произнесла она, глядя своей гостье прямо в глаза, словно бы… испытующе? – Добро пожаловать в мой дом. Примите поздравления по случаю вашего бракосочетания. И я очень, очень сочувствую вам в тех утратах, что постигли вас за последнее время.
Последние ее слова буквально сразили Тедж. Никто – ни один человек – ни разу за все долгие месяцы их безумного бегства с Архипелага не выразил ей соболезнований по поводу безжалостного уничтожения всей ее семьи. Правда, немногие, знавшие, кто она такая, как раз и пытались добавить ее к списку погибших. «Но тем не менее… тем не менее…» Ее бил озноб, спазм сдавил горло, перед глазами все расплывалось. Тедж сглотнула комок, сдавленно проговорила:
– Спасибо, – и поморгала, прогоняя застилающую глаза пелену.
Айвен Ксав с беспокойством смотрел на нее.
Леди Элис как-то по-особому кивнула, сжала ей руки – и отпустила. И тут же к Тедж подошел Айвен Ксав, обнял ее за плечи и нерешительно прижал к себе.
– И вам тоже, Ляпис-Лазурь, – продолжила леди Элис, поворачиваясь к Риш и протягивая ей руку. – Или вы предпочитаете, чтобы вас называли Риш?
– Я предпочитаю «Риш», – ответила та. – «Ляпис-Лазурь» всегда было в большей степени сценическим псевдонимом.
– А теперь позвольте мне вас обеих познакомить с моим давним другом Саймоном Иллианом.
Иллиан тоже, в свою очередь, пожал им руки своими сухими сильными ладонями. Он помедлил, окинув Тедж взглядом сверху донизу – улыбка его сделалась чуть шире, – но ничего не сказал.
– Садитесь, пожалуйста, прошу вас. – Леди Элис изящно махнула рукой на кресла и диванчики в дальнем конце комнаты, сгруппированные так, чтобы было удобнее беседовать. Айвен Ксав подхватил Тедж за руку и, поддерживая ее, направился прямиком к двухместному диванчику; леди Элис и Иллиан устроились там же, где и раньше, а Риш уселась на антикварного вида резное кресло с новенькой шелковой обивкой. Тедж мысленно отметила, что все в этой комнате подобрано со вкусом, спокойно и основательно; новая мебель не дисгармонировала со старой, а скорее служила удачным дополнением, и – о блаженство! – цвета сочетались безукоризненно.
Леди Элис коснулась украшенной драгоценными камнями броши на своей безрукавке, и мгновение спустя прислуга – женщина средних лет в старомодном платье – вкатила тележку с напитками.
– Позвольте предложить вам аперитивы. Или, если хотите, чай.
Тедж, мысли которой все еще блуждали где-то далеко, почти машинально указала на то барраярское вино, которое уже пила за столом у адмирала Деплена, а Риш выбрала какой-то местный ликер – очевидно, из-за его странного названия; остальным служанка, не спрашивая, подала их обычные напитки. Изящные маленькие бокалы словно бы приглашали оценить вкус, но при этом не захмелеть. Служанка укатила тележку так же бесшумно, как и вошла.
Леди Элис отпила глоток и повернулась к Риш – чтобы дать Тедж время прийти в себя?
– Некто любезно прислал мне короткую запись одного из ваших выступлений с остальными Драгоценностями. Это производит сильное впечатление. Я понимаю, что ваша эмиграция была вынужденной, но есть ли у вас планы или надежды продолжить выступления на новой сцене?
Риш состроила гримаску.
  
– Планов, естественно, никаких. Сценическая карьера – не для тех, кто вынужден скрываться ради спасения жизни. Успех требует – и приносит – славу, а не безвестность.
Леди Элис понимающе кивнула.
– Преподаватель, хореограф… нет, полагаю, тут возникли бы те же трудности.
Иллиан потер подбородок.
– А вы могли бы изменить внешность? – предложил он. – Чисто косметическая коррекция, чтобы смешаться с целевой группой населения?