Судьба

«Для какой именно?» – подумала Тедж.
Айвен Ксав нажал на клавишу, открывая дверь.
Гость оказался крупным седоволосым приветливым мужчиной; его одежда ради разнообразия не напоминала военную форму – просто аккуратно выглаженная рубашка с широкими рукавами, просторные брюки, заправленные в полусапоги, и безрукавка со странной, но очень симпатичной вышивкой. Но главное – он выглядел крупным.
  
Он протиснулся мимо Айвена Ксава, засек местоположение Тедж и Риш, удовлетворенно произнес:
– Ага, – и вытянулся перед Тедж по стойке «смирно». – Добрый день, леди Форпатрил, мадемуазель Ляпис-Лазурь. Я Кристос, личный шофер вдовствующей леди Форпатрил. М’леди велела мне отвезти вас на приватный ужин у нее в квартире. А также передать ее сердечное приглашение на упомянутый ужин, буде оно необъяснимым образом, – он метнул убийственный взгляд на Айвена Ксава, – затеряется где-то на наручном комме лорда Айвена.
– Ах, – сказала Тедж, выразительно глядя на Айвена Ксава: и как, по его мнению, ей следует реагировать?
– Мы только-только с катера, – начал было он.
– Да-да, знаю, – кивнул Кристос, доставая считыватель. – Я прихватил с собой книжку – почитаю, пока вы будете мыться с дороги и приводить себя в порядок. Миледи не хотелось бы, чтобы мы с вами разминулись, если вы вдруг куда-нибудь надумаете пойти или еще чего. – Он сдержанно улыбнулся, шагнул в гостиную и устроился в кресле, откинувшись на спинку, чтобы комфортнее было читать. Уже включив считыватель и отыскав нужную страницу, он добавил: – Миледи просила передать, форма одежды – повседневная. Ну, то есть не официальная.
– Попались, – пробормотал Айвен Ксав. – Как крыса в ловушку.
– И что теперь? – шепотом спросила Тедж.
Он почесал в затылке и вздохнул, словно признавая полное поражение.
– Ну, мы же все равно собирались когда-нибудь поесть. А там нас хотя бы накормят по высшему разряду.
– А знаете, – пробормотала Риш, – если покончить с этим прямо сейчас, нам, во всяком случае, не придется сидеть тут и мучиться в ожидании неизбежного.
Айвен Ксав скривился, но Тедж кивнула. Даже если мать Айвена Ксава окажется кошмарной старой ведьмой-истеричкой (на что косвенно указывает его реакция), то известие о скором разводе должно ее успокоить. Вряд ли она достанет пистолет и пристрелит новоиспеченную невестку прямо за столом – да и зачем ей совершать лишние телодвижения? Достаточно просто отправить Тедж и Риш туда, где их сможет найти вражеский синдикат, и проблема решится сама собой, а ей не придется даже пальцем шевельнуть. Но тем не менее… яд? Риш способна определить какое-то неимоверное количество ядов, подмешанных в еду или питье. Но это, опять-таки, было бы излишне. И вообще, с чего это ей в голову лезут такие странные мысли? Слишком перенервничала за последнее время, плюс – усталость от перелета. В любом случае очень скоро все разъяснится.
У дверей в ванную возникла суматоха. Тедж и Риш по очереди приняли душ и нервно перетрясли свой убогий набор шмоток. В итоге Риш надела черные комаррианские брюки, топ и блузу с длинным рукавом, а на голову набросила шаль. Тедж выбрала такой же костюм, но кремового оттенка – слегка потрепанный, зато при ее гиперчувствительности к цветам хотя бы не режет глаз. Айвен Ксав облачился в штатское – что-то вроде того, что было на нем, когда они встретились впервые, только не затхлое и помятое из матросского чемоданчика, а свежее и отглаженное, извлеченное из внушительного гардероба. Шофер с вежливой невозмутимостью выпроводил их в холл.
В подвальном гараже ждал огромный лимузин с водительской кабиной, отделенной от кресел для пассажиров. Когда Кристос усадил их в просторный пассажирский салон и уже начал закрывать серебристый колпак кабины, Айвен Ксав жестом попытался привлечь его внимание:
– М-м, Кристос… а Саймон там будет, не знаете?
– Разумеется, лорд Айвен. – И колпак захлопнулся, загерметизировав их внутри.
Айвен Ксав, содрогнувшись, откинулся на спинку сиденья, но Тедж и Риш не проявили к этой новой загадке ни малейшего интереса – они вовсю вытягивали шеи, пытаясь разглядеть город. На планете стояла то ли поздняя осень, то ли ранняя зима, и сейчас, ближе к закату, трафик был плотный, но автомобиль все же как-то продвигался, в основном вверх по течению реки и в гору.
Айвен Ксав откашлялся.
– Я, вероятно, должен объяснить, кто такой Саймон… – начал было он. И, запнувшись, добавил: – Нет, Саймон необъясним.
– Ну и кто такой Саймон? – спросила Тедж. Раз уж они вляпались во все это, очертя голову… – Не ты ли упрекал Байерли Форратьера за недостаточный инструктаж?
– Как бы это получше сказать… – Айвен Ксав потер лоб. – Саймон Иллиан был главой Имперской безопасности больше тридцати лет, начиная с мятежа Фордариана и до тех пор, пока года четыре назад с ним не случилось… м-м… ну, что-то вроде удара. Неврологическое нарушение функций памяти. Ну, в общем, он вышел в отставку по медицинским показаниям.
«Стоп-стоп, так это тот самый Саймон Иллиан? Тот самый шеф СБ, которого Морозов без тени иронии называл легендарным?»
– …и сошелся с моей матушкой. Почему именно тогда, а не в любое другое время – они ведь работали вместе уже целых тридцать лет, – понятия не имею, но оно так. И теперь он вроде как там, постоянно. С ней. Если она не на работе в резиденции. Они все время вместе, прямо как приклеенные. Должен вам сказать, это чертовски обескураживает.
– А, так они любовники? – наконец догадалась Риш. – А почему ты прямо об этом не говоришь?
Айвен Ксав покачал головой, сделав какие-то неопределенные движения руками.
– Видимо, я еще к этому не привык.
– За четыре года? – растерянно моргнула Тедж. Иными словами, Саймон Иллиан – без пяти минут Айвенов отчим, и он до сих пор не удосужился об этом упомянуть? – А у него в самом деле кибер-мозг?
– Что-что?
– Так говорили на Архипелаге. Иллиан, шеф Имперской безопасности Барраяра, у которого кибер-мозг. – Если верить зловещим слухам, он обладал сверхчеловеческими качествами. Или, точнее, сверхбесчеловечными?
– Я бы назвал это иначе. Когда он был молодым двадцатисемилетним лейтенантом СБ – м-да, почти на восемь лет меньше, чем мне сейчас, надо же… – Помолчав пару секунд, Айвен Ксав продолжил: – Ну, короче, император Эзар отправил его тогда на несколько месяцев на Иллирику, чтобы ему там вживили в мозг экспериментальный чип эйдетической памяти. Это было чем-то вроде разжалования – девять из десяти человек после этой операции впали в шизофрению, и проект был законсервирован. А десятым оказался Иллиан. И с тех самых пор он был вынужден управляться с двумя видами памяти: идеальной, которую давал чип, и своей собственной, органической. Ну, а потом Эзар, понятное дело, умер, и Иллиану пришлось самому выбирать свою дальнейшую судьбу. И во время мятежа Фордариана он стал одной из ключевых фигур регента.
– Так, а потом у него случился удар, и… – Тедж попыталась проанализировать весь этот поток устаревшей информации. – Это как-то повредило чип?
Айвен Ксав откашлялся.
– На самом деле все было наоборот. Чип сломался. Его пришлось удалять хирургически. Но у Иллиана в мозгу образовалось что-то вроде… описать это трудно – пожалуй, даже труднее, чем пережить… чип у него стоял почти тридцать пять лет, и за это время нейронные связи в мозгу изменились. А когда чип вдруг взяли и выдернули, Иллиану было очень трудно к этому приспособиться. Так вот, пунктик Саймона состоит в том… – Айвен Ксав замялся, – пунктик Саймона состоит в том, что он привык пользоваться этой своей кошмарной фотографической памятью, но теперь он иногда путается. А поскольку он человек довольно спокойный, ты никогда не уверен в том, что там творится у него в голове, хотя оно и раньше вообще-то так было. Поэтому, м-м… будьте к нему снисходительны, а?
  
Так значит, он, – попыталась сформулировать для себя Тедж, – он беспокоится о том, чтобы не унизить достоинство любовника своей матери? И, похоже, не только из-за того, что это отразится на матери. Похоже, он беспокоится и о самом Саймоне Иллиане. Это было… неожиданно.